Элен Блио – После развода. Спаси меня, мой Генерал (страница 43)
- Так, любовь моя, давай-ка… что мы с тобой сидим, нюни распустили? Что они о нас подумают, а? Любимые наши? Не-ет! Мы их будем вспоминать, улыбаясь! Рита моя знаешь, как пела! Даже выступала. Голос был хрустальный. И Катюшка тоже пела.
- А у меня Рома рисует, и модели клеит. Корабли, самолёты. Причём не покупные, сам. Ты видел, в гостиной висят, и в папином кабинете. Мы же в эту квартиру переехали, когда мамы не стало. Папа сдал, надо было помогать. Ой, я снова о грустном. И фотографии Ромашкины не посмотрели толком. Давай, открывай альбом.
Вот этот, первый. Тут я еще беременная.
- Красивая какая…
- Тут хорошая еще, да, дальше пошли отеки… И руки, где шрамы сильно болели. Но вообще я беременность ходила легко.
Рассказываю Роме о себе, о Ромке, как родила, как увидела в первый раз, всё это так волнительно, вижу его эмоции, и радуюсь.
- Он у меня пошёл в одиннадцать месяцев, и заговорил рано. Папа много с ним занимался, и мама тоже, конечно, но папа, вернее Егор, Рома его так звал Егор или генерал Егор… Они были лучшие друзья, конечно. Везде вместе. И на рыбалку, и на лодке кататься. И на лошадях. Папа увлёкся на пенсии. Хотя, какая пенсия, бизнес же он построил. Да как построил – ветеранов было много, кто под сокращение армии попал. Мужики уже не молодые, всё с нуля начинать. А у папы тут в последнее время много было как раз строительства. Ну, он и решил, взять всех, да начать строить. Сначала дома. Ой, как они говорили…дендро-фекальный метод.
- Из говна и палок?
Смеёмся оба.
- Сначала да, потом появились первые средства. Начали покупать хорошие материалы. Ну, понятно, без папиных связей не обходилось. Всё-таки генерала уважали. Ой, я о папе, а ты о Ромке же, наверное, хочешь…
- Я, красивая, обо всём хочу.
- Значит, буду обо всём.
Неожиданно раздаётся звонок в дверь.
Вздрагиваю.
Гостей я не жду, да и кто бы это мог…
Холодок прокатывается по позвоночнику.
Кажется, я догадываюсь…
- Ты кого-то ждёшь, Вера?
Качаю головой.
- А что испугалась?
- Я… просто…
- Не ждёшь никого – не открывай. Ты же в больнице?
- Ну да, просто…
- Что?
- Это, наверное, Альбина.
Смотрю на него. Чувствую, что дрожу.
Мне плохо. Неприятно. Стыдно.
Господи, если бы не она! Если бы не подруга меня сейчас может и не было бы в живых, а я…
Она ведь сказала, что любит.
Как я могла?
Снова звонок, длиннее…
Она любит.
Но… я же тоже люблю?
И это всё… это вышло так… Нет, не случайно. Совсем не случайно.
Мы… мы с Ромой оба с первого момента понимали, чем это всё для нас закончится.
И это логично.
Да?
Но как быть с подругой, дружбой с которой я дорожу?
Звонок.
Как же плохо…
Я никогда не была предательницей. Мне это чуждо. А теперь…
Мне плохо. На душе раздрай.
- Вер, посмотри на меня.
- Ром… не надо, не могу…
- Посмотри…
Поднимаю голову. И снова опускаю, утыкаясь в его грудь.
- Хочешь, я пойду выясню кто там? Если это она, я открою и сам всё объясню.
- Нет! – отвечаю резко, - Нет. Пожалуйста… Я должна сама.
- Ничего ты не должна. Это моё дело. Это я… У меня были с ней отношения, и я должен нормально их закончить.
- А ты… ты что, еще не закончил?
Я смотрю на него немного в шоке.
То есть… Он не сказал Альбине, что между ними всё?
Или… или что это значит?
- Твою ж… Вер…
- Ты ей не сказал?
- Вера, послушай.
- Как ты… как ты мог? Она… Она же любит тебя!
- А я люблю тебя.
- Ты… Господи…
Мне еще хуже.
Хотя я понимаю, что не могу его винить. Я ведь… я тоже ничего не сказала подруге. Точнее…
Я услышала то, что сказала она. Что она его любит. И что это для неё – настоящее.
А я…
Я тоже не должна была вот так.
Звонки прекращаются.