Элен Блио – После развода. Спаси меня, мой Генерал (страница 32)
Адвокату звонить пытается.
Только вот и адвокат уже обо всем предупрежден.
Увы, Николай, сейчас вы тут слабое звено, и лучше вам не высовываться.
Всё заканчивается, мебель в квартиру возвращена. Документы в сейфе — я всё проверил, конечно, кое-что стоило забрать с собой. Но я надеюсь, что у Николая хватит ума больше тут не появляться, а если не хватит…
Набираю сообщение младшему брату. Помощь требуется.
— Ключи от квартиры.
— Я тут прописан! — брызжет слюной Степанов. — Ключи мои! Я тут живу.
— Ключи верни лучше сам, сейчас. Я всё равно слесарей вызову и всё поменяю, но…
— Да по какому праву?
— Я уже тебе всё объяснил про свои права, Николай. Лучше просто оставь в покое и Веру, и ее имущество. У тебя еще есть шанс выйти из этой истории с достоинством, но ты его сейчас продалбываешь.
— Какой шанс? Я… Я ее муж! Я в своем праве!
— В праве? Что ж… тогда я тоже вправе сейчас прямо тебя упечь за то, что ты пытался из чужой квартиры забрать документы, вещи и ценности. Товарищ капитан, — киваю полицейскому. — Мне кажется, гражданин Маресов всё-таки вынес из квартиры что-то, что ему не принадлежит. Я бы проверил карманы. И… думаю, задержать его суток на трое вполне законно?
— Сделаем, товарищ генерал.
Сделаем. Да.
Степанов орет что-то, пытается сопротивляться, даже бежать — вот это точно зря. Что ж такой неумный-то!
А потому, что верит в свою безнаказанность. И это тоже зря.
Заканчиваю тут, на всякий случай оставляя в квартире Женьку, младшего брата. Охрана тут не помешает.
Еду снова в госпиталь. Соскучился.
Видеть ее хочу.
Теперь, когда нашел, постоянно хочу видеть.
Но в госпитале меня ждет неприятный сюрприз.
— Как ушла? Куда?
Глава 19
Стою у квартиры, глазами хлопаю — ключи не подходят!
Я забрала их у консьержа, специально отдавали, когда еще папа был жив, он иногда забывал. Консьерж еще посмотрел на меня так странно.
Интересно, значит, Коленька уже подсуетился? И что мне делать? Я могу, конечно, вызвать слесаря, чтобы открыли, но у меня ведь нет документов? Так, документы зато есть в квартире, и свидетели, что я там проживаю, поэтому спокойно говорю консьержу:
— Илья Павлович, вызывайте мастера.
— А как же… Ну да… конечно. Я наберу тому, кто менял.
— Это… это Николай сделал? — Задавать такой вопрос неприятно. Не хотелось выносить сор из избы.
Хотя, наверное, поздно я спохватилась, всё уже давно вынесли. Вынесли, как меня отсюда без чувств, чтобы в рехаб отправить.
Секрета же, как я понимаю, из этого не делали, раз Альбина так быстро меня нашла?
Альбина… Подруге, конечно, огромное спасибо, но больше я ее помощью решаю не пользоваться. И помощью Зверева тоже.
Наберу, извинюсь, перед ней. Пусть сама своего мужика от меня как хочет убирает.
Да?
Нет, конечно.
Теперь он не уберется, о сыне узнав.
Никуда не денется.
Но это не значит, что общаться с ним должна я.
Не хочу и не буду.
— Нет, Верочка Егоровна, это не Николай… Генерал тут был, грозный такой! На отца вашего чем-то похож. Решительный… Родственник ваш, что ли? И на Ромку вашего тоже похож…
Родственник…
Нет уж. Не родственник. Никакой он нам не родственник.
Помощник.
За помощь, конечно, спасибо, но…
Почему-то сейчас во мне протест и злость.
Родственник!
Зверев, значит, решил, что я замуж вышла?
Майора мне папа выписал?
Господи, как это смешно!
Какого майора? И почему «выписал»? Что за бред?
Зверев что, не знал моего отца? Не знал, какой он? «Выписал» … Просто цирк!
Да папа никогда бы не стал…
И меня насильно замуж отдавать, и какого-то там майора специально «выписывать» — боже, слово-то какое!
Вообще, замечательное оправдание себе товарищ генерал придумал!
Сказали, что замуж вышла!
Сказали!
Военный, офицер, который слово чести дал, слушает слухи?
Сплетни?
Ну, значит, так хотел вернуться. Что я еще могу сказать?
А я ему всё правильно ответила. Беременность и грудного ребенка не заметить сложно.
А вот навести справки и узнать, что дочь генерала Маресова не замужем и воспитывает малыша одна — не такая уж проблема.
Мог бы вообще моему отцу позвонить!
Ни за что не поверю, что Зверев бы побоялся это сделать. Что у него кишка была бы тонка.
Если бы захотел.
Он не захотел.