Элен Блио – После развода. Спаси меня, мой Генерал (страница 24)
И с Романом мне, по сути, не о чем говорить, да?
Нет.
Есть о чем.
О сыне, о котором он не знает.
Только вот сейчас мне совсем не хочется об этом думать. И так проблем выше крыши.
Поэтому… Выдыхаю.
— Да, это было очень давно, Альбин. Просто… да, можно сказать, что мы знали друг друга. Он знал, что я Вера Егоровна Маресова, дочь генерала Маресова. Меня тогда, наверное, все курсанты и офицеры знали в городе.
— Ясно.
— Я надеюсь, он поможет, в память об отце.
— Он поможет, Вер. Поможет, потому что я попросила, так что…
Альбина выглядит взволнованной, какой-то встрепанной, что ли…
Неужели ревнует меня? Но… она же знает? Я бы никогда…
Никогда.
Зверев для меня в принципе табу. А уж то, что он — мужчина моей подруги…
Это делает его для меня просто неприкосновенным.
Неприкасаемым.
Да мне вообще сейчас не до него, не до прошлого.
Мне о будущем надо думать.
О себе.
О войне с Николаем, которая, я чувствую, будет серьезной.
— Мне нужно выкарабкаться, выйти отсюда, подруга. Без тебя я не справлюсь. Я… я буду тебе очень благодарна.
— Прекрати. Мы с тобой… Мы родные люди. Так что…
Альбина подходит ближе.
Гладит меня по руке. Обнимает.
— Отдыхай, Вер. Всё будет хорошо.
Будет ли?
Есть сомнения, когда утром дверь в палату открывается…
Глава 14
Инстинктивно сжимаюсь.
И тут же ругаю себя — почему я должна его бояться? Это он сейчас должен бояться меня! Он! Потому что…
Потому что за то, что мой муж сделал, можно и в тюрьму сесть.
— Ну, здравствуй, беглянка…
— Учти, Степанов, всё, что ты тут скажешь, будет использовано против тебя.
— Неужели? Интересно. Моя любимая жена мне угрожает. Почему? Я всё-таки зря проявил малодушие, отправив тебя в обычный рехаб, по тебе психушка плачет. Там бы таких проколов не было, да?
— Психушку сложнее поджечь, я думаю.
— О, нет, не нужно из меня совсем уж монстра делать. Я к пожару никакого отношения не имею, дорогая. Там постаралась такая же, как ты, любительница острых ощущений и солей.
— Чего? — Я на самом деле не понимаю, о чем он. При чем тут соль?
И запоздало вспоминаю — соль, соли, ну, конечно, те самые запрещенные вещества, о которых везде трубили одно время.
— Вера, Вера… ну зачем ты так себя ведёшь? Я понимаю, у тебя горе, отец скончался, но ведь уже и время прошло, зачем ты так себя изводишь? Антидепрессанты и алкоголь вообще опасная штука.
— Всё сказал, Степанов?
— Кто такой Степанов? Не понимаю. Я Маресов, забыла? Николай Маресов, твой муж. Да, действительно, надо приглашать специалиста. Я же как лучше хочу. Понимаешь…
Он не успевает договорить, дверь палаты раскрывается, заходит мужчина — высокий, статный, в белом халате, надетом на военную форму.
Почему так? Задумываюсь, потом вспоминаю, Альбина же успела мне сказать, что Зверев настоял, чтобы меня привезли в военный госпиталь!
— Вы сделаете как лучше, если не будете беспокоить пациентку, покиньте палату, — спокойно говорит доктор и указывает Николаю на дверь.
А в дверях еще одна знакомая фигура.
Роман.
Чувствую, как щеки покрывает румянец. Да что такое? Почему я так на него реагирую? А как должна? Никак? Если хочу сохранить все свои тайны — да.
— Я пришел навестить свою жену, доктор, как только узнал, что она попала сюда — приехал сразу.
— Интересно, откуда узнали?
— В смысле? — Николай глазами хлопает.
— Ну, так, просто, любопытно, откуда узнали? Информации об этом не было.
— Я… звонил… После того как мне сообщили о пожаре, звонил в «скорую», искал, интересовался.
— И что?
— Что?
Чувствую, как доктор своими вопросами выбивает Николая из привычного образа, уверенного в себе и своем превосходстве человека.
— Что вам сказали?
— Где?
— Полагаю, там, куда вы звонили. Давайте-ка всё-таки покинем палату, пациентке требуется покой.
— Это моя жена.
— Я вас поздравляю. Но сейчас это моя пациентка, я отвечаю за её состояние, и я против посещений.
— Но я ее муж!
— Прекрасно, давайте продолжим диалог в коридоре.
Доктор буквально выдавливает моего благоверного из палаты, они выходят, а Зверев, наоборот, заходит.
Слышу, как мой муж возмущается, почему разрешили зайти постороннему, но что ответил доктор, уже не разбираю — Роман закрывает дверь.