Элен Блио – Пантера для сокола (страница 4)
А сейчас…
- Убейте лучше сразу. Убейте…
Голос её не слушался. Она не говорила. Хрипела.
В голове всё так же был шум.
Гул.
Вой.
Словно раненный зверь внутри неё рвался наружу. Хотел выбраться из этой несчастной, сломанной, потерянной оболочки.
Человеческой.
Слабой.
Глупой…
Глупая, глупая девочка Лира поверила в то, что ей могут полюбить.
Поверила в то, что любимому будет всё равно, что она… она не такая чистая, как он хотел.
Грязная.
Ей казалось, что она всегда была грязной.
Не с рождения, нет.
С того момента как…
Наверное, с того момента как она поняла, что мужчины смотрят на неё как-то иначе. Не как на других девушек.
Ей было еще слишком рано это понимать.
Но она поняла.
Поняла разницу.
Были восхищённые взгляды тех, кто смотрел на неё как на талантливую спортсменку, гуттаперчевую девочку с открытой улыбкой и широко распахнутыми глазёнками.
И были взгляды, после который хотелось помыться, пойти в душ, а потом спрятаться.
Лира тогда еще не боялась этих взглядов. Скорее недоумевала. Было странно, что люди могут вот так смотреть на неё.
На яркую звёздочку с гимнастического ковра. На победительницу.
На будущую чемпионку.
Она не понимала, как можно пачкать её вот так. Этим липким вниманием.
Тогда еще она могла просто махнуть на всё это рукой.
Тогда в её жизни было счастье. Свет. Радость.
Была её гимнастика.
И была мама.
А потом…
Потом оказалось, что у Лиры не усваиваются витамины. Кости стали хрупкими.
Тело её предало.
Лира помнила, как сидела на ковре и смотрела на свою неестественно вывернутую ногу. Это было прямо на соревнованиях. На ней был новый шикарный купальник изумрудного цвета. «В цвет глаз» - так говорили мама и тренер, Алина Юсуфовна.
Нога выгнулась под каким-то немыслимым углом, коленка уехала в сторону.
Лира не плакала. Она не привыкла плакать от боли.
Вернее, привыкла не плакать.
В тот момент Лира просто смотрела, понимая, что это всё.
Это финал.
Больше не будет гимнастики.
Не будет этой щекочущей эйфории, не будет чувства, что внутри ты вся как струна, вибрируешь на каком-то нереальном уровне, ты поёшь своим телом. Именно так! Поёшь телом гимн природе, грации, изяществу. Совершенству. И зрители восхищённо замирают, а потом встают, купая тебя в аплодисментах, кричат слова поддержки, ликуют вместе с тобой, узнавая результат.
Лира так любила всё это!
Ей было плевать на боль, на то, что вся её жизнь подчинена тренировкам, выступлениям, стартам, ущемлению себя во всём.
Плевать.
Лишь бы получить этот немыслимый, невероятный заряд эмоций, энергии.
Счастья.
А его выключили.
Разом.
Её нога просто сложилась в трёх местах не так, как должна была. Наоборот.
Ногу починили.
Но большой спорт помахал ручкой.
А потом не стало мамы.
Как-то сразу.
Вдруг.
Была и нет.
Вчера еще смеялась, а сегодня уронила лысую голову на грудь, и доктор сказала – прости, Лира, это всё.
Всё.
Свет погас.
Выключили её счастье.
Навсегда.
Лира тогда была настолько оглушена, опустошена, что не могла говорить. Просто молчала.
И делать ничего не могла.
Маму похоронили коллеги. Сочувствовали, плакали, говорили ей – бедная девочка, бедная, бедная, девочка.
А потом Лира попала в АДД. Алексеевский детский дом.
Ей было шестнадцать. Всего шестнадцать.