Элен Блио – Кавказский брак. Нелюбимая (страница 50)
И почему у меня такое чёткое убеждение, что по-настоящему непристойные и развратные женщины с виду все такие праведницы, скромницы, как Эльмира. Или же наоборот, наглые, беспринципные, но никто не посмеет их обозвать.
Захожу в гостиную и замираю в шоке.
За столом сидит мой Саид! И бабушка Нурия рядом!
Этого я точно не ожидала.
Обнимаю бабушку, и брата тоже. Нурия вытирает слезы.
- Девочка… Милая наша девочка, да что же это… - гладит меня по голове.
- Всё хорошо, бабушка, всё хорошо. А волосы отрастут.
Главное, что жива осталась. Хотя малодушно тогда хотела смерти.
Но я жива и буду жить!
- Саид, брат!
- Сестра! Теперь я точно тебя одну не оставлю! Всё! Теперь ты под моей защитой.
- Ишь какой суровый! – смеётся Зулейха, но я вижу – она довольна.
Потом она шепчет мне по секрету, рассказывает, что Саид хорошо учится, и зарабатывает прилично.
- Всё этой занимается… валютой какой-то…
- Криптовалютой? – поправляю я.
- Да. И… Осман твой ему помог. Это он ведь Саида и бабушку вытащил. Так что… Не совсем он плохой, твой муж, он…
- Не надо, тётя. Пожалуйста. Не сейчас.
Я знаю, что он не плохой.
Знаю.
Просто я… не могу.
Застолье у нас на удивление веселое, свекровь у тёти Зули очень бойкая, заводная, она и поёт, и рассказывает кучу разных историй, и очень вкусно готовит!
На столе и традиционные местные блюда – даргинский хинкал с круглыми рулетиками теста, курзе с соусом из сметаны и чеснока, конечно, чуду, а еще – салат оливье, и селёдка под шубой, рулетики из баклажан, рыба под маринадом. Я помню, такую готовила мама.
Я с аппетитом ем, мне всё вкусно.
Ловлю себя на мысли, что я как будто впервые попала в настоящую семью.
Меня тут любят.
Я дорога. Я ценна.
У моего отца был богатый дом, дорогие ковры, посуда, мебель, какой-то антиквариат, картины. Но я в этом доме была лишней. Ненужной. Нелюбимой.
В доме Османа тоже было богато, красиво, современно.
Но этот дом был для меня тюрьмой.
Надеюсь, скоро я смогу устроиться в своём доме.
Осман сказал, что купил его мне. Я хочу, чтобы тётя и её муж посмотрели документы. Я буду жить там только если дом реально записан на моё имя.
Я так хочу.
Если нет, то… буду как-то сама пробовать зарабатывать. Пусть хоть на лачугу в горах. Только свою.
Чтобы не зависеть от мужчин. Больше никогда.
Саид обещает помогать – брату я верю. Его помощь приму.
Но больше мужчин в моей жизни не будет.
Если только сын.
Утром следующего дня мы улетаем в Москву. Встречает нас муж Зулейхи. Симпатичный, улыбчивый мужчина, Рамзан.
У них очень уютный, красивый дом. Детей тёти я вижу впервые. У неё прекрасная дочь девяти лет и два сына, семь и три.
Трехлетний Рустамчик сразу говорит, что я буду его женой, заявляет безапелляционно, потом так серьёзно объясняет, что я похожа на воительницу! Да, да, в три года почти выговаривает это слово!
- У девчонок вовосы двинные! А у тебя нет! Тебе удобно скакать на лошади с мечом! Будешь скакать со мной р-ядом.
Мы смеемся. Я обещаю скакать.
И снова вспоминаю Османа.
Он не звонил.
Не писал.
Он отпустил.
Только…
Моё бедное сердце его не отпускает.
Глава 33
Новая жизнь, которая не перестаёт меня удивлять и будоражить! Оказывается, можно вот так просто жить!
Носить, что тебе нравится!
Есть, что тебе хочется – ну, в разумных пределах, учитывая мой статус будущей мамочки.
Все дружелюбные, ну или по крайней мере нейтральные.
Большинству тут в принципе наплевать на тебя и меня это, как ни странно, совсем не напрягает. Наоборот.
Я наслаждаюсь свободой.
И независимостью.
Именно так.
Дом реально мой. Записан на меня. Муж Зулейхи всё проверил, мы даже сходили к юристу. Карточки и счета тоже оформлены на моё имя и ни от кого не зависят. Ну, то есть снять или перевести деньги со счёта нельзя. Никому, кроме меня.
Осман дал мне щедрые отступные.
Отступные.
Не знаю, почему я всё время прокручиваю в голове это слово.
Он не развёлся со мной.
Он по закону всё еще мой муж.
И отец моего малыша.
Я встала здесь на учёт – Зуля отвела меня в очень хорошую частную клинику. Доктор внимательная, всё мне рассказала. Мне тоже пришлось ей рассказать свою историю. Я переживала, что моему ребёнку могли навредить.