Элен Блио – Кавказский брак. Нелюбимая (страница 3)
Боже, Алия, какая же ты наивная. Глупый цветочек.
Ничего он не боится. Просто твоя смерть не входит в его планы. А он не любит, когда кто-то идёт ему наперекор. Вот и всё.
Да, Осман такой.
Горец. Хозяин жизни. Хозяин этих Кавказских гор.
Тот, кому никто не говорит нет.
Тот, кто вершит судьбы.
Это ты, маленькая дурочка решила пойти наперекор. Решила поступить по-своему. Ты устала быть нелюбимой женой, которую отправили в дальний аул овец считать. Ты попробовала бороться за себя. За свою жизнь.
Увы…
Снова не получилось.
Он подходит, садится на стул у больничной койки. Я ведь правильно поняла? Я в какой-то больнице? Видимо, приличной. Тут хорошо пахнет. И стены приятного мятного цвета.
- Алия…- голос у него очень низкий, глухой, почему-то больно бьёт по барабанным перепонкам. Он опускает руку на мою, но я прячу ладонь, отстраняюсь. – Не бойся меня, девочка.
Это он говорит? Правда?
Он думает, что после всего, что он сделал, я не буду бояться?
Он думает, что та наша ночь перечеркнёт всё?
- Алия…
Я хочу ответить, хочу попросить, чтобы он ушёл, чтобы он оставил меня в покое хотя бы здесь.
Хочу сказать, что не хочу его видеть. Не могу видеть.
Больно очень. Фантомная боль.
Боль по тому счастью, о котором я мечтала.
Боль, по той любви.
Хочу сказать и не могу.
В горле спазм.
Приоткрываю рот, а звука нет.
Ничего нет.
Только боль, боль, боль…
- Алия.
Снова его рука тянется ко мне и опять я отшатываюсь, отворачиваю голову. С трудом.
Слёзы катятся.
Не могу понять, почему моя голова такая лёгкая? Словно голая.
И тут я вспоминаю…
Мои волосы. Мои прекрасные волосы, которые достались мне от мамы.
Роскошная золотая грива – так однажды сказал про них Осман.
Я думала это комплимент.
Но это была издёвка.
Унизительная.
Мерзкая.
Он словно сравнил меня с одной из своих породистых кобыл. Но сравнение было не в мою пользу, потому что кроме роскошной гривы у меня не было ничего.
Ничего, что вызвало бы у него хоть какой-то интерес, хоть какие-то чувства.
А теперь нет и волос.
Мне страшно закрывать глаза, потому что накатывают воспоминания.
О том, как меня схватили, как волокли, как рвали на мне волосы, вырывали клоками, чуть ли не с кожей, как потом резали их тупыми ножницами, под корень, царапая кожу…
Осторожно поднимаю руку, хочется пощупать что там, понять.
- Тебя побрили… чтобы… чтобы было легче залечить раны.
Легче залечить раны?
Может, легче было бы меня убить?
Или просто дать мне умереть.
Пусть бы в раны попала инфекция, заражение крови, говорят, страшная смерть.
Но когда у тебя такая страшная жизнь – страшной смерти не боишься.
- Алия…
Нет, не надо! Закрываю ладонью ухо. Второе прижимаю к подушке.
Не хочу его слышать.
Не хочу его видеть.
Ничего не хочу.
- Алия… я должен тебе сказать.
Ничего ты мне не должен! Всё моё существо вопит об этом.
Оставь меня.
Оставь в покое.
Прекрати меня мучать Осман Булатов.
Теперь я знаю то, чего не знала тогда.
Тогда, когда увидела своего жениха, будущего мужа.
Тогда, когда надеялась, что мы будем счастливы.
Я думала, он выбрал меня, потому что я понравилась ему.
Думала, что он меня полюбил.
Наивная. Тогда я не знала страшной правды.
Он ненавидел меня.