Элен Блио – Хочу тебя купить (страница 22)
Мне страшно.
Нет, не потому что я боюсь, что Женя меня ударит, сделает больно физически.
Я боюсь, потому что он готов меня растерзать морально. И это будет больнее, чем пощечина или удар в челюсть.
— Женя… я…
— Бл*дь…
Он старался не материться при мне эти дни, но всё равно иногда срывался, когда шептал на ушко пошлости, говорил, что он со мной сделает и как. Когда покусывал мои соски, заставляя меня дрожать и истекать смазкой, облизывал их, приговаривая какие они ох*енные, и как у него башню рвёт от моего тела, от того, какая я чувственная и страстная.
— Ты хоть понимаешь, что я с этим ублюдком сделаю?
— С кем? — сжимаю руки на груди, реально не соображая о чём он говорит.
Страшно. Дрожу. По телу табунами носятся не мурашки даже, слоняшки. Передергиваю плечами, всхлипываю, смотрю на Женю как под гипнозом.
Как бандерлоги на Каа, как кролик на удава.
Носом шмыгаю беспомощно, когда Руденский делает два гигантских шага вперед, в мгновение ока оказываясь на постели рядом со мной.
Дергаюсь, а он садится, окружая меня стальными объятиями.
— Бл*дь…
— Женя… — я оплетена его руками, держит крепко, сильно, вроде не пытаясь боль причинить, но мне всё равно страшно… — я… я объясню…
— Что ты объяснишь? Как это твой жених недоделанный тебя чуть под «износ» не подвел? И как твоему папаше ублюдку по херу, где его единственная дочь два дня пропадает?
— Он не ублюдок! — отвечаю резко, и дергаюсь, пытаясь вырваться, но Женя не даёт. Поднимает руку, захватывая мой подбородок и держа лицо так, чтобы глаза в глаза.
— Тихо. Мне лучше знать. Если бы ты была моей дочерью, я бы тебе чип вживил, чтобы знать ежесекундно, где ты и с кем!
— Я… я тебе не дочь.
— Именно. Станешь женой — вживлю, ясно?
Женой? Он сказал — женой?
Глава 31
Агдамова, значит?
Просто п*здец…
Получается я лишил невинность дочь этого козла? Вот просто…
Неисповедимы пути твои, Господи. Ох, неисповедимы.
Просто представил, что начнётся, когда её папаша всё узнает, а узнает он скоро. Пока мои парни меня прикроют, но ведь это ненадолго? Ну, может еще несколько часов.
И что потом?
Дочь Агдамова.
Ясмина Адамовна, бл*дь…
Я просто фееричный мудак, конечно. Сейчас только вспоминаю, что знал, как зовут дочь Агдамова, прекрасно знал! Только забыл, из головы выкинул, типа — на хера мне это знание?
А вот не на хера…
И еще вспоминаю тот разговор с Адамом, когда я сказал, что ему теперь стоит подумать о будущем его дочери. Нет, не совсем так я сказал.
— Представь, что это твою дочь вот так использовали и вышвырнули?
И его ответ, наглый и уверенный:
— К моей дочери ни одна тварь даже подойти не посмеет, будь уверен.
— Значит, тебе можно, а твою дочь нельзя?
— Еще одно слово о моей дочери, Руденский, и вышвырнут тебя, из бизнеса, из города, а может и еще дальше, понял?
Я понял. Это понял. Не понял, какого хрена тогда вообще начал этот разговор с Агдамовым. И как его вывернуло в это русло.
Мне вообще не надо было рот открывать. Просто…
Агдамов же знал, что Настя — моя женщина? Знал. Я ведь их и познакомил на одном мероприятии. Она, конечно, всегда меня сопровождала, любила это дело — модный наряд от известных дизайнеров, украшения, вызов стилиста.
— Чтобы твоя женщина была лучше всех, Женечка. Тебе ведь приятно, что я красивая, что на меня смотрят?
Пытался я объяснить, что не всем мужикам по кайфу, когда его бабу глазами раздевают и жрут, представляя, как будут её нагибать и в каких позах трахать. А выглядела Настя на всех этих мероприятиях именно так, вид её назывался — «трахни меня».
Нет, конечно, я был не против, что она красивая, яркая, сочная. «Ебабельная», как заметил как-то мой приятель Лексус, который был уверен, что только для этого мне Настёна-сластёна и нужна.
А я, дурак, женился.
И будущее хотел строить. Дом, детей, семью.
А Настенька под Агдамова легла. С удовольствием.
Овца тупая. Думала, ноги раздвинет, и он сразу женится?
Я просто не понимал, что у неё в голове, откуда такая наивность? Неужели не вдуплила, что за человек Агдамов? Ему ведь реально бабы нужны были только для одного. Попользовать и выбросить.
Рассчитывала, что с ней будет по-другому? С какого перепугу? Чем она отличалась от вереницы любовниц, и девок, которых трахал Адам? Внешностью? Да, Настя очень красивая, эффектная, необычная, не похожая на вереницу одинаковых, как под копирку сделанных «инстадив».
Губки у неё были свои, грудь тоже, огромные зеленые глаза, пушистые ресницы, скулы высокие, длинные до пояса свои же волосы. И ноги от ушей. И талия тоненькая. Мечта.
Только, видимо, для Агдамова эта мечта была обычной проходной бабенкой, которая запросто прыгнула в его койку, не ломаясь. Естественно, он её из своей постели выгонять не стал, попробовал, удовлетворился, а дальше…
Не зацепила его красивая Анастасия на «дальше». И вообще, Агдамов её довольно быстро отправил в утиль. Пару недель всего, кажется, она протянула в статусе новой постельной грелки Адама Яновича.
А дальше всё. Спасибо, до свидания. Даже без подарка на расставание.
Агдамов шлюхам подарки не дарит, а Настя была для него именно шлюхой.
Он ведь был в курсе, что она со мной, когда Настёна-сластёна к нему стала клинья подбивать. Не знал только, что она моя жена. Официальная.
Потом узнал. Только он один и узнал.
И толку?
Для него это было так, пустой звук, наоборот, еще больший повод надо мной постебаться. Мол, не просто любовницу не удержал, жену поймал на бл*дках…
Я слышал, что для Агдамова институт брака не существует в принципе.
То, что Адам не так давно женился, да еще на малолетке — для многих было шоком. Да еще не по залёту, хотя как раз позже стало известно, что его юная жена ждала ребёнка. По любви женился. Хотя для меня понятие «любовь» и Агдамов в принципе не сочетались.
Я и Насте объяснял, когда она начинала у меня выспрашивать про жизнь миллиардеров, для них люди обычные — это так, расходный материал. Не стоящий внимания.
— Ну, ведь женятся они как-то?
— Женятся, Насть. На своих женятся. Только так. Например, тот же Агдамов если женится, то на дочке одного из партнёров, кажется, Алла её зовут, там приличный капитал, связи, опять же. Женится, и будет так же трахать других в своё удовольствие.
— А как же чувства? Любовь?
— Настя, какие чувства? Это Агдамов. У него нет чувств в принципе.