Элен Блио – Хочу тебя купить (страница 20)

— Почему поскорее?

— Потому что если мы останемся, я не выпущу тебя из постели и мы вообще никуда не пойдем.

— А нам что, нужно куда-то идти?

Этой фразой я кажется выпускаю джина из бутылки, потому что Женя реагирует мгновенно и своеобразно.

Тащит меня в душ, заталкивает в душевую кабину, сам заходит следом.

— Значит, никуда не пойдем? Уверена?

— Не знаю… — говорю, почти захлебываясь под напором тропического душа.

— Или боишься, что тебя кто-то узнает?

Ох… наверное да, боюсь, или… да к чёрту! Даже если узнают!

На самом деле внутри меня сидит страх. Именно, что узнают. И донесут папе. Он ведь, наверняка всё еще уверен, что я с Ярославом? Если только этот дебил не позвонил отцу, и не рассказал о том, что бросил меня.

Нет, конечно, не рассказал, не настолько же он тупой? Или… настолько?

Впрочем, в данный момент мне вообще фиолетово. Потому что Женя намыливает моё тело, мягко лаская каждый сантиметр, проводя нежно пальцами от шеи по позвоночнику вниз, очерчивая полушария груди.

— Какая она у тебя офигенная, детка. Такая чувствительная…

— Маленькая… — выпаливаю не задумываясь, потому что реально немного комплексую.

— В самый раз. Смотри, идеально помещается в ладони, такая упругая и сочная, мягкая… Ласкал бы и ласкал.

Касается пальцем соска, я свожу бедра, реакция мгновенная, между ног опять потоп. И горячая лава стекает вниз, наполняя моё женское начало тянущей болью предвкушения оргазма.

— Хочешь кончить, принцесса Ясмина?

— Да, хочу…

— Как именно? От пальцев, губ, от члена?

— От тебя… хочу, чтобы ты меня ласкал, как угодно, мне всё равно. Только чтобы ты.

— Моя девочка, моя хорошая девочка!

Пальцы, губы, член… я получаю всё. Пульсирую, мечусь прижатая к стенке душевой кабины. Кричу его имя, со сведёнными судорогой ногами, принимая в себя, наконец, его член, до самого донышка.

А потом замечаю его бешеный взгляд, полный страсти.

Ох… как он смотрит! Как!

— Что ты со мной делаешь, моя маленькая ведьмочка? Ты не принцесса, нет. Ведьма настоящая, околдовываешь, сводишь с ума… Что тебе нужно от меня? Что?

— Ты, мне нужен ты…

О, да! Больше ничего не могу говорить. Потому что он взрывается, орошая белёсой, тягучей спермой мой живот.

Позже мы всё-таки выползаем из номера. Идём гулять на набережную. Я надеваю тот же комбинезон, в котором летела и удобные босоножки, которые так же купила в дьюти-фри.

Солнце уже садится, но я всё равно в темных очках, и прическу постаралась изменить — с двумя забавными пучками-ушками я не хожу лет с двенадцати.

Жене, как мне кажется, они очень зашли.

Он прижимает меня к парапету набережной и шепчет неприличности, тиская очень откровенно.

— Бл*дь… прости принцесса, такая маленькая невинность, хочется так грязно оттрахать тебя.

— Здесь?

— Везде… лучше спроси — куда?

Меня всю потряхивает, разряды лупят по всем рецепторам, ноющая боль возвращается, сводит низ живота, скручивает пружиной.

— Куда? — выдыхаю в предвкушении.

— В твой сладкий ротик, птичка.

Ох…

Глава 29

Бл*дь, откуда она такая взялась, на мою голову?

И почему мне эту голову так снесло?

Я реально как пацан восемнадцатилетний! Стояк просто непроходящий. Не успеваю кончить, как он опять по стойке смирно. И главное, желание никуда не уходит и хочется её, только её.

Дико вставляет то, как она раскрывается подо мной, как кончает сладко.

Сейчас уже совершенно очевидно, что она на самом деле была невинной девочкой.

И это заводит просто нереально.

Моя, только моя! В её сладкой киске был только мой член. Её ласкал и трогал только я! Я буду преподавать ей уроки страсти.

Я научу её всему. Как давать, как брать, как принимать, как кончать.

Я распечатаю её охрененный ротик, и сзади её я тоже попробую!

Да, да, всё это будет.

Мы гуляем по набережной, разговариваем обо всем, обсуждаем город, каким стал Сочи после Олимпиады. Как изменился Адлер, как преобразилась Имеретинка.

Я рассказываю, что принимал участие в строительстве объектов. Мы тогда только-только начинали, совсем зеленые были, юные, зато хорошо подняли бабла.

Малышка начинает говорит, что её папа тоже строил тут. Потом неожиданно замолкает, словно ляпнула лишнее.

Значит папа у нас строитель? Обычный работяга? Или… может строительную фирму имеет? Тут было до хрена самых разных застройщиков, я многих знаю, подрядчиков, субподрядчиков и даже суб-субподрядчиков. После Олимпиады стройка не закончилась, наоборот она только растёт, развивается, за десять лет эти места, сам город, пригороды, Красная поляна, поселки в горах стали совсем другими, разрослись, появились новые.

— Строил, значит, папа? А фамилию не скажешь? Может, я его знаю?

— Не знаешь… — смутилась. Точно папа работяга. И она стесняется?

Ну, а что такого? У нас у самих родоки начинали с низов, пахали, чтобы заработать капитал, потом уже институты позаканчивали, да фирмы пооткрывали, или должности получили.

— Малыш, всё нормально, не хочешь говорить — молчи, потом же все равно узнаю.

— Узнаешь, — как-то очень горестно вздыхает моя принцесса Жасмин.

— Проголодалась, пойдём на ужин?

— Пойдем, а куда?

— Можно в ресторан при отеле, там шикарно. Можно… заказать в номер. Например, клубнику со сливками… Я бы обмазал тебя сливками и…

— И что?

Смотрит своими глазами завлекущими, точно восточная принцесса, красавица моя ненаглядная.

И я смотрю на неё, как дурак. Тону в этих невинных и страстных омутах.

Я… влюбляюсь что ли?