Эльчи Тэмир – Наиль. Маг и попаданец (страница 56)
— Хочу услышать твою версию, — выкрутился я. Что-то знаю, а что-то нет. А кое-где мне могли и наврать. Так что…
— Хм. Ладно. Начну с начала. Если коротко: апокалипсис. Что-то свалилось в ЪМир, — сержант сделал привычное движение рукой, обозначая мир магический. — Говорят, это был Огненный Дракон, который пришел из другого мира. И не было никого, кто бы это опроверг. Чудище убили, но это изменило магию ЪМира. Не сильно, можно сказать чуть-чуть. Мир не рухнул, но перестал быть прежним. Учитель говорил, что мир начал меняться еще раньше, когда начали исчезать водные драконы (а они были обычным явлением, скажем как у нас киты). Были бы они живы и Огненный Дракон не смог бы ничего сломать. Но увы... — Петрович почесал в задумчивости подбородок. — Как бы там ни было, но в какой-то момент некоторые магические законы изменили свою константу. Первым посыпались порталы. Первые погибшие были маги порталов и люди, использующие телепорт. Не изменились лишь Пустоши, закрытые защитным магическим Куполом. Границу Купола так и прозвали — Грань.
— В Королевствах говорят «оказаться за Гранью» обозначая этим смертельный случай, — подтвердил я.
— Они правы. Из-за Грани еще никто не возвращался. Пустоши. Земли герцога Гудвейна… Чего улыбаешься? Да, я звал его Гудвин. Великий Маг, учёный, достойнейший человек, мой Учитель… — Петрович почтительно помолчал несколько секунд, будто мысленно благодарил учителя. — Когда он ушел, я занял его место. Место Великого Мастера. И, знаешь, я неплохо справлялся. М-да. Совет Пустошей был мной доволен. Единственное разногласие у нас было по Куполу. Защитное заклинание, которое спасло Пустоши от изменения магических законов. Под Куполом оказался островок прежнего мира, островок прошлого. Он не выпускал никого наружу, но иногда порталы сбоили и впускали внутрь. Купол — защита и… клетка. Пустоши оказались в полной изоляции.
— А как же Твари? В Королевствах про них ничего не слышал.
— Твари — существа, люди, переполненный тьмой. Снаружи тьма тоже есть, но зачастую она рассеивается в магических потоках, не успевая концентрироваться. Сам понимаешь, под Куполом рассеиваться некуда.
— И Совету норм? Нормально жить с Тварями? — возмутился, вспомнив редкие, но жуткие встречи с зомби. Бр-р-р.
— Пустоши научились с ними бороться. Привыкли. А Совет… Совет не захотел ничего менять. Измениться как остальной мир. Открыться миру для них означало подчиниться более сильным. И потерять власть.
— А ты им чем помешал?
— Я хотел домой, обратно в СССР. А чтобы выбраться за Грань, надо сломать Купол. Гипотетически любой сработавший наружу портал разрушит его. Мой Учитель создал портальную арку, рассчитал для этого все необходимые условия. Я продолжил его дело, но зашел в тупик. И пока мои опыты были безрезультатны, то и Совет рассматривал вопрос выйти из изоляции положительно… возможно... когда-нибудь.
Петрович замолчал, и я закончил за него:
— Но потом они передумали и достали базуку.
— Драконобой, — грустно усмехнулся Великий Маг Пустоши. — Это оружие против драконов. Редкое.
— Суки они, — разозлился я, вспомнив ревущее, смертоносное пламя и бесконечное падение в бездну. Уверен, это еще долго будет сниться мне в кошмарах. — Мы же не драконы.
— Ха, я бы поспорил! Меня ничем другим не возьмешь, — Петрович гордо вскинул голову, потом любовно погладил мантию на груди. — Я свою защиту годами наращивал. Моя бронька даже Плевок Магмы выдержала. Полсекунды, но выдержала...
— Вовремя ты меня оттолкнул, — сказал я с чувством благодарности. Ведь был на волосок от гибели.
— Вовремя ты меня дернул в портал, — ответно поблагодарил Петрович и признался: — Не успевал я, самую малость не успевал.
Замолчали. Время разговоров кончилось. Послышался противный звук сирены машины скорой помощи. Я поморщился, а Петрович поднялся.
Сразу понял, что он собирается уйти. Стало тоскливо, но знаю, что так будет правильно.
Крепкое двойное рукопожатие. Сначала, как в ЪМире пожали запястья, потом как дома — ладони.
— Ну, что ж, виконт Наиль, прощай. Еще свидимся.
— Прощай, о Великий Мастер Пустоши.
С грустью смотрел, как фигура сержанта в цветастой мантии поверх советской военной формы исчезла за деревьями парка им. Горького нашего захолустного города Энска.
И чем дальше уходил Петрович, тем сильнее кружилась голова, слабело тело и сильнее дергала за нервы боль в сломанных костях левой руки. Как будто только его присутствие лечило меня. Почему «как будто»? Так и было. Его магия ушла вместе с ним, а моя магия... Я выложился в ноль, там в пустоте портала, вытаскивая нас из Бездны.
Хоть волком вой. Не маг я больше. Придется привыкать быть обычным человеком. Эх. Не смахнешь теперь боль легким движением пальцев.
Блин, чем тут люди лечатся? Таблетки-микстуры-уколы. А-а-а, хочу обратно в Пустоши, Королевства, Лисье в Девятиземелье. Да хоть в космос к штурману. Пипец.
Боль съела руку и взялась за голову.
Посмотрел больными глазами на представителей в форме медиков и полиции. Попытался судорожно придумать отмазку. Версия «играли в ролевые игры…» слишком двусмысленна, а «шел, поскользнулся, очнулся, гипс» — слишком известна.
— Ничего не скажу без моей мамы, — хрипло заявил, перед тем как провалиться в спасительную темноту обморока.
Глава 54 new
Перелом руки оказался сложным и нерв дёргало так, что он, не стесняясь, стонал от боли.
Врач равнодушно бурчал над ухом что-то из серии: «потерпи, немаленький» и «будь мужчиной». Тогда Наиль вспомнил все пиратские и охотничьи ругательства магического мира и стал ругаться, вместо стонов. Ругательства на незнакомом языке не трогали медиков совсем, но одно неловкое движение и он вспомнил отцовские русские маты.
— Молодой человек, я бы попросила... — возмутилась медсестра, но Наиль уже не услышал, провалившись в обморок.
Когда он очнулся в следующий раз в палате, за окном уже вечерело.
— Когда зацвела гортензия, в небе повисла двойная радуга, — хихикнул Наиль.
Лекарства дали не запланированный побочный эффект и вызвали галлюцинации.
Теперь даже сквозь стены больницы он любовался синими огромными соцветиями гортензий, над которыми раскинулись радужные дуги. Радугу не интересовал тот факт, что дождя не было и оно сейчас не к месту. К тому же вечером, когда солнце почти ушло за горизонт.
Ему казалось, что он любовался этим пейзажем целую вечность. Но вечность стремительно кончилась, когда дверь распахнулась и в комнату зашли его родители. Дальше были объятия, слезы радости, спутанные объяснения.
Мама попробовала расспрашивать, что с ним было, но объяснения были:
— Потом бах! Космос. Красота, звёзды. Элис очень красивая, а Горин — урод. Мы плавали-плавали. Жара. Сугробы. И желтые пингвины, а сначала красные лягушки. Я их бац! одной левой, а штурман говорит «ещё раз пошутишь — брошу». Не бросил, а лепил башни из песка... из снега. А они такие фу, а я ломать...
Отец понял, что с сыном что-то не то и, нахмурившись, ушёл искать врача.
А Наиль счастливо засмеялся. До него дошло какое это счастье. Он дома. Мама рядом. Отец тоже.
— Мам, я тебя люблю. Очень-очень. Я нечаянно... не мог вернуться... пытался и не мог... — тут он разревелся, как ребёнок, и долго не мог успокоиться.
Кажется, успокоили его с помощью уколов. Это он уже плохо помнил. Всё было как в тумане.
И долго было в тумане.
Пока однажды тяжелая ладонь не накрыла его лоб и глаза и всё прошло. Туман, боль, глюки.
— Петрович... — позвал Наиль, испытывая одновременно радость встречи, облегчение от бреда, обиду потому, что оставили терпеть всё это в одиночку, и опять радость, что теперь всё хорошо.
— Ш-ш-ш, тихо, — прошептал тот. — Для всех — меня тут нет и не было. Помолчи пару минут.
Но тут же сам нарушил молчание злым комментарием:
— Кабздец, они тебя накачали гремучей смесью. Двумя минутами не обойтись... потерпи ещё десяток.
Наиль готов был подождать и час и два, лишь бы боль не возвращалась. Пипец, как быстро привык к магическому исцелению. Два ранения было: на оранжевой планете и в Пустошах. Зажило за сутки, через три дня уже не вспоминал. Не то что сейчас.
— А, кстати, какое сегодня число? — спросил Наиль, когда Петрович устало выдохнул.
— Март на дворе, — ответил Петрович.
— Кто? Как? Сколько? — до Наиля дошло, что его не было дома очень долго. А в магическом мире прошло два месяца. — Да как так то?
— Набежало чуток побольше, — смущенно сказал Петрович. — Сутки здесь и там немного не совпадают, земные чуть короче. В Пустошах я провёл двадцать один год, а здесь прошло двадцать три.
Наиль снял его ладонь и посмотрел в глаза, сказал срывающимся голосом:
— Там два месяца, здесь — четыре.
— Твоюждивизию, — присвистнул Петрович. — Это не правильно. Рассказывай, будем считать.
Наиль вздохнул. Два месяца, а рассказывать долго. Сначала спасал княжну, потом плен у пиратов, потом космос, потом сугробы Девятиземелья, Новый год, потом Элис и Горин, опять портал, магическое истощение, потом Курс молодого бойца с магическим уклоном, потом Пустоши, опять магическое истощение, охотники, а потом он пришел в Изумрудный город и попал к Петровичу в гости, потом портал и возвращение домой.
— Ясно, — кивнул Петрович, Великий маг Пустошей. — Телепортация в космос, вот где вы потеряли лишних два месяца. Потому что Новый год в Девятиземлье праздновали месяц назад. Ещё легко отделались, — улыбнулся он. — Могли вернуться через сто лет, вот было бы весело.