Эльчи Тэмир – Детектив, бариста и призраки 2 (страница 6)
Наиль поморщился, потер грудь в районе солнечного сплетения, медленно поднялся, пошатнулся.
– Я пойду…
– Тебе плохо? – беспокойно спросила Нарьяна, наблюдая как блондин вяло и неловко одевается. Джинсы с незастегнутым ремнем, футболка задом наперед, носки забыл, сразу в кроссовки, натянул один рукав куртки и потянулся к замку двери, крутя не в ту сторону.
– Тебя проводить? – она подошла к нему, накрыла его беспокойные пальцы, останавливая нервное щелканье замком туда-сюда.
– Нет. Я сам. Я в порядке, – ответил он, избегая взгляда.
Другой ладонью она поймала его лицо, взяв пальцами за подбородок, и повернула к себе. Илька выглядел хреново: глубокие тени под глазами, заострившиеся скулы, бисеринки пота на лбу, взгляд в сторону.
– Посмотри на меня, – приказала Нарьяна. Если и зрачки глаз расширены… впору вызывать наркологов. Неужели Илька наркоман? Как хреново-то…
Но он посмотрел на нее твердым взглядом, тусклым, но не рассредоточенным.
– Прости, мне надо идти.
– Ты наркоман? – в лоб спросила она, поражаясь цвету его глаз. Вместо теплых зелено-серых – серо-голубые, бледные, как пасмурное небо Питера.
– Нет, – твердо сказал он.
– На учете у психотерапевта? – она выдвинула еще гипотезу.
– Нет. – Такой же твердый и правдивый ответ.
Ей очень хотелось надавить и вытащить всю правду. Сейчас он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Слаб не физически, а эмоционально…. Она могла получить ответы… Выдавить, давить… Получится насилие над личностью… Илька ей этого не простит.
Она отступилась.
– Завтра придешь?
– Нет… – слабо ответил он, капля пота скатилась по виску, очертила скулу и подбородок.
– В воскресенье?
– Попробую… Не обещаю…
Она жарко прижалась к его губам, но на поцелуй он не ответил. И тогда она отстранилась, отпустила его, сама щелкнула замком и открыла дверь.
Он неловко, споткнувшись, покинув ее гостеприимный дом. Молча, не попрощавшись. Как пьяный пересек лестничную площадку быстрыми и неверными шагами, шоркнул по стене плечом, хватаясь за перила.
Она прислушивалась с неровным шагам, ожидая звук падения тела, но дождалась только хлопок подъездной двери. Прикусив губу, она тихо закрыла дверь, прошла к окну и наблюдала, как Наиль садится в машину.
Ей было очень обидно, что любовник не сказал «до встречи», не извинился за поспешное бегство, и главное, что не ответил на поцелуй. Она решила, что на этом их отношения закончились.
«Что ж, – вздохнула Нарьяна. – Я воспользовалась им, он воспользовался мной. К взаимной выгоде. Да. Просто секс».
Вот только было тревожно, что ж его так размазывает после встречи с ней? С ней что-то не так? Она плохо влияет на блондина?
Нарьян отловила свои мысли и решительно свернула их, мысленно комкая. Никакого самобичевания. Не брать на себя вину. Хватит. Если блондину так плохо с ней, пусть не приходит. Всё.
Проводив взглядом старенькую иномарку, кстати, по документам записанную на Петрова-младшего, что странно, она задернула штору.
Они оба странные, оба. И Петров и Эльчин.
Стараясь не о чем не думать, не анализировать этот вечер и эту полночь, не винить ни себя ни его, пытаясь думать о работе, о маньяке, странных смертях в гараже, о замершем на балконе Квакине, призраках. Она умылась особо тщательно с пенкой и тоником, достала крема и с чувством «я свободная женщина, что хочу то и делаю» упала в кровать.
Провела ладонь по простыне будто выискивая там горячее тело любовника. Увы, постель ответила ей прохладой и пустотой.
– Ну и пусть. У нас все равно бы ничего не вышло, – сказала в потолок, потом обняла подушку и вздохнула. Память предательски подкинуло ей последнее их прикосновение: горячие, но будто бесчувственные губы блондина, нервные пальцы на защелке замка, упрямый подбородок, прозрачный взгляд… А еще… Она вдруг вспомнила то, что не заметила тогда: он прижался бедром… Да, он не ответил на поцелуй («я не умею целоваться»), но тело ответило. Ответило желанием быть рядом с нею.
Она рассмеялась в подушку, как влюбленная девчонка. Илька сколько угодно мог носить равнодушные маски, отвечать странно и невпопад, но его тело, тело танцора, всегда говорило правду.
Нарьяна привыкла оценивать человека по мимике и глазам, голосу и словам… А блондина надо было читать по движениям. Нарьяна с улыбкой вспомнила, как он пританцовывает, услышав любую мелодию, едва заметно, сдерживая себя. «Надо будет попросить его станцевать открыто, посмотреть на его хваленый стриптиз».
Сейчас она верила в то, что блондин не бросит ее молча, не уйдет без объяснений. И даже, наоборот, ей стоит беспокоиться о том, что он не отстанет, прилипнет, как жвачка к волосам, когда (если) она захочет первой прекратить отношения. И будет тосковать под ее окнами и печально вздыхать у подъезда на лавочке.
Петрович гнал автомобиль по безлюдному городу, выбирая заброшенные дворы, пустыри и кривые улочки. Дороги здесь были хуже, подвеска машины жалобно скрипела, но это был кратчайший путь домой.
– Ты как? – спросил он ученика, поглядывая в зеркало на заднее сиденье. Наиль вялым холодцом распластался на сидении, изображая дохлую селедку и лишь иногда чуть громко стонал при особо резкой встряске автомобиля на очередной колдобине.
– Душно, – пожаловался Наиль, поскреб пальцами грудь. – Тесно… Давит… – Потом проныл жалобно: – Ма-а-ма… ма-астер…
Петрович понял, что домой они не успеют, и придется рискнуть чужими жизнями прямо здесь. Он свернул в проулок под ветки разросшихся тополей, надеясь, что здесь не водятся бомжи, гопники, ночные пьяницы. (Если есть, им же хуже).
Пересел на заднее сиденье, уложив голову ученика на колени, пробормотав:
– Душно? Тесно? Это не те симптомы, которые я ждал…
– Будто в клетке… – простонал ученик, – из черного металла… вытягивает все силы…
– Тьфу, – ругнулся мастер облегченно, мысленно добавив армейские маты: – Я-то уже испуг… забеспокоился… Понял. Значит, это не оно, это другое. Сейчас. – Петрович стал распутывать магические ветки колыбели, что накрутил за все время. – Не толкайся… тесь изнутри, узлы только затягиваете…
– Узлы? – ученик поскреб грудь, наконец, осознавая, что на самом деле его беспокоит. Это был вовсе не рождающийся дракон, да, дракончик внутри толкался и метался, но не пытался выйти. Магическому существу было тесно. Клетка из защитных заклинаний давила на подросшего (благодаря щедрым энергетическим всплесками любовных игр) дракончика, бесила своим наличием. – Ты зачем это всё мне наплёл? – ахнул Наиль. Очевидно, что Петрович проделал всё это, пока сам ученик пребывал в отключке. А в отключке Наиль в последнее время пребывал частенько.
– Как это зачем? – возмутился мастер. – Для твоей… вашей безопасности!
– Нам что-то угрожало? – нахмурился Наиль. Пальцы Петровича были быстрые и ловкие, и ему уже дышать было гораздо легче и даже появились силы поспорить-побуянить.
– Конечно! Сначала менты взяли тебя в оборот. Потом эти твои признаки активизировались, мертвяки неуёмные. Потом умирающий за тебя хватался, су*а беспардонная… Живые, мертвые, полуживые. Что дальше? А?
– Полумертвые? – предположил Наиль, продолжая логический ряд.
– То есть твари, – мрачно сказал Петрович. Двадцать лет в Пустоши в бесконечной борьбе с тварями-зомби не могли пройти просто так и давали перекос в обычной жизни.
– Здесь их нет и быть не может, – сказал Наиль чувствуя, что вернулся в норму, сел ровно на сиденье и, поучая, сказал: – Согласно твоей же теории, нет магии – нет тьмы.
– Бездарь, – упрекнул Петрович и отвесил воздушный подзатыльник, который лишь взлохматил волосы. По правде говоря, ученик не был бездарен, просто вернувшись на Землю, он оставил все магические приблуды в магическом мире, и продолжил жить так, как привык, будто мир вокруг не изменился. Мир-то не изменился, но изменился сам Наиль, теперь он был магом. Но магом забывающим про магию, как нелетающая птица, как ворон, выросший среди куриц.
Петрович напомнил:
– Тьма – это застоявшаяся магия. Если есть места силы, значит, могут быть места без силы… с тьмой и…
– Здесь есть места силы? – ахнул Наиль. Это же было бы чудесно! Место, где можно магичить в полную силу, взаправду. И не мучиться, экономя каждую кроху энергии. Он возмутился: – И почему мы не там?
– Хех. Ты как маленький, твоюждивизию, мозги используй.
Наиль воспользовался советом и понял, что здесь как и везде – кто первый встал того и тапки – за теплое место под солнцем нужно будет бороться.
– Мы не готовы к разборкам… Нас слишком мало… – сделал выводы ученик.
– Нас мало, но мы в тельняшках, – гордо выпятил полосатую грудь Петрович. Тельняшка натянулась, показывая всю мощь его тела. – Теоретически мы более подкованы, технически мы круче, а конкретно я еще и опытнее, но…
Петрович придержал главный аргумент, что ученик не готов драться и убивать. Илька слишком жалостливый и добрый. Не всех умирающих нужно вытаскивать с того света, некоторым прямо там и место, на кладбище. И кое-кто наивный своими медицинскими навыками только влез в разборку между кланами. Петровичу удалось спустить случай с ДТП на тормозах, потому что ученик, как маг, не подписывал Договор… но это пока действует отсрочка и смешная упертость Пекарей с их нюансом в традициях – такая мелочь затормозила межклановые разборки, смешно сказать, но держится на чистом упрямстве директора и незнании обоих сторон за что торгуются.