Элайджа Уолд – Переход Боба Дилана к электрозвучанию (страница 5)

Сигер и Тоши жили на цокольном этаже в подвале дома ее родителей на МакДугал-стрит. Ее отец японец и мать, уроженка Виргинских островов, были убежденными радикалами, так что Сигер вполне вписывался в это семейство. И Пита, похоже, устраивала такая жизнь: он получал минимальную зарплату, боролся за прогрессивные идеалы и, как вспоминал он сам, «радовался, что не стал коммерсантом». Однажды днем в 1949 году, когда он работал в People's Songs, кто-то позвонил и спросил, можно ли пригласить Ричарда Дайера-Беннетта на благотворительный вечер. Ирвин Зильбер, управляющий офисом, сказал, что не может обещать Дайера-Беннетта, но вот Сигер точно свободен. «О, Пита мы знаем, – ответил звонивший, – но мы хотим пригласить того, кто точно соберет полный зал. Нам нужны деньги».

Сигер был поражен, и этот звонок заставил его «многое переосмыслить». «Я, как мне самому казалось, пытался придерживаться определенной стратегии, а Дик Дайер-Беннетт, который продвигался на сцену традиционным способом, стал нужнее меня»[17].

Сказались и семейные обстоятельства: у них с Тоши уже было двое детей, и подвал в доме ее родителей стал тесен. Поэтому в тридцать лет Сигер решил, что пора более серьезно отнестись к своей музыкальной карьере. В целом дело обычное: в течение следующих двадцати лет сотни фолк-певцов пытались извлечь прибыль из своей музыки, но в большинстве случаев у них мало что получалось. Но Сигер добился своего, и через полтора года одна из его песен стала самой популярной в США. Он снова стал играть в составе группы и создал квартет Weavers, в который вошли Ли Хейс и пара молодых певцов – Фред Хеллерман и Ронни Гилберт. Несколько месяцев они оттачивали свое мастерство на митингах и благотворительных мероприятиях, а в декабре 1949 года получили приглашение сыграть в ночном клубе Village Vanguard. Зал был небольшой, и музыкантам пришлось поделить на всех тот же гонорар, который Сигер заработал в этом же месте три года назад, выступая один. Но это был шанс заявить о себе и показать мастерство перед платежеспособной публикой. К концу января дела в группе пошли на лад, и в Billboard появилась положительная рецензия: «Игра довольно грубая, сырая, музыкантам следует задуматься о костюмах и отточить сценические движения. Но если не концентрироваться на мелочах, заметно, что у этой группы есть драйв и командный дух: ребята играют не ради денег»[18]. Гордон Дженкинс, популярный бенд-лидер и музыкальный продюсер, разделял это мнение.

Weavers уже записали композицию Сигера и Хейса под названием Hammer Song («Песнь молота»), но она осталась незамеченной, хотя в мае 1950 года Ирвин Зильбер взял первое слово из строчки: Sing out danger, sing out a warning, sing out love between all of my brothers! («Споем об угрозе, споем об опасности, споем мы о братской любви!») – в качестве названия для своего нового журнала о фолк-музыке Sing Out! Дженкинс рассчитывал на более широкую аудиторию и пригласил квартет на Decca Records. Там он добавил оркестровый поп к их банджо, гитаре и хору, и летом 1950 года их версия Goodnight, Irene («Спокойной ночи, Ирэн») стала хитом номер один в чартах Billboard, по количеству продаж и в музыкальных автоматах. Weavers стали символом своего времени.

Десять лет назад на рынке поп-музыки монополистами были несколько манхэттенских издателей нот и пластинок, но споры об авторских правах привели к тому, что песни неизвестных авторов стали транслироваться по радио. С распространением музыкальных автоматов музыка стала более демократичным видом искусства, а также появилась возможность отслеживать вкусы публики. Конфликт между Американской федерацией музыкантов и крупными звукозаписывающими лейблами способствовал тому, что на рынок постепенно стали выходить мелкие региональные компании. Из-за Второй мировой войны большое количество сельских жителей Юга и Среднего Запада переехали в прибрежные города и привезли с собой свою музыку. Благодаря массовому производству электроусилителей группы, играющие в стилях хиллбилли и блюз, получили возможность работать там, где раньше требовался полный состав танцевального оркестра. Все больше поп-музыки приходило с юга и из центра страны, а песни в стиле кантри активно занимали строки хит-парада. Единственной обогнавшей по продажам Goodnight, Irene в 1950 году была пластинка с композицией Tennessee Waltz («Вальс Теннесси») – такая же спокойная, ностальгическая песня, записанная Патти Пейдж, певицей из Оклахомы, выросшей на стиле кантри-энд-вестерн. Песня Goodnight, Irene также вошла в топ-10 лучших популярных композиций в исполнении дуэта кантри-певцов Эрнеста Табба и Реда Фоули, а также Джо Стаффорд и Фрэнка Синатры.

На послевоенной поп-сцене большим спросом пользовалась приятная, спокойная музыка. Сочетание старых добрых мелодий с нотками свинга и изысканной импровизацией в исполнении Weavers было идеальным вариантом. Однако Сигер с самого начала сомневался в своих силах. Ему нравилось работать в хорошо сыгранной группе с постоянным составом, но в то же время он считал, что игра в ансамбле ограничивает его творческую инициативу, и не мог принять ряд условий, способствующих общему успеху. Альбом Irene вышел в самом разгаре маккартистской[19] войны, поэтому компания Decca Records постаралась обойти вниманием политическое прошлое певцов. Теперь Сигер мог собрать полный зал на левых мероприятиях, но менеджер Weavers запретил ему посещать такие концерты: песни группы проверялись на предмет политической благонадежности. Четырнадцать лет спустя в письме в журнал Broadside Сигер рассказал том, как им пришлось переделывать текст песни So Long, It's Been Good to Know Yuh («Пока, было приятно познакомиться с тобой»), одну из баллад Гатри о пыльной буре в Оклахоме:

«Компания Decca Records утверждала, что нужно изменить текст, потому что „слушать про пыльную бурю никому не интересно, нужны более общие слова, чтобы эту песню мог петь житель любой страны мира“. В то время они имели полное право диктовать, какую песню мы будем записывать и как мы будем это делать (включая оркестровку). Мы обсудили это с Вуди и решили, что записать эту песню нужно обязательно. Не надо забывать, что тогда Вуди записывал свои песни гораздо реже, чем сейчас, а в деньгах он нуждался – кормил семью. Вуди пришел домой к лидеру группы Гордону Дженкинсу и, лежа на полу, набросал несколько новых строф на большом листе бумаги, а мы подкидывали ему свои идеи и предложения. Новые слова были совсем неплохими, но все-таки хуже тех, о пыльной буре. Но я, как и, наверное, остальные участники Weavers, искренне рад, что сейчас большинство молодых гитаристов исполняют эту песню со старым текстом»[20].

В предыдущем письме Broadside Гатри превозносили, а участников Weavers критиковали за «лишение песни первоначального смысла» в погоне за легкой прибылью. Письмо заканчивалось словами: «Наверное, это им никогда не простят»[21]. Подобные нападки начались сразу же после появления группы в поп-чартах: Ирвин Зильбер обвинил их в слишком примитивной интерпретации творчества Ледбелли в статье журнала Sing Out! под названием «Может ли полностью белая группа петь негритянские песни?»[22].

Большую часть своей жизни Сигер был вне мейнстрима в политике и музыке. Именно в этом статусе он и его единомышленники чувствовали себя наиболее комфортно. Они верили, что трудятся на благо людей, ориентируются на общечеловеческие ценности, указывают массам путь к лучшей жизни. Но при этом они прекрасно осознавали, что идут против капитализма и коммерции, лежащей в его основе. Когда они получали деньги за свою музыку или их интересы пересеклись с интересами коммерсантов, они тут же задавались вопросом: точно ли они против коммерции или же вписались в эту систему и стали ее «винтиками»?

Успех Weavers стал началом пути к успеху для Сигера, но в то же время оказался серьезным испытанием. Начиная с лета 1950-го и вплоть до зимы 1952 года группа записала ряд хитов и создала большую часть канонических песен фолк-возрождения, в частности: Goodnight, Irene; So Long, It's Been Good to Know Yuh; Midnight Special («Особенная полночь»); Rock Island Line («Рок-Айленд Лайн»); Wreck of John B. («Катастрофа Джона Б.»); еврейская Tzena, Tzena, Tzena; южноафриканская Wimoweh, а также On Top of Old Smoky («На старой туманной вершине») – исполнение этой песни стало образцом для подражания: Пит проговаривал каждую строчку перед пением подобно тому, как проповедник возглашает строки песнопения, и несколько оригинальных композиций, например Kisses Sweeter than Wine («Поцелуи слаще вина»).

Weavers часто включали на радио и в музыкальных автоматах, а с оркестровками Дженкинса стиль группы немного изменился. Молодежь стала массово учиться играть на гитарах и банджо, а профессиональные поп-музыканты, вдохновленные успехом Weavers, тоже живо заинтересовались фолк-возрождением. Синатра сделал хитом песню Irene; Митч Миллер выпустил кавер-версию Tzena и создал фолк-хиты для Дорис Дэй, Фрэнки Лэйна и Гая Митчелла; сотни групп подражали стилю Weavers в течение следующих пятнадцати лет, и многие из них добились коммерческого успеха. В 1954 году группа Four Lads выпустила песни Down by Riverside («Вниз по реке») и Skokiaan, в 1956 году группа Tarriers записала композиции Cindy, Oh Cindy («Синди, о, Синди») и Banana Boat Song («Песня про лодку с бананами»), а в 1958 году Kingston Trio представила публике песню Tom Dooley («Том Дули»).