Элайджа Уолд – Переход Боба Дилана к электрозвучанию (страница 20)
В музыкальном плане этот альбом был очень неоднозначным. Наряду с Song to Woody и Talkin' New York в него вошли три песни в стиле госпел, две довольно типичных блюзовых композиции, два регтайм-блюза, хиллбилли-блюз с вокалом в стиле йодль, бодрая британская баллада, аранжировка композиции Ван Ронка House of the Rising Sun, выполненная в стиле Гатри или Эллиотта, и Man of Constant Sorrow («Постоянно грустящий человек») – проникновенная кантри-мелодия, которую Дилан позже назвал самой удачной песней этого альбома. Исследуя этот период в творчестве Дилана, большинство современных историков музыки склонны выделять на пластинке две оригинальные песни, которые вместе с другими композициями из репертуара Дилана прекрасно вписываются в образ исполнителя баллад в стиле Гатри, постепенно увлекшегося авторской песней. Но большинство более поздних песен Дилана указывают на то, что он решил пойти другим путем, и первые сессии его следующего альбома подтверждают это. Дилан продолжал писать песни, включая композиции на злобу дня в стиле Гатри, но одновременно он совершенствовал свое исполнительское мастерство, все больше увлекаясь блюзом.
Альбом Боба Дилана вышел в марте 1962 года, а чуть больше месяца спустя он вернулся в студию Columbia Records и записал четырнадцать песен. Среди них были его первые композиции на политические темы: песня-сатира Talkin' John Birch Paranoid Blues («Разговорный блюз о паранойе Джона Бёрча»), мистическая Let Me Die in My Footsteps («Дай мне сдохнуть на месте») и мрачная назидательная The Death of Emmett Till («Смерть Эмметта Тилля»). В список вошли еще три оригинальные композиции – пара новых песен по типу «Говорящий» и шуточная песня Гатри Rambling, Gambling Willie («Бродяга и картежник Вилли»), а кроме того – песня Хэнка Уильямса и Sally Gal – песня с соло на губной гармошке, которая годом ранее так впечатлила Стампфела. Но остальные шесть песен были настоящим блюзом, включая вариации на тему песен Роберта Джонсона Milk Cow's Calf («Теленок дойной коровы») и Мадди Уотерса Louisiana Blues («Луизианский блюз»).
В итоге ни одна из этих песен не вошла в альбом, который получил название Freewheelin' Bob Dylan («Свободный Боб Дилан»), а на следующей сессии в июле Дилан записал Blowin' in Wind – песню, которая перевернула его жизнь. Но тогда он, похоже, еще не осознавал, что эта песня станет началом нового этапа в его творчестве. Июльская сессия началась с одной из самых мощных, неистовых его композиций – Babe, I'm in the Mood for You («Крошка, я настроен на тебя»), свободной вариации на тему народной песни, сопровождаемой безудержными воплями. Четыре из пяти остальных песен были различного рода блюзами. Странная песня под названием Bob Dylan's Blues («Блюз Боба Дилана») представляла собой рифмованный бородатый монолог, который, если оглядываться назад, предвещал более позднее увлечение лирическим сюрреализмом. Но в то время эта песня казалась еще одной аллюзией к творчеству Гатри, а во вступлении к ней Дилан искусно подражал оклахомскому акценту Вуди: «В отличие от большинства песен, которые сейчас пишутся в центре города на „аллее дребезжащих жестянок“ – именно там в наши дни появилось большинство народных песен, – эта композиция была написана не там. Она была написана где-то в южных штатах».
К тому времени у Columbia Records уже была записана двадцать одна песня – более чем достаточно для альбома, который стал бы логичным продолжением дебютной пластинки Дилана. В него могли бы войти еще несколько оригинальных песен, свидетельствующих о прогрессе Дилана в сочинительстве. Теперь он увереннее играл блюз, используя более оригинальные и хорошо запоминающиеся гитарные риффы, и пел, меняя некоторые тексты старых песен так сильно, что их можно было считать новыми творениями.
В августе Дилан подписал контракт с другим менеджером, Альбертом Гроссманом, и начался новый этап в его жизни и творчестве. Вместо выпуска ожидаемой пластинки он не появлялся в студии в течение следующих трех месяцев, а в конце октября вернулся с бэк-группой, состоящей из пианиста, басиста, ударника и электрогитариста. В то время его саунд был похож на ранние хиты лейбла Sun, включая кавер-версию песни Элвиса That's All Right, Mama («Все в порядке, мама»), и на пороге 1963 года Columbia Records выпустил первый сингл Дилана – композицию в стиле рокабилли под названием Mixed-Up Confusion («Запутаться в путанице»), написанную им самостоятельно.
Дилан был склонен отрицать свой интерес к чистому рок-н-роллу. Он утверждал, что написал Mixed-Up Confusion в такси по дороге в студию и никогда не проявлял особого интереса к этой композиции, но кому-то она, должно быть, очень понравилась, так как на ее запись потратили целых три сессии, и было записано пятнадцать дублей. Сейчас можно с уверенностью сказать, что эти три сессии подготовили почву для последующих музыкантов-экспериментаторов, включая Брюса Лэнгхорна, который в 1965 году играл на гитаре в альбоме Дилана Bringing It All Back Home («Возвращая все домой»), открывая композицию That's All Right («Все в порядке») тем же риффом, который потом будет использоваться в Maggie's Farm («Ферма Мэгги»). Однако с учетом того, какие песни были в чартах на тот момент, все было непросто. Журнал Billboard присвоил синглу четыре звезды, означавшие, что он имеет достаточно высокие шансы на продажу, но, если кто-то и пытался продавать эту пластинку, из этого мало что вышло. Сингл остался незамеченным. Песню быстро забыли, и, хотя композиция с обратной стороны пластинки с этим синглом – Corinna, Corinna («Коринна, Коринна») все же попала в окончательную версию альбома Freewheelin', она не отличалась выразительностью и тоже не привлекла особого внимания.
К моменту выхода альбома в июне 1963 года уже никто не пытался продвигать Дилана как самобытного интерпретатора блюза, виртуоза различных гитарных стилей и любителя рок-н-ролла. Он записал тринадцать композиций, но только две были блюзовыми – и ни одна из них не вошла в итоговый альбом. Зато остальные песни, не считая блюзовых каверов, были авторскими – благодаря им Дилан стал поэтическим голосом и совестью целого поколения.
Глава 4. Ответ знает только ветер
Пока представители неоэтнического фолк-возрождения в Гринвич-Виллидже активно осваивали старые южные кантри-стили, новое поколение южных певцов обращалось к совсем другим традициям. Гай Караван родился в Лос-Анжелесе в 1927 году, но его родители были родом из Каролины, и лет в двадцать он заинтересовался народной музыкой, почувствовав тягу к истокам. В 1953 году, получив диплом социолога, он впервые отправился на Юго-Восток с двумя друзьями-музыкантами – Фрэнком Гамильтоном и Джеком Эллиоттом. Как вспоминал Караван, он «пел на улицах, в деревенских лавках, на заправках, в салунах, на фолк-фестивалях и звучал по радио». Он влюбился в этот край и его музыку, а также заинтересовался зарождающимся движением борьбы за гражданские права. В 1957 году вместе с Пегги Сигер Караван ездил в Москву на Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Затем он поехал в Китай, нарушив запрет Госдепартамента на поездки в эту страну. Вернувшись в США, он начал гастролировать по колледжам, петь и рассказывать о своей жизни. В 1958 году он записал свой первый альбом для Folkways, представлявший собой сборник народных песен, и журнал Little Sandy Review поставил его в один ряд с Эллиоттом как молодого городского певца, успешно осваивающего и перерабатывающего кантри-стили. В аннотации к собственному альбому Караван пояснил, что его музыка – ответ на злободневные и политические песни, популярные на фолк-сцене: «Сама идея петь о сегодняшних или недавних событиях и проблемах, о современных людях казалась мне странной и совсем не нравилась». Но впоследствии он понял причину своей неприязни к этому жанру – «низкое качество многих песен»[132] и решил писать хорошие песни на злобу дня. В то же время основой его авторских песен по-прежнему был традиционный материал. В следующем году он по рекомендации Пита Сигера был принят на работу в народную школу «Хайлендер» в качестве музыкального руководителя.
Это была школа для общественных деятелей, основанная во время борьбы рабочих за свои права, в 1930-е годы. Концепция этой образовательной организации заключалась в том, чтобы предоставлять обучающимся ресурсы и помощь, не позиционируя учителей как безусловных лидеров или авторитетов. В 1950-х годах школа стала проводить семинары по расовым вопросам, оказывая поддержку афроамериканским активистам в создании бесплатных школ для своей диаспоры. В таких школах обучали навыкам, необходимым для получения допуска к участию в выборах, пропагандировали философию ненасильственного сопротивления и устраивали встречи общественных деятелей из разных регионов для общения, обмена опытом и выбора единой стратегии действий. Роза Паркс училась в «Хайлендере» в 1954 году, а через несколько месяцев она смело бросила вызов сегрегированной транспортной системе Монтгомери, что привело к бойкоту автобусов и стимулировало общественную активность Мартина Лютера Кинга. На фотографии 1957 года Паркс, Кинг и Сигер сняты на территории народной школы, празднующей свой двадцать пятый юбилей. Еще одна фотография, сделанная в тот день, вскоре была размещена на рекламных щитах по всему Югу. Огромными заглавными буквами на нем было написано: «Мартин Лютер Кинг в школе подготовки коммунистов».