Эль Рау – Инноминаты: Медный кубок (страница 14)
Максим посмотрел на женщину с благодарностью и любовью. Несчастный даже прослезился, дав волю запертому внутри себя страданию изливаться светящимся потоком.
Хрусть!
– Не делайте так при мне, – проворчал пришедший в себя Семён Семёнович.
– А вы будьте осторожней и не позволяйте разным сущностям цепляться за вашу душу. Иначе долго не проживёте, – поучающе заметил Фаанг, даже не взглянув на сидящего на полу майора, а следом поинтересовался: – Узнали что-нибудь про нашу Килечку?
– Нет, – выдохнул Семён Семёнович, поднимаясь и отряхивая брюки. В ответ Арей Фаанг скрипнул зубами. Руфина и Алистер мгновенно исчезли…
Майор явно почувствовал опасность, исходящую от хозяина безымянной двери, и поспешил вернуться в свой мир…
3. Факс или кадры жизни
«Кто бы мог подумать, что бег по карьерной лестнице приведёт меня не на вершину, а наоборот», – я скептически осмотрела рабочее место так называемого помощника руководителя. Нет, здесь довольно чисто и по-своему уютно. Вот только вид старенького факса так и резал глаз.
– Ну? Как вам у нас? – Сергей Михайлович, мой новый непосредственный начальник, не дал и ответить, тут же продолжил сыпать пустыми вопросами: – Танечка вам всё показала? Недели хватит чтобы принять дела? И вот ещё. Как только Аркаша нужные доступы оформит, так сразу ко мне. Договорились?
Я даже кивнуть не успела, как этот жалкий комочек фальшивой улыбки укатился к себе в кабинет.
– Аркаша, – представился мужчина лет тридцати. В его облике сочетались не так давно вышедшие из моды самурайский хвостик и шотландская бородка. Всегда считала, что у айтишников в голове не мозги, а порно-помойка вперемешку со складом хакерских программ. Вот уж кто не умеет и не хочет работать, да ещё и считает себя умнее всех. Как же бесят!
– Илона, – улыбнувшись, я автоматически приподняла плечи, как бы приветливо засмеявшись. Эх, возможно, во мне умерла великая актриса. И зачем только меня понесло в эйчар14? Хотя и там всё закончилось ничем. Иначе с чего бы мне надо было соглашаться на секретарскую работу в совковоподобной компании. Где же я так ошиблась в жизни? Где нагрешила? За что мне всё это к сединам?
– Вы до сих пор пользуетесь факсом или он здесь как дань памяти стоит? – я решила пошутить, а заодно найти повод убрать сие «доисторическое чудовище» прочь отсюда.
– Это? – Аркаша положил руку на факсимильный аппарат. – На всякий случай. Есть несколько компаний, которые пару раз в год присылают что-то факсом. У Тани спроси. Кажется она сегодня опаздывает больше обычного.
Вот-вот! Сразу на «ты», словно я ему подружка.
– Ясно, – едва скрывая огорчение, проронила я.
– Ты не переживай. На днях привезут новенький МФУ от «OKI15». И будет оки-оки! – Аркаша рассмеялся, после чего бесцеремонно уселся в кресло за моим рабочим столом и начал рыться в компьютере. Я понимаю, это часть его работы. Он должен настроить доступы новому сотруднику, установить нужные приложения, программы и прочее. Но всё-таки неприятно, когда кто-то суётся без спроса в твоё почти личное пространство.
Не знаю, когда я стала так остро реагировать на подобное поведение. Но с каждым прожитым днём раздражителей в моей жизни становилось всё больше. Старею? Нет-нет! Прочь пораженческие мысли! Прочь из головы! Я всегда добиваюсь своего! Надо только захотеть и приложить максимум усилий.
– Логин и пароль я написал на стикере. Погоди. Сейчас компьютер перезагрузится. Потом как зайдёшь, сразу увидишь окно смены пароля. Поменяешь, сохрани куда-нибудь. Так, на всякий случай, – Аркаша протянул мне жёлтый квадратный листок. – Телефончик мой там тоже есть. Только не звони раньше десяти утра и после пяти вечера. Ок?
Айтишник помахал рукой и так шустро удрал, что я ощутила себя рефлексирующей улиткой. Бр-р… аж самой неприятно. В этот момент раздался знакомый звук факс-модема, оповещающего что идёт приём-печать документа.
Я оглянулась на многокнопочный телефон времён миллениума. В нижней прорези показался белый бумажный язык, который медленно выползая, скручивался рулончиком. Писк факсимильного аппарата подсказывал мне, что передача документа завершена.
На самом деле, в офисе должна была быть та самая «опоздунья», Татьяна. Она обещала ввести меня в курс всего и передать дела. Однако пока её не наблюдалось. Я подошла к факсу и привычным движением оторвала свернувшийся рулон. Расправив его, я с недоумением уставилась на фрагменты нескольких фотографий, расположенных одна под другой. Разобрать, что на них изображено не представлялось возможным. Одна часть явно засвечена, а другая – точно залита чернилами. Ничего не видно.
– Простите, задержалась немного, – с ходу подскочила ко мне невысокая молодая женщина, которой на вид не было и тридцати. Выпирающий в складках арбузный животик не оставлял сомнений в декретном появлении вакансии.
У меня-то самой детей не было. Хватало возни с племянниками, чтобы отвести душу. Да и возраст уже не тот. И кто сказал, что без детей жизнь пресная? Дураки! Она прекрасная! В отличие от своей сестры, я успела полмира посмотреть. И фигуру сохранила. Нет! Я определённо не жалею, что не впряглась лошадью в семейную арбу.
Татьяна щебетала что-то, не затыкаясь. Девушка выдавала пулемётной очередью адскую смесь сплетен с ознакомительным профайлом сотрудников компании. Из её трескотни я отметила для себя информацию лишь о нескольких проблемных личностях. Всё остальное ерунда.
К концу дня я окончательно убедилась, что жлобское руководство свалило на дурочку-Танечку столько бумажной работы, сколько та только могла вывезти. Но со мной им так не повезло. За совмещение должностей им придётся доплачивать. Я-то могу отличить, где заканчивается грань делопроизводителя и начинается вотчина эйчара. И уж тем более не спутаю обязанности экономиста и бухгалтера с управленческими функциями.
На самом деле, подобным неофициальным совмещением грешат многие мелкие фирмочки. Объём работы не настолько высок, чтобы выделять отдельные ставки для кадровика, экономиста, финансового аналитика, секретаря и бухгалтера. Как правило, хватает двух человек, которые делят весь объём работы между собой за премиальную надбавку к окладу.
В очередной раз удивляюсь судьбе, забросившей меня сюда. Если бы пять лет назад мне сказали, что окажусь в подобной дыре, я рассмеялась бы в лицо. А теперь что? Плакать?
Нет, всё-таки, что пошло не так? За что мне это?!
Семён Семёнович
– Доведение до самоубийства. Вот только обвинения предъявить некому, – Вадим закинул в рот пару орешков. Бросив курить, он приобрёл раздражающую привычку постоянно жевать. В ход шло всё: семечки, арахис, курага, леденцы, солёные сухарики и многое другое.
– С чего такие выводы? – поинтересовался Семён Семёнович, в душе надеясь, что жевать во время ответа тому будет неудобно. Да и не вежливо разговаривать с набитым ртом.
– Смотрите сами, – Вадим поднёс ко рту очередной орешек, закинул, но жевать не стал, лишь посасывал его как леденец. – Нижний ящик забит факсами. На них покадровая распечатка с камеры-наблюдения какого-то офиса.
– Не этого? – Семён Семёнович уже сам заметил, что помещение на фото – незнакомый кабинет. И в нём происходило убийство или его инсценировка. Предстояло выяснить, было ли в действительности совершено преступление или это чей-то розыгрыш.
– Думаешь, жертву шантажировали? – Семён Семёнович не торопился хвататься за вывод, который так и напрашивался.
– Я тут поспрашивал. Никто не знает ни о каком убийстве. Правда, народ жмётся, а чего жмётся – хрен поймёшь. Коллектив-то женский в основном. Что у них там на уме?
В углу, возле стеллажа, заставленного папками, стояла корзина с мусором. Вадим не спеша прошёлся до неё и заглянул внутрь. Он с досадой цыкнул сквозь зубы. Видимо, здешние уборщицы вынесли мусор перед уходом, а нового ещё не набралось. Или же оперу курить жуть как хотелось, и вид мусорки напоминал чем-то о вредной привычке. Поэтому цыкал.
На стене прямо за спиной Вадима виднелся кровавый развод. По началу Семён Семёнович не придал ему значения, посчитав, что эксперты без его указки возьмут образец и в заключении напишут свои выводы. Однако за всё время, пока майор находился в офисе, никто не обратил внимания на столь яркий след.
– Семёныч, на что смотришь? – Вадим вдруг шлёпнул по стене ладонью. Как раз в том месте, где развод становился шире и имел более густой цвет.
– Так. Задумался, – нехотя ответил Семён Семёнович, невольно уставившись на проступившее после удара опера очертание арочной двери. Её словно нарисовали кровью, запах которой так и лез в нос. Однако сколько ни всматривался майор, ничего похожего на дверную ручку на стене не заметил. В голову пришла глупая мысль – постучаться.
Подойдя к Вадиму, что стоял прямо у нарисованной арки, Семён Семёнович внезапно засомневался в своём намерении войти. А потому встал как вкопанный в шаге от стены.
– Тайник ищешь? Или скрытую камеру? – подшутил опер и ещё раз похлопал по стене. Тут же от места удара побежали круги, как по воде.
«Дзинь-дзинь-дзинь! Дзинь! Дзинь-дзинь!», – знакомо прозвучали бубенцы над головой Семён Семёновича. Только очутился он не в баре Фаанга с эклерными диванчиками, а в каком-то пузыре. Влажные стенки вокруг то сжимались, стремясь задавить незваного гостя, то расходились, оставляя зазор, в который легко можно протиснуться бочком.