Эл Полефф – Барон Семитьер: Мясорубка (страница 22)
Толпа дышала, двигалась, шевелилась, словно единое существо, подчиненное предвкушению казни. Из ворот резиденции показался осужденный, конвоируемый гвардейцами в алых мундирах с золотыми галунами. Сейчас в его фигуре в лохмотьях, с руками, связанными за спиной и окровавленным лицом, было невозможно опознать самовлюбленного, пафосного доктора медицины. Гул перерос в рев. Кто-то плевал в его сторону, кто-то крестился, а дети, забравшиеся на плечи отцов, тянули шеи, чтобы лучше разглядеть "еретика". Его лицо, изможденное и бледное, с багровыми следами побоев, оставалось неподвижным, словно он уже покинул этот мир, бросив тело на прокорм огню костра. Взгляд Франка был пустым и отстраненным.
Гвардейцы в алых мундирах, чьи штыки сверкали в тусклом свете, расталкивали толпу, прокладывая путь к костру. Прелат Бергнар, грозный и властный, вышел следом, его сутана колыхалась, как черное знамя. Он поднял руку, и гул стих, сменившись зловещей тишиной, в которой слышался лишь скрип дерева, к которому веревками было притянуто тело. Факелы приблизились к хворосту, и первые языки пламени лизнули сухое дерево, вызвав восторженный вздох толпы. Пламя росло, пожирая плоть, как зверь, мучимый неутолимым голодом. Оно не знало ни добра, ни зла. Просто уничтожало предложенное ему топливо, оставляя лишь серый пепел, снежинками кружащийся над толпой.
Этот сброд — любопытные, праведники, садисты и обычные зеваки — стоял, замерев, в ожидании зрелища, где смерть становилась единственным актером на театральной сцене. Площадь ожила, пропитанная дымом, жаром и человеческим безумием, а Красный дом, молчаливый и равнодушный, взирал на все это своими пустыми окнами, словно древний судья, давно утративший интерес к приговору.
Раффлз пробился сквозь недовольно ворчащую толпу к инквизитору. Его лицо раскраснелось от жара и гнева:
— Гийом Бергнар! Вы солгали мне! Доклад об этом непременно ляжет на стол комиссару жандармерии!
Прелат злобно расхохотался:
— Вы решили пугать слугу Божьего недовольством простого смертного? — Он ткнул своим толстым пальцем в небо. — Пока я жив и милостью его преосвященства кардинала являюсь уполномоченным защищать Республику от проделок слуг Сатаны, вам нечего мне предъявить. Щенок!
Последнее оскорбление священник буквально выплюнул в лицо командана Управления безопасности.
— Пока вы живы — да. — Раздался из-за спины Раффлза спокойный, вкрадчивый голос Барона.
Ги Бергнар побагровел:
— Ты, ничтожный червь, укрывающий ведьму, смеешь мне угрожать? Думаешь, я забыл о тебе, проклятый некромант? Скоро ты предстанешь перед коллегией престола за свои деяния. И за эти угрозы тоже ответишь сполна!
В ярости инквизитор буквально брызгал слюной, в то же время Семитьер оставался совершенно невозмутимым:
— Полноте, святой отец. Какие угрозы? Я на вашей стороне и лишь хотел своими словами указать жандарму на его место. До тех пока вы живы, вы неуязвимы для любых нападок. Да как он вообще посмел обвинить такого великого человека во лжи? Его скудного умишка даже не хватает на то, чтобы понять простые вещи: подсудимый потерял сознание, а вы из-за усталости подумали, что он умер. Досадное стечение обстоятельств. Я переживаю за вас, прелат! Судя по нездоровому цвету лица, ваше сердце не в лучшем состоянии. Вы бы обследовались что ли. Например, в госпитале Отель-Дье. Рекомендую настоятельно. Оттуда чудесный вид на собор Богоматери. Желаю здравствовать, прелат!
Раффлз так оторопел от происходящего, что когда Барон схватил его под руку и силой потащил в сторону, даже не сопротивлялся. Уже сидя в ландо и опустошив заботливо поднесенную Семитьером флягу, он жалобным голосом спросил:
— Барон, как вы могли? Я считал вас своим напарником и даже больше того…
Могильщик расхохотался:
— Очевидно, сильный стресс влияет на те части мозга, что отвечают за чувство юмора. Раффлз, дружище, вы совершенно неспособны отличить искренность от сарказма. И это плохо. Давай-ка мы отвезем вас домой. Вам необходимо поспать.
— Но зачем вы говорили Бергнару все эти ужасные вещи?
— Есть у меня одна идея. И чтобы воплотить ее в реальность, мне было крайне важно, дабы мою, полную искренней заботы речь услышали как можно больше людей. Поверьте моему опыту, Франсуа, скоро жизнь прелата очень сильно изменится.
— Опять ваши трюки с черным колдовством?
— Отнюдь. Но одно могу сказать точно — повеселимся мы знатно. Лютен, друг мой, будьте так любезны, на Сен-Поль. Доставим домой жертву моего неслыханного коварства.
Остаток вечера Гведе провел за телефонным аппаратом. Когда, наконец, он закончил говорить и уселся в кресло со свежим выпуском газеты, в гостиную неслышным шагом вышла Роза. Немного помявшись, она подошла к могильщику:
— Господин Барон, вы позволите задать вам один неуместный вопрос?
— Извольте.
— Вы слишком добры к нашей семье. Помогли отцу выйти из застенков, взяли меня на работу. Тратите на нас деньги. Я очень боюсь обидеть вас, но я не могу понять, зачем?
Семитьер отложил в сторону свое чтиво и внимательно посмотрел на девушку. Вздохнул:
— Вполне закономерное любопытство. Что ж, попытаюсь его удовлетворить. Однако, прежде чем я дам ответ, хочу уточнить: вы сами готовы принять его? Поверить в то, что я расскажу очень сложно.
— Да.
— Что ж. Начну издалека. Вы хорошо помните январь 1895 года?
— Наверное, я никогда не смогу забыть это страшное время. Той зимой мучительно умирала моя мама…
— Тогда ваш отец отказался выполнять ее волю и передать тело студиозусам для изучения. И, невзирая на отсутствие официального разрешения, самостоятельно вырыл могилу на Голгофском погосте, где и похоронил свою жену. Случай вопиющий, однако на рассмотрение жалобы смотрителя ушла целая неделя. И решение было принято — гроб извлечь и перезахоронить. Когда я узнал об этом на заседании гильдии, то категорически воспротивился надругательству. И Анжелика Фалюш осталась там, где и обрела свое последнее место упокоения. Но я очень любопытен. И мне стало интересно узнать, чем же она смогла настолько покорить сердце простого гражданина Республики. Так что он был готов пойти в тюрьму ради нее. Для этого мне пришлось воспользоваться кое-какими связями… по ту сторону гробовой доски. За это моя подруга, о которой я уже рассказывал вам, обязала меня при первой же возможности помочь дочери усопшей. И даже учитывая тот факт, что история Анжелики Фалюш оказалась совершенно обычной, данное Незванной слово принято держать.
— Вы так запросто можете общаться с костлявой???
Барон поморщился:
— Во-первых, сравнение очень оскорбительное. Смерть — очень даже красивая женщина. Ну а во-вторых, это не так просто, как кажется.
Воцарившуюся в комнате тишину разорвал телефонный звонок. Трубку снял Пьер:
— Резиденция Барона Гведе Семитьера. Чем могу быть полезен? Господин Раффлз? Одну секунду. Господин Барон, вас к телефону. Месье командан.
— Раффлз? Что случилось? Что вы говорите? Уже через три часа мы сможем арестовать Мясорубку? И где же? Как интересно. Совершенно неожиданное место. Конечно же я хочу принять участие в этом чудесном мероприятии. Надеюсь, успею вовремя. В силу сложившихся обстоятельств я буду вынужден заехать по дороге еще в одно место. Да, отбой.
Лютен хмыкнул и направился в сторону гардеробной, когда Барон остановил его:
— Пьер, вы с Розой остаетесь дома. Не то, чтобы мне было неприятно ваше общество, но сегодня я постараюсь справиться со своими делами самостоятельно.
Семитьер надел пальто и цилиндр, со стойки для зонтов взял трость с навершием в виде черепа с сапфировыми глазами:
— Желаю приятных снов. Меня не ждите, вернусь очень поздно.
Среда, 8 марта, глубокая ночь
Часы на высокой башне больницы Бишара пробили три раза. Элегантный ландолет Барона стоял за углом на Сент-Суан, а его владелец на пару с господином в клетчатом сером сюртуке и кепке с широким козырьком затаились в тени мощного каменного забора неподалеку от ворот.
— Оригинальная интерпретация ловушки Гонобля, друг мой.
— Главное, чтобы она оказалась эффективной. — Потирая замерзшие руки ответил Раффлз. — Вот дьявол, забыл надеть перчатки. Холодно, как в крещенскую ночь.
— Почему вы решили выбрать именно это место?
— Крот, как вы изволили метко выразиться, скорее клюнет на наживку в виде больницы. По аналогии с клиникой Ротшильда. Кстати, сюда я прибыл из такого же заведения, чуть южнее.
— Бретонно?
— Да. Там я потерял час в ожидании. Туда никто не явился.
— И как вы выстроили свою хитроумную комбинацию?
— По той же схеме, что и в прошлый раз. Только я сообщил обоим подозреваемым два разных места засады. И, если честно, я даже немного рад первыми результатами. Старший жандарм дорос до своей должности буквально у меня на глазах, и мне было бы очень жаль потерять такого достойного служителя закона. А месье Ришар мне никогда особо не нравился.
— Небось, потому что выбить у него экипаж — задача не для слабонервных? — Насмешливо спросил Барон.
— Ох, вы пытаетесь отдавить мне и без того больную ногу! Тс-с-с-с, кажется мой план оказался успешным! Любопытно посмотреть в глаза Бергнару, когда он узнает о том, что в этом госпитале никогда не работал сибиряк по фамилии Коровин!