Эл Моргот – Злодейский путь!.. [том 5-6] (страница 66)
— Посмотри, ты можешь разглядеть мое золотое ядро? Видишь, что оно не совсем обычное?
Муан пригляделся к нему и ответил:
— Думаю, я плохой объект для подобных испытаний. Все-таки мы связаны. Вероятно, обычные люди видят тебя несколько иначе.
— То есть, ты видишь в моем ядре «мерцающую тьму»? — нахмурился Шен.
— Да, но ведь это не значит, что у тебя не получилось.
Шен вздохнул и вновь прикрыл глаза. У него было не много идей, что еще можно предпринять.
Постепенно мысли ушли далеко от первоначальной темы, он вспомнил о том, как Муан отобрал у него воспоминания Шена, и это стало раздражать. В конце концов, какое тот имеет право забирать у него воспоминания? Это его личная, частная собственность, и какие бы ни были у Муана мотивы, это неправильно. Шен мог это принять потому, что лично для него эти воспоминания были памятью постороннего человека. Но Муан не знал правды, и отнесся к нему как к какому-то кретину, не способному решать за себя.
— Да что такое с тобой сегодня? — возмутился старейшина пика Славы. — Твое настроение скачет каждые десять минут!
Шен перевел на него взгляд.
— У меня было не много возможностей проанализировать произошедшую череду событий. Вот теперь… наверстываю.
Начиная с испытания пика Духовного щита, все так закрутилось, что и перевести дух толком времени не было. Все мысли были под влиянием момента и эмоций, даже вчера… он был так сражен поведением Муана, что упорно не понимал, что вообще происходит.
— Что тебя беспокоит?
«Меня беспокоит, что ты скрыл от меня мою личную вещь! — не сдержавшись, мысленно воскликнул Шен. — Ты не имеешь никакого права решать такие вопросы за меня!»
Муан порадовался, что этот крик прозвучал в мыслях, а то от неожиданности мог свалиться с дивана.
— Я сделал это, потому что беспокоюсь.
«Твое беспокойство переходит границы».
Лицо мечника побледнело, на скулах заходили желваки.
— Переходит границы? — зловеще переспросил он, вставая с дивана. — После всего произошедшего ты говоришь, что у моего беспокойства должны быть границы?
— Отдай мне статуэтку, — твердо потребовал Шен.
Муан медленно приблизился к нему. Его синие глаза лихорадочно блестели, в их глубинах заполыхал яростный огонь. На мгновение у Шена промелькнула мысль, что тот его сейчас ударит.
— Кто я для тебя? — вместо этого с отчаянием, проступившем в голосе, спросил Муан. — Я признался тебе! Думаешь, я не серьезно? Или не понимаю, о чем говорю? Или тебе просто нравится мысль, что кто-то в тебя влюблен? Ты ни разу не сказал, что сам ко мне испытываешь. Я думал, что смогу понять без слов. Что мы понимаем друг друга без слов. Но затем я вновь падаю с небес на землю и осознаю, что ни черта в тебе не понимаю! Моя жизнь, мое тело, мой разум — принадлежат тебе, а ты говоришь, что мое беспокойство переходит границы?! Какие, мать твою, границы?! Какие еще ты выстроишь между нами границы?!
Последние слова Муан выплюнул, нависнув над Шеном, так низко, что тому пришлось упереть ладонь в его грудь, чтобы прекратить сокращение расстояния. Эта пламенная речь поразила Шена, и он собирался ответить, что…
— Прошу прощения, что прерываю, вас просил подойти его светлость король Элас.
Шен резко повернул голову. В дверях застыла невероятно худая девушка-фейри с огромными глазищами в половину лица. Когда она моргала, веки ее странно складывались, и это напомнило Шену представления о пришельцах из его мира.
Муан отстранился, фыркнул и сложил руки на груди. Больше на Шена он принципиально не смотрел, приподняв нос чуть выше необходимого.
— Что ж, идемте, — произнес мечник и пошел к фейри.
— Погодите, — озадаченно произнес Шен, — он просил подойти именно Муана?
— Да, — тут же подтвердила фейри. — Вас же попросили отдыхать.
«Что еще произошло за эти дни, пока я спал?» — мысленно обратился Шен к мечнику.
«Тебя это не касается, — бросил Муан. — Следи за тем, чтобы твое беспокойство не перешло границы».
«Злопамятность — не самая твоя приятная сторона», — прокомментировал Шен.
«Удивлюсь, если у меня вообще окажутся приятные стороны», — отозвался Муан и больше ничего не говорил, ни мысленно, ни вслух.
Они с фейри ушли, а Шен откинулся на кровать и прикрыл глаза. Сердце бешено колотилось.
Вдруг он провалился в снежный предел. В прошлый раз, после того как ему удалось осознать себя в этом месте отлично от девушки, лежащей на льду, он больше не перемещался сюда каждый раз, стоило прикрыть глаза. Он не забыл о ней и думал разобраться позже, но сейчас был рад, что его отвлекли.
Девушка больше не лежала бессильно на льду, она сидела, расправив платье, и смотрела на него внимательным осмысленным взглядом. Теперь Шен смог лучше ее разглядеть и заметил, что у нее острые, чуть загнутые на кончиках ушки фейри.
— Спасибо, — первой обратилась к нему девушка. — За то, что поделился со мной энергией. Что позволил вновь почувствовать холод… и жизнь.
Шен постарался не измениться в лице, хотя мысленно скривился. Снова некий странный призрак прицепился к нему и стал подпитываться энергией, а он и не заметил!
— Кто ты такая? Где мы находимся?
— Называй меня Ланнан, заклинатель. Я одна из зимних фейри дома Снов. А место… Это моя темница.
— Как я здесь очутился?
— Не знаю. Но ты подарил мне надежду. И вместе с тем — великую боль.
Шен непонимающе нахмурился.
— Я ждала долгие годы, чтобы, наконец, угаснуть и заснуть. Ты — подарил мне энергию и пробудил ото сна. Если я смогу выбраться отсюда — то поблагодарю тебя, если же нет — прокляну.
«Вот так новость! Сама впилась в мою энергию, а теперь еще и недовольна!»
Но вслух Шен возмущения не проявил, прекрасно осознавая, что Ланнан, проведшая в холодном плену много времени, не совсем трезво мыслит.
— Где твоя темница? Что это за место? — вновь потребовал он объяснений.
«Интересно, раз теперь я — главный герой, мне полагаются какие-нибудь бонусы за спасение сирых и убогих?» — меланхолично подумал он.
Ланнан сокрушенно покачала головой.
— Я была на зимнем балу. Это последнее, что я помню.
«Точно не на том зимнем балу, на котором был я».
— Я постараюсь помочь тебе, — вслух произнес он.
Девушка вскинула на него взгляд, в глубине ее глаз забрезжила пугливая надежда.
— Пока я не придумал, как отсюда выбраться, постарайся подпитаться моей энергией. Ты должна быть бодра и полна сил, чтобы побег удался.
Девушка недоверчиво посмотрела на него и судорожно кивнула. Шен открыл глаза и уставился в потолок.
«Нужно спросить о ней у зимнего короля, — решил он. — Заодно и повод посмотреть, о чем там они секретничают с Муаном».
Он поправил одежду перед зеркалом, стер компрометирующие следы муки, дотронулся до растрепанной косички… и понял, что лучше ее пока оставить, как есть.
Шен долго шел по длинным коридорам, следуя за серебряной нитью. В какой-то момент он услышал музыку, а спустя несколько минут вышел в бальный зал. Бал все еще продолжался, фейри в танце скользили по залу. К Шену тут же подлетело несколько кандидатов в танцевальные партнеры, однако на сей раз рядом не было Муана, готового прервать разгорающийся ажиотаж. Шен вздохнул, проследив за серебряной нитью, тянущейся через бальный зал к противоположному коридору. Старейшина пика Черного лотоса провел рукой, и невидимая стена оттолкнула в сторону настойчивых фейри. Он пошел на другую сторону бального зала, обходя помещение по периметру.
«Интересно, что сталось со старейшиной Тельгом? Поверить не могу, совершенно забыл о нем! Хотя, должно быть, он давно вернулся в орден».
Шен прошел еще несколько коридоров и оказался перед большими высокими дверями, напоминающими двери в залу Глубинной тьмы. На мгновение он замер перед ними, однако ощущение присутствия Муана настойчиво звало вперед. Шен толкнул двери и оказался в проходе между двумя трибунами. Впереди, словно на импровизированной сцене, стоял Элас и как раз объявлял:
— Суд над заклинателем Тельгом Веаном и заклинателем Муан Гаем объявляется открытым!
Муан был почти счастлив, когда пучеглазая фейри принесла послание от зимнего короля, прервав его, иначе… Что он вообще собирался сделать?
Какая жадная, оказывается, у Муана натура. Раньше он думал, что достаточно будет знания, что Шен жив, здоров и живет с ним под одним небом. Затем решил, что лучше будет видеть его почаще, чтобы всегда быть готовым прийти на помощь и защитить. Стать ему другом, надежным тылом, верным соратником. Чего же больше? Жадный. Еще, еще ближе, еще дальше.
Он был согласен на безответную любовь. Думал, что о взаимности не может быть и речи. Но стоило появиться этой надежде…
Насколько по-особенному Шен к нему относится? Как мог решиться пожертвовать своей жизнью ради ученика? Как мог поставить свою жизнь ниже жизни Ала? Как мог поставить две их жизни ниже жизни Ала? Ведь он не мог не понимать, что, умерев, заставит Муана корчиться от мук.
Шен ведь ничего толком и не сказал. Ничего не обещал. Никак не прояснил своего отношения. Муан самонадеянно решил, что теперь-то, чувствуя его эмоции, он все понял. Не слишком ли он самоуверен?