Эл Лекс – Светолов (Астриум 1-2) (страница 89)

Через пятнадцать минут у всех бокалы опустели и пришлось снова идти к стойке за добавкой. Еще через десять минут — идти снова, на сей раз каждый уже дальновидно взял по двойной порции.

Девчонки весело щебетали, вспоминая какие-то им одним известные истории из жизни, не забывая, впрочем, пояснять их смысл и для меня. Я же в свою очередь в долгу не остался тоже и рассказал пару анекдотов из прошлой жизни, заменив при этом джиннов на лоа, а классическую тройку «американец, немец и русский» на «мотылек, обычный человек и светлячок».

Сказать, что анекдоты имели оглушительный успех — значило, не сказать ничего. После каждого из них все сначала секунду сидели молча, переваривая услышанное и укладывая в голове, а потом разражались таким хохотом, что пару раз мне казалось, что сейчас нас попросят отсюда. Даже Маркус начал криво ухмыляться на мои шутки после третьего бокала, а Лиза в очередной раз закинув голову от смеха назад, не удержала равновесия и так и повалилась на диванчик, смешно закинув ноги вверх.

Обратно под стол она их не вернула. Положила их на мои колени и придвинулась поближе, чтобы сидеть было удобнее.

С другой стороны сидела Кейра, которую слегка разморило уже после второго бокала и она, положив голову мне на плечо, вроде бы тихонько дремала, но каждый раз от взрыва хохота вскидывалась и запоздало улыбалась тоже.

Время летело незаметно. Я даже не знал, сколько мы здесь находимся — нигде не было часов. Можно было посмотреть время на Пульсе, но это опять пришлось бы тревожить снова задремавшую Кейру, а этого делать очень не хотелось. Да и, говоря откровенно, не особо и хотелось смотреть на время. Впервые за все время в этом мире я расслабился. Не отдохнул, не восстановил силы, как делал это во сне, только лишь для того, чтобы на следующий день окунуться в новый водоворот проблем, а — расслабился. Позволил себе отпустить ситуацию и не думать о том, что будет дальше. Не в ближайшие... сколько-то минут.

Так я думал.

На это я надеялся.

Но, как водится, все пошло прахом, когда музыка в баре внезапно стихла, сменившись удивленными голосами:

— Прибавьте!

— Что говорят?!

— Громче сделайте, ну!

Валери, по инерции все еще качающая головой в такт уже стихшей музыке, встрепенулась:

— Эй, что происходит?!

— Не знаю. — Маркус, сидящий с краю, вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что происходит за пределами нашей кабинки. — Кажется, по телеку что-то важное показывают.

Мы обменялись короткими взглядами и принялись выбираться из-за стола, чтобы тоже видеть, о чем идет речь.

На телевизоре наконец-то включили звук, и говорящая голова молодой коротко стриженной девушки на экране, одетой в экипировку мотылька, наконец начала издавать звуки:

— ...примерно пять часов назад была убита в ноктусе.

— Вы хотите сказать «погибла»? — спросил другой голос за кадром.

— Я хочу сказать то, что сказала. — не меняя интонации, ответила мотылек. — Кристина Вагнер была убита. Человеком. У нас имеются записи с ее нательной камеры — обрывочные, но не оставляющие никаких сомнений в том, что в деле замешаны нелегальные просветленные, или, как их называют на сленге «светлячки». Убивший ее светлячок был вооружен необычным оружием и не имел цветовой раскраски, предположительно используемой для идентификации различных группировок.

— Это имеет значение?

— Безусловно. Если бы убийца носил цвета конкретной группировки, то и ответственность за убийство корпоративного работника легла бы на эту группировку. И, разумеется, группировка понесла бы заслуженное наказание.

— Но он был без цветов. И что будет теперь?

— Все просто. — дернула уголком губ мотылек. — Если раньше ликвидация или арест светлячков носили рекомендательный характер и были не обязательны, то теперь правила игры поменялись. Убийство официального представителя главной силовой корпорации Города означает только одно — нелегальные элементы идут против безопасности Города. Они объявили войну закону и порядку. Поэтому с сегодняшнего дня мобильные оперативные тактические ликвидаторы «Арамаки» получили приказ в первую очередь заниматься выслеживанием и ликвидацией опасных элементов общества. И только во вторую — обеспечением безопасности другими методами. Как я уже сказала, это война.

Глава 25

Томный вечер сошел на нет. Неожиданно, незаметно. Неминуемо.

Сборы заняли ровно столько времени, сколько потребовалось для того, чтобы поднять задремавшую Кейру, и уже через полчаса мы снова были в «Зефире». По пути я пытался завязать разговор на тему произошедшего, но никто его не поддержал, а Маркус ожег таким взглядом, что говорить расхотелось вовсе.

Тем не менее, обсудить произошедшее определенно требовалось, и не мне одному. Это было очевидно еще во время возвращения в «Зефир» по напряженному молчанию, которое будто бы боялись нарушить. В башне же все стало вовсе очевидно, когда, вместо того, чтобы разойтись по своим делам, или хотя бы отправиться спать, девчонки, переглянувшись, все той же толпой отправились в каютку. Они явно делают это не в первый раз — настолько привычным все это выглядело в их исполнении.

В каютке все расселись за длинным столом, а Лиза подошла к одному из кухонных шкафчиков, открыла его и достала две больших стеклянных бутылки с янтарной жидкостью. Молча поставила их на стол, молча сделала еще один рейс до шкафчиков, вернувшись с кружками на всех, нанизанными ручками на пальцы, как кольца. Расставив перед каждым по кружке, Лиза наконец решила, что ее миссия на этом выполнена и заняла свое законное место за столом, бесцеремонно подвинув при этом Валери, поскольку решила, что ее законное место — рядом со мной.

Настала очередь Триллы. Она взяла одну бутылку и молча пошла по кругу вокруг стола, наливая каждому по пол-кружки ароматной янтарной жидкости, что по цвету, что по запаху напоминающей виски. Все это в целом напоминало какой-то ритуал, особенно с учетом того, что все делалось в полном молчании, словно у нас был какой-то траур. Возможно, так оно и было, только я не понимал повода.

Обойдя вокруг стола и вернувшись на свое место, Трилла села и подняла кружку. Остальные последовали ее примеру. Я пригубил тоже.

Что ж, это определенно был алкоголь. И определенно того же класса, что и виски. Возможно, это и был виски — хрен знает, я не большой знаток алкоголя, и даже виски от коньяка не отличу, не прочитав надписи на бутылке. В любом случае, это было что-то крепкое, терпкое, щиплющее язык и отдающее в нос ароматами коры и корицы.

Черт, не многовато ли мне алкоголя на сегодня? Как бы завтра с птичьей болезнью не познакомиться. Хотя, может, Кона и от такого умеет лечить?

Молчание снова затягивалось. Светлячки молча прихлебывали из кружек, периодически переглядываясь и будто бы умудряясь в этих коротких взглядах сразу и задать какой-то вопрос и получить ответ. Словно бы переговаривались без слов.

— Ладно, что происходит? — наконец не выдержал я. — Я понимаю, ситуация не самая радостная, но...

— Но что? — спросила Трилла.

— Но... — я пожал плечами. — Да не знаю я! Это вы себя ведете так, словно у нас траур какой-то! Словно кто-то умер!

— В какой-то степени так и есть. — вздохнула Трилла. — Можешь считать, что умерла наша спокойная жизнь. Теперь ничего не будет, как прежде.

— Что это значит? — не понял я. — Я не понимаю, можно мне пояснительную бригаду?

— Мы... — Трилла секунду помедлила и исправилась. — Ты убил мотылька...

— Я защищался! — я развел руками. — И защищал Кейру!

— Это неважно. — поморщилась Трилла. — Вернее, это неважно для «Арамаки». В общем-то, не только для них, для любой корпорации, но для них особенно. Слишком долго «Арамаки» были основной линией обороны города, слишком большую армию мотыльков они себе собрали, и слишком много о себе стали мнить...

— Можно как-то предметнее? Я все еще не понимаю, о чем речь. У вас же и до этого отношения с мотыльками были далеки от дружеских, что изменилось сейчас?

— Я же сказала — ты убил мотылька.

— И что, я первый, что ли?!

— Нет. Второй.

— Тогда в чем проблема?

— В чистке, которая последовала после того, как это произошло в первый раз. — внезапно подал голос Маркус.. — В бойне, которая творилась не только в ноктусах, но и в люктусах. Вот в чем проблема. В том, что светлячков арестовывали и утаскивали в тюрьмы корпораций, для того, чтобы ставить на них всякие опыты и эксперименты, зачастую смертельно опасные... А в ряде случаев — просто смертельные. Так тебе более понятно, в чем проблема?

Маркус говорил тихо, но таким тоном, что сразу становилось понятно — он в ярости. Он настолько зол, что сдерживает себя только каким-то усилием воли, не иначе. Он даже кружку свою не держал в руках — наверное, боялся, что она разлетится в его пальцах тысячей осколков... По крайней мере, костяшки на пальцах, которыми он вцепился в столешницу, побелели до цвета снега.

— Нет, мне не понятно! — не отводя взгляда, четко ответил я Маркусу. — Мне в принципе непонятно, как можно объявить войну... тем, кто не воюет!

— Лайт, ты кое-что забыл. — спокойно вступила Трилла. — Светлячки вообще-то... Вроде как преступники. Мы и формально преступники, и номинально преступники. Мы преступники в глазах закона и преступники для простых гражданских людей. То, что мы ходим за барьеры, не делает нас хорошими ни для кого, кроме тех, кто пользуется нашими услугами... Или, вернее, плодами наших услуг. Для обычных людей, которые незнакомы с нелегальным рынком, которую употребляют астриум, полученный у корпораций, которые боятся прорывов ТТ из-за барьеров, которые слепо подчиняются мотылькам и верхушкам корпораций, мы — отбросы. Мы угроза обществу, поскольку мы ходим за барьеры и никто не знает что оттуда приносим, кроме астриума. Никому же невдомек, что у нас есть свод правил, которым мы неукоснительно следуем, и на случай заражения у нас... тоже есть правило. Даже два.