Эль Корн – Цикл. Проект Морфей. Книга 1. Посланник богов. Эпизод 2 (страница 9)

– Да быть не может, чтобы мне, сразу так повезло, нарваться на такое сокровище, – промелькнула в голове Павла мысль, пока его взгляд, не остановился на лице мейры.

Голова девушки была повернута немного в сторону, скрывая, искаженную левую половину лица, хотя, и правая сторона лица мейры, была изрядно изуродована, но, эти огромные глаза, аккуратный носик и волчьи ушки, делали ее практически копией графини Хейки Дугамал, если бы не……

Приоткрытый наполовину рот, перекошенная, явно неправильно сросшаяся нижняя челюсть и тонкой струйкой стекающая слюна, все это, лишь отдаленно напоминали прекрасное лицо, знакомой ему «серебряной волчицы», породив в голове Павла, целую череду мыслей, – Неужели это действительно кузина, Хейки, но, откуда она тут взялась, и кто сотворил такое с ее лицом и главное зачем?

– Фу, какая она страшная, – фыркнула Лирайн, указав пальцем на мейру, и тут же, нахмурив лобик, задумчиво спросила, – господин, она хромает, а если ей сломать вторую ногу, она перестанет хромать?

– Не знаю Лирайн и знать не хочу, твои игрушки, обычно, слишком громко кричат, – как бы между прочим, заметил Павел, давая ей понять, что поддерживает ее игру и переведя взгляд на торговца, сообщил тому цель своего визита, – мне нужны рабы, но взглянув на ваш товар, я несколько разочарован его качеством, честно говоря, он оставляет желать лучшего.

* * *

– Мне нужны рабы, но взглянув на ваш товар, я несколько разочарован его качеством, честно говоря, он оставляет желать лучшего, – поморщившись, произнес посетитель, продолжая разглядывать рабов в загоне и, хотя Чарек и был согласен с клиентом, но все же, критическая оценка о его товар этим человеком, несколько задели Чарека. Он, конечно, понимал, что клиент прав, но это, его все же взбесило, даже насторожившая его, произнесенная ранее клиентом фраза, про «игрушки, что громко кричат», сразу была забыта, вытесненная, заполнившим разум раздражением.

– Если господин Бай-Рон, настолько разбирается в данном вопросе, то может желает продать эту строптивую рабыню? – указав на молоденькую мейру-котей, ехидно поинтересовался Чарек, пытаясь, в отместку, уязвить того.

Я, что, похож на нищеброда торгующего своим имуществом? – с легкой угрозой в голосе, поинтересовался тот, тут же, отвесив рабыне-котей подзатыльник, добавив, – тем более, что это капризное дитя, моя дочь.

– Но, она же в ошейнике, – удивленно воскликнул Чарек.

– И, что? – поморщившись, уточнил клиент, тут же категорически с презрением заявив, – животное, должно носить ошейник, независимо от ее родителей и титула.

То, что у клиента ребенок от рабыни, в этом нет ничего удивительного, и скорее всего, именно от этой рабыни клиент и получил титул барона, что тоже не удивляло, такое весьма часто случалось. Но, несмотря на кажущуюся обыденность, что-то в этой «семейке» было неправильное, взгляд этого человека давил, вызывая чувство смертельной опасности, что порождало в нем желание, немедленно выгнать этих людей и бежать из этого города.

Такое же чувство надвигающейся беды, заставило его покинуть империю, вдруг сообразил Чарек, буквально чувствуя, как его начинает трясти и холодный пот скатывается по его спине и только резкий рык клиента, вернул его в реальность.

– Лирайн, успокойся и убери дагер, не хватало еще и тут, после твоих игр кровь затирать.

Переведя взгляд на рабыню клиента, Чарек заметил обиженное выражение на ее лице, отдававшее такой детской невинностью, что это умиляло, если бы не холодный безжалостный взгляд, взирающий на «уродину», как на добычу, от чего в его голове сразу всплыла фраза посетителя, – «твои игрушки, обычно, слишком громко кричат».

От этих, простых с виду слов, Чарек почувствовал шевеление волос на голове и понял, что с этой компанией было не так, оба мужчины смотрели на окружающих, холодным равнодушным взглядом, как смотрит крестьянин на домашнюю скотину, забивая ее для пропитания, но страшнее всех, был взгляд этого маленького монстра, взгляд убийцы, убивающего для наслаждения.

* * *

– И, что? – поморщившись, уточнил Павел, и поняв, что ответа не последует, утверждающе с презрением процедил, – животное, должно носить ошейник, независимо от ее родителей и титула.

– Прошу прощения, господин Бай-Рон, за мое невежество, – судорожно сглотнув, под взглядом Павла, извинился торговец, и как бы пытаясь оправдаться, перед клиентами за «качество товара», кивнув на серой и фейру, пояснил, – эта, стала жертвой развлечений морского народа, а эти животные, еще не обучены и не умеют за собой следить.

– По-моему, девчонка уже заигралась, вжившись в роль кровожадной стервы и откуда она только такую идею подхватила, узнаю, что эту мысль, ей кто-то из моих подсказал, выпорю, – подумал Павел, заметив, как Лирайн, зажав в руке недавно купленный ей для защиты дагер, со зловещей ухмылкой подкрадывается, к бледной от страха, внимательно следящей за ее действиями «серебряной волчице».

– Лирайн, успокойся и убери дагер, не хватало еще и тут, после твоих игр кровь затирать, – рявкнул Павел, от чего, торговец вздрогнул, а бледная, и без этого перепуганная мейра, ойкнув и только чудом не грохнувшись в обморок, отступила назад.

– Эта калека понравилась моей дочурке, – задумчиво произнес Павел, и потрепав Лирайн по голове, не глядя на торговца, поинтересовался, – сколько вы за нее хотите?

– Пятнадцать крит, господин барон, – услышал Павел и с недоумением взглянув на работорговца, рассмеялся.

– А вы, однако, шутник, господин Енин, – перестав смеяться, холодно произнес Павел, – или вы хотите сказать, что ей меньше четырнадцати лет? Или она в идеальном состоянии?

– А какая разница, в каком она возрасте и состоянии, – прищурившись, с подозрением в голосе, поинтересовался продавец.

– В том, что я ее беру не для себя, а для дочки и не собираюсь переплачивать за то, чем не собираюсь сам пользоваться, ответил Павел, играя выбранную роль, надеясь, что его слова прозвучали убедительно и для отвода от себя подозрений, отвернувшись от «серебряной волчицы», ткнул в клетку с фейрами.

– Эй, ты, подойди, сюда, – указал Павел, на стоящую с обратной стороны решетки фейру, многозначительно взглянув на торговца.

* * *

– Пятнадцать крит, господин барон, – не думая ответил Чарек, едва услышал вопрос о цене «уродины», о чем сразу и пожалел, поскольку клиент на него посмотрел, как на слабоумного, приведя при этом, весьма веские аргументы.

Чарек понимал, что клиент прав, но боялся прогадать с ценой, вдруг клиент достаточно богат, чтобы исправить морду этой уродины и получит красотку. Именно поэтому, он и озвучил максимальную цену за «серебряную волчицу» и приготовился торговаться за каждый серо, но был разочарован, сменой интереса клиента.

Больше не обращая внимания на уродину, посетитель, приказал подойти к нему фейре, взглянув на него таким взглядом, что он, судорожно сглотнув, быстро приказал уродине открыть клетку с фейрами.

* * *

Скрипнули петли и дверь клетки раскрылась, выпуская в коридор босую фейру, одетую в короткое шорты и узкий топик, едва прикрывающий грудь, действительно, как и упомянула ранее Лирайн, похожую на его Фейли. Хотя ему, эта схожесть, могла и просто казаться, но вот видимая мейрами цветовая гамма была обширнее, и девушка, по множеству различных оттенков шерсти, действительно могла определить схожесть фейр, так что, если Лирайн это утверждала, то, значит, так оно и было.

Вслед за фейрой вышло еще четыре фигуры поменьше и постройнее, хотя, в данном случае, это все же была не стройность, а худоба от голодания и когда они поравнялись с копией его Фейлы, в дверном проеме, камеры, показался еще один пошатывающийся силуэт.

Подойдя к фейре, Павел взял ее за подбородок, повернув ее личико к себе, услышав возмущенный рык, из соседней камеры – убери от нее свои поганые руки ублюдок.

Бросив взгляд, в направлении возмущающегося голоса Павел увидел в соседней клетке, прислонившегося к решетке, мускулистого волчару, даже в потрепанном виде, выглядящим весьма грозно. Сделав пару шагов к камере, Павел просунул руку между прутьев и ухватив фейра, за отворот короткого кожаного жилета, резко дернул на себя, впечатав того в решетку.

– Ты, что-то протявкал пес, – угрожающе прошипел Павел, и наклонившись ближе к пленнику, прошептал, – если хочешь ее спасти и отомстить, будешь служить мне.

Вернувшись обратно, Павел покрутил голову фейры, осмотрев ее с разных сторон и переведя взгляд на Лирайн, пожав плечами, произнес, – для меня, все эти животные на одну морду, но, если ты говоришь, что она похожа на твою старую служанку, наверное, так оно и есть.

– Тогда, я хочу новую служанку и новую игрушку, – указывая на фейру и покалеченную мейру, начала ныть Лирайн, – отчего Павел мысленно усмехнулся, но внешне старался выглядеть равнодушным.

– Извини дорогая, я бы тебе даже еще бы кого прикупил, чтобы тебе было с кем «играть», но дядя, не хочет предлагать реальную цену на этих рабов, и боюсь, нам придется отказаться от своих намерений и все-таки прокатиться до Рам-Кейлен и уже там купить тебе, все что только пожелаешь.

– Но это так долго, а я, сегодня хотела поиграть в лечебницу, дядя Жатон, мне даже новые инструменты приготовил, продолжила ныть Лирайн, умоляюще посмотрев на Павла, крутя свой дагер в руке, но видя, что на ее стоны особо никто не реагирует, топнув ножкой, с такой ненавистью взглянула на работорговца, что тот даже побледнел.