Эль Корн – Цикл. Проект Морфей. Книга 1. Посланник богов. Эпизод 2 (страница 7)

Поступив в распоряжение управляющего, Аяса, весь оставшийся день, даже забыв о своей хромоте, металась по зданию, помогая тому, с размещением «живого товара».

Сперва, они распределили в левом крыле фейров, разместив в первой клетке-загоне, пятерых подростков, от десяти до тринадцати лет и так как, особых указаний не поступало, то и присматривающую за ними, чуть более взрослую фейру, лет этак пятнадцати, Аяса, разместила вместе с ними. Сюда же она поместила, еще одного, более взрослого фейра, наверное, одного возраста с присматривающей за подростками фейрой, так как он выглядел больным, и эта фейра могла присмотреть за парнем. В соседнюю клетку, «заселили», четверых фейров мужчин, а вот пятерых фейр-женщин, менеджер распорядился поместить в клетку с противоположной стороны

Немного постояв у клетки-загона, Аяса, немного подумав, привела к подросткам фейру из народа крол, которая, насколько она знала, и раньше следила за их здоровьем, шепнув крол, что будет, приводить ее ночевать к подросткам, чтобы она могла следить за их здоровьем.

Мейров же и людей разместили в правом крыле здания, «поселив» брата и сестру Дугамал в одной камере, но, зато, всего с двумя кроватями, за счет чего камера казалась более просторной. Оставшиеся две камеры, на шесть людей каждая, с двухъярусными кроватями, заняли мейры и люди, одну, пять мейр и человеческая женщина, а вторую, двое мейров и человеческий мужчина с подростком, также мужского пола.

После расселения всех рабов, управляющий отвел ее в крайнюю комнату, правого крыла, частично отведенную под складское помещение для припасов. В камере-складе в углу валялся лежак, на который Аяса и опустилась, прикрывшись, валявшейся тут же, грязной тряпкой.

На следующий день, в ее новое «жилище» притащили кровать, поставив ее у стенки, отделяющей «комнату» от туалета, в результате чего, кровать частично перегораживала выход, оставляя проход чуть более хекона, для здорового человека, это не составляло проблем, но с ее покалеченной ногой, проползать по такому узкому проходу было затруднительно и она, постоянно ударялась больной ногой о спинку кровати. Просить кого-либо о помощи Аяса побоялась и попыталась сама передвинуть кровать к другой стенке, но, не рассчитав усилий, слишком облокотилась на поврежденную ногу и взвыв от резкой боли, рухнула на пол.

Ей повезло, что заняться «перестановкой мебели», она решилась ближе к ночи, уже выполнив всю повседневную работу и ее помощь, больше никому не понадобились. Аяса с трудом залезла на кровать, стараясь не тревожить ноющую, слегка опухшую ногу и полежав так около ханда, ожидая пока боль, хоть немного стихнет, сделала на ногу тугую повязку и надеясь, что может к утру боль пройдет, задремала.

Глава 4.

* * *

Работорговец, в столице был только один, и естественно, он был имперцем, некий Енин, и навряд ли, он был однофамильцем работорговца купившего мужа Хейки Дугамал. Павел был более чем уверен, что это, именно тот человек, который ему и нужен, так что, он сразу же через линк нашел нужную информацию, выяснив, что торговое представительство «Торговый Дом Енин», располагалось в «нижнем городе», на перекрестке Мясничной улицы и Южного проезда.

В этом же одноэтажном здании, было отделение по торговле княжескими рабами, а вернее, отдельный кабинет, где, раньше, даже был свой менеджер, но, поскольку княжеский «живой товар» тут бывал редко, то эту должность упразднили, передав эти обязанности помощнику имперца.

Как узнал Павел, крупные преступления случались редко и за них обычно сразу казнили, так что, княжеские рабы, в основном, должники и мелкие преступники, задерживались здесь ненадолго, не более чем на пару дней, пока не выкупались родственниками, а в отсутствии же «спроса», они быстро перепродавались имперцу.

Когда карета, направляясь в «нижний город» вкатила на мост, через Черную речку, Павел, слегка повернувшись к Лирайн озвучил некоторые изменения в первоначальном плане, – ну, вот, и посмотрим, насколько ты взрослая, теперь, для посторонних, ты моя рабыня, но не простая, а немного привилегированная, поскольку моя дочь, так что, если для остальных я хозяин или просто барон, то ты, можешь обращаться ко мне господин.

Как скажите господин, – согласно кивнув, ответила Лирайн, на что Павел лишь махнул рукой, размышляя как представиться работорговцу.

Барон Бай-Рон, – недолго думая, огласил Павел результат своих размышлений, даже не обратив внимания, на брошенный на него, Лейлиан, несколько ошеломленный взгляд и нервно вздрогнувшего Жатона.

Занятый своими мыслями, Павел не обращал внимания на окружающих, раздумывая, что даже если, кто-то из его компаньонов и ошибется, то при такой схожести фамилии и титула, никто не предаст этому особого значения, тем более, что свои настоящую фамилию, он светить не собирался, благо у личного браслета была функция «на предъявителя», позволяющая посредникам, заключать сделки, без указания, своих полных данных, чем Павел и решил воспользоваться.

Стоило только коляске остановиться у главного входа работоргового дома, как Жатон, спрыгнув с козл, подскочил к дверям, придержал перед Павлом распахнутую дверцу, замерев рядом, наблюдая за поднявшимися с кресел девушками.

Лейлиан, быстро спустившись из экипажа, как и следует послушной рабыне, замерла рядом с Жатоном, а вот следовавшая следом Лирайн, как, казалось бы, по привычке, но, как в последствии понял Павел, уже играя свою роль, остановилась, с недоумением сверля Жатона взглядом.

– Сама вылезешь, знай свое место рабыня, – громко рявкнул Жатон, за что, сразу и поплатился.

Девушка покраснела и резко откинув руку, влепила Жатону пощечину, громко, с гневом воскликнув, – не забывай кто перед тобой, или тебе напомнить из какой помойки мой господин тебя вытащил.

– Прошу прощенья госпожа Лирайн, виноват, – явно, одобрительно ухмыльнувшись, громко рявкнул Жатон извиняясь.

Поначалу, Павел, конечно, удивился такому поведению своей «младшей», но по ухмылке кучера-охранника понял, что тот, одобряет поведение его жены и только подумал, – когда эти двое успели сговориться.

Спрыгнув на мостовую и бросив взгляд на «магазинчик» работорговца, Павел понял, что весь этот «спектакль», был разыгран, для стоящего у распахнутого окна, пожилого мейра из ищеек, наблюдавшего из здания за подъехавшими клиентами, войдя в которое, они сразу попали в холл, где, за стойкой, с правой стороны от входа, уже стоял, тот же пожилой мейр, что выглядывал ранее из окна.

Окинувший клиентов скучающим взглядом, мейр, зевнув, равнодушно поинтересовался, – что желаете, господа?

– Барон Бай-Рон, – представился Павел и окинув, мейра, презрительным взглядом, с сарказмом добавил, – меня интересуют рабы, или у вас, имеется и другой товар?

– Княжеских рабов в наличии нет, есть только имперские, но по ним нужно проконсультироваться у господина Енина, – сообщил, вздрогнувший при представлении Павла мейр и направившись к проему, между стойкой и стеной, явно намереваясь покинуть свое место и так и не представившись, добавил, – сейчас я его приглашу.

– Можете не торопиться, я, сперва, хотел бы оценить качество товара, стоит ли он вообще моего времени, – жестом придержал менеджера Павел, спросив, – у вас же имеются фейры, я бы хотел, на них взглянуть.

– Как пожелаете, господин Бай-Рон, – пожав плечами, согласился мейр, и ткнув рукой в противоположную от входа стену, сказал, – налево по коридору.

Выйдя из-за стойки и быстро обогнав клиентов, менеджер махнул рукой, в нужном направлении, скрывшись за дверью, рядом с аркой в стене, отделяющей от холла еще один коридор, скорее всего, ведущий на задний двор.

Нужный же им коридор, в который они свернули, был плохо освещен, но еще хуже было с освещением, в камерах, больше похожих на загоны для животных, по три с каждой стороны коридора. Толстые решетки отгораживали коридор от «загонов», с разбросанными по полу какими-то тряпками, с сидящими или лежащими на них, худыми телами, с покрытой колтунами шерстью.

* * *

Чарек сидел в кресле с бокалом вина, медленно цедя напиток, сквозь сжатые зубу, предаваясь печальным размышлениям и виной всему, была его страсть, с к этой белесой бестии, графини Хейки Дугамал. Сперва, он хотел просто овладеть этой хвостатой сучкой, затем, овладеть и после, подарит наследному принцу, известному своей жестокостью, чтобы время с ним, она вспоминала, как самое счастливое, в ее никчемной жизни.

Теперь же он проклинал тот миг, когда впервые увидел, эту проклятую «серебряную волчицу», страсть к которой, уже стоила ему приличного состояния, и было неизвестно, во сколько, это все ему еще обойдется. Сколько ему стоил только подкуп приближенных к императорскому дому людей, чтобы те убедили принца, что слишком доброжелательное отношение к фейрам, графа Дугамал и его друга графа Калинум, представляет угрозу для безопасности империи, а император, уже слишком стар и не понимает всей ситуации.

Реально же, эти два старых придурка, естественно, даже в мыслях не могли угрожать безопасности империи, но, они мешали ему устраивать вылазки за рабами в Южные Земли, а самое главное, именно наследник старого графа Дугамал, стоял на пути к осуществлению его главного желания, являясь мужем, той самой «серебряной волчицы».