Эль Кеннеди – Thornbird (страница 29)

— Близнецы заперлись в комнате Джаззи и занимаются чем — то очень таинственным. Дэн ушёл в боулинг. — Заметив моё расстроенное выражение лица, она освобождает для меня место на диване. — Иди сюда, дорогая. Что случилось?

— Я услышала новости по радио. О моём отце, — шепчу я.

Она убирает прядь волос, выбившуюся из зажима, за моё ухо.

— Я видела это в своей ленте новостей.

— Зачем он выбрал... — Мой голос срывается. — Наверное, в любом случае это жестоко. Не знаю, почему для меня это имеет значение. Я знаю, что он сделал. Но он всё ещё мой отец. Я не хочу, чтобы он страдал. — Я высвобождаюсь из её объятий, когда она пытается притянуть меня к себе. — Я устала. Я пойду спать.

— Хорошо, дорогая. Спокойной ночи.

Я прохожу половину коридора, когда мой телефон вибрирует от сообщения Эверетта.

Эверест: Ты чертовски хорошо целуешься, Райан Шипли.

Эверест: Не могу дождаться, когда увижу тебя снова.

В воскресенье днём у Мэгги показ дома, а Дэн в приюте Андерса со своей группой трудных подростков, что даёт Жасмин свободу исследовать дело моего отца без назойливых вопросов родителей. Она свернулась калачиком в кресле — качалке Дэна, а мы с Коннором развалились на диване в гостиной и смотрим футбол. Ну, он смотрит футбол. Я сижу в телефоне, переписываюсь с Мар и Таем. У нас теперь есть общий чат.

Я печатаю ответ Таю, когда Жасмин издаёт такой громкий визг, что я чуть не роняю телефон.

— Вот чёрт! — восклицает она.

Коннор подскакивает и садится.

— Какого чёрта, Джаззи!

— О боже, ребята. — Её глаза горят от возбуждения. — Кон, убавь звук. Нам нужно это послушать.

— Послушать что? — с опаской спрашиваю я. Клянусь, если это ещё одно обновление о том, как мой отец выбрал быть зажаренным до хруста...

— Ты знаешь тупой подкаст Зеда? «Освободите воробьёв»? Он только что выложил запись звонка в девять — один — один с ночи ареста Дяди Психопата!

Моё сердце подлетает к горлу, и мне удаётся подавить шокированный вздох в последний момент. Мне постоянно приходится напоминать себе, что я не должна проявлять слишком большой интерес к этой теме. Предположительно, я выросла в Европе, где о деле Габриэля Торна даже не упоминалось.

Но это действительно большое событие. Ни полиция Старлинга, ни ФБР никогда не публиковали эту запись. Официальное заявление гласило, что без суда не все улики должны быть преданы огласке. Согласно статье, которую я читала на сайте Зеда, шериф Старлинга в то время считал запись «слишком провокационной» и что она только расстроит людей.

У меня вспотели ладони. Мне удается сохранять невозмутимый вид, но если бы я сейчас не сидела, то, наверное, упала бы в обморок.

На этот раз Коннор, кажется, заинтригован последним увлечением сестры.

— Ого, — говорит он, протягивая руку к пульту. Он нажимает кнопку отключения звука, и голоса комментаторов мгновенно исчезают.

Жасмин ставит ноутбук на журнальный столик.

— Ладно, заткнитесь. Слушаем.

Она нажимает «воспроизвести», и из динамика компьютера доносится женский голос с помехами.

— Девять — один — один, какая у вас чрезвычайная ситуация? — спрашивает диспетчер.

Через секунду раздаётся мужской голос.

Мой отец.

Мои воспоминания о той ночи туманны, но я всегда была уверена, что мама звонила в полицию. Но, наверное… это не имеет смысла. Стала бы она звонить им, а потом собирать вещи? Мне кажется, она сначала вывела бы нас из дома, добралась до безопасного места, а потом позвонила.

— Алло. Привет. Извините, я не знаю, с чего начать этот разговор. Я, э — э… — Мой отец замолкает.

Мне трудно не раскрыть рот от удивления. Алло? Привет? Какого чёрта, пап?

— Сэр, какая у вас чрезвычайная ситуация?

— Я только что застрелил жену.

Желчь поднимается к горлу. Вспышки воспоминаний бьют меня, как брызги холодной воды. Крик мамы, когда папа попытался вырвать у неё пистолет. Оглушительный взрыв. Выстрелы звучат громче, чем вы думаете, особенно в закрытом помещении.

— Прошу прощения, сэр? Вы говорите, что застрелили жену?

— Совершенно верно. Можете прислать скорую, но я не думаю, что она дышит. — Наконец, бесстрастный тон отца выдает проблеск эмоций. — О — она мертва.

— Сэр. Как вас зовут, сэр?

— Торн. Габриэль Торн. Мы находимся по адресу Рокридж — уэй, 1249.

Диспетчер звучит взволнованно, пытаясь получить от моего отца больше подробностей, но он отмахивается от вопросов, перебивая её на полуслове.

— Это была случайность, — говорит он. Теперь я слышу шаги. Глухие. Он идёт.

Это тот момент, когда он вернулся в спальню? Где я пряталась, а моя пижама была в моче, потому что я боялась, что папочка пришёл покончить со мной.

— Клянусь богом, это была случайность. Она узнала о них. Она не понимала. Я всего лишь пытался выхватить у неё пистолет, и он выстрелил. Он выстрелил. Но остальные...

— Ваша жена держала пистолет? Почему она направила на вас пистолет, Габриэль?

— Это не важно. Ради бога. Вы не слушаете. Остальных, я хотел освободить их. Я сделал это ради них.

Его голос звучит так спокойно, что меня тошнит. Но именно так он и вёл себя той ночью. Спокойно. Уверенно. Когда он нашёл меня под кроватью, он казался смирившимся. Но не побеждённым.

— Кого остальных, Габриэль? Что вы имеете в виду? Кого нужно было освободить?

— Вы найдёте их имена в своих списках пропавших без вести. — Его шаги ускоряются. — И хотя я понимаю, что средствам массовой информации нравится придумывать сенсационные прозвища, мне не нравится, когда меня называют Старлингским Потрошителем. Но, наверное, я и есть он. Я убил этих женщин. Но я не «потрошил» их.

Диспетчер в шоке.

— Сэр, вы говорите, что вы...

Клац.

Он заканчивает звонок.

Тишина обрушивается на гостиную. Глаза Жасмин стали огромными, как блюдца. Рот Коннора приоткрыт от изумления.

— Боже мой, — выдыхает Жасмин. — Как... — Её шок сменяется отвращением. — Как мы можем быть связаны с этим парнем?

Её брат несколько раз качает головой, пытаясь осмыслить услышанное.

— Почему он был так спокоен?

— Боже мой, — снова говорит она. — Бедная тётя Сара. Можешь представить...?

— Он сказал, она узнала, что он сделал. Как она узнала? — На лбу Коннора появляется морщинка. — И как можно наткнуться на такую бомбу и не позвонить в полицию?

— Может, она хотела сначала убедиться, что её ребёнок в безопасности, — слабо предлагаю я.

— Плевать на ребёнка! — заявляет Жасмин. — Ну да, я понимаю, это наша кузина, но, да ладно! Если ты узнаёшь, что твой муж убил шесть женщин, ты звонишь в полицию!

— Как думаешь, он ей признался? — размышляет Коннор. — Или она нашла какую — то улику, валяющуюся в доме?

— Не может быть. Я читала об этом деле неделями, — возражает его сестра. — Дядя Психопат не мог так ошибиться. До этого момента он был таким дотошным.

— Ладно, тогда как тётя Сара узнала, что он Старлингский Потрошитель?

Это вопрос, на который даже у меня нет ответа. Мама никогда не говорила мне, как она узнала, или что именно сделал отец. Всё, что она сказала той ночью: Папа сделал нечто ужасное, и теперь мы должны уйти. Быстрее, Габби. Мой отец тоже не дал ответов.

Клянусь богом, это была случайность.

Его голос жужжит у меня в голове. Его настойчивое утверждение, что это была случайность. Я не совсем уверена.