Эль Кеннеди – Репутация плохой девочки (страница 8)

Но прямо сейчас, она — единственное, о чем я думаю. Когда я останавливаюсь, чтобы глотнуть воздуха, я замечаю, что Жен прикусила губу, как будто она перерезала бы мне горло, если бы не было так много свидетелей.

Хa. Чертовски плохо. Она начала это.

— Ублюдок!

Я моргаю, и вдруг появляется какой-то придурок в поло на линии моего обзора. Его лицо красное от гнева, что делает его похожим на разъяренного лобстера. Он называет девушку Эшлин, которая убегает от меня с виноватым видом примерно за секунду до того, как чувак-молокосос ударяет меня. Это не лучший удар, и он едва наклоняет мою голову набок.

— Ну, это было грубо, — замечаю я, поправляя челюсть. Я принял так много ударов в моей жизни, я уже почти не чувствую этого.

— Держись от нее подальше, черт возьми!

Я смотрю на Эшлин, но ее больше нет рядом со мной. Она сгрудилась со своими подругами в пяти ярдах от меня, отказываясь встречаться со мной взглядом.

Самодовольный блеск на ее лице, когда она смотрит на мистера Поло, говорит мне, что я был для нее более чем легкомысленным развлечением сегодня вечером. Я был расплатой.

— Полегче, там, — говорю я парню. Несколько голов поворачиваются, затем еще несколько, когда уже половине становится известно о драке. — Мы с твоей сестрой только начали знакомиться.

— Это моя девушка, придурок.

— Ты спишь со своей сестрой? Это пиздец, чувак.

Его второй удар сильнее. Вкус крови наполняет мой рот, когда я облизываю рану на губе и выплевываю комок красной слизи на песок.

— Давай, красавчик, — поддразниваю я, улыбаясь красными, мокрыми зубами. Мои руки покалывает от энергии ожидания. — Ты можешь сделать лучше, чем это. Она даже показала мне свою татуировку.

Он снова бросается на меня, но на этот раз я уклоняюсь от удара и отправляю его на землю с кровью, льющейся из его носа. Мы боремся, песок прилипает к крови, стекающей по нашим рубашкам. Мы обмениваемся ударами, перекатываясь по кругу, пока некоторые из его приятелей и мои, наконец, не прыгают, чтобы разнять нас.

Мои друзья говорят клонам, чтобы они убирались. В конце концов, они в меньшинстве. Тем не менее, пока красавчик и его группа отступают, я не могу избавиться от ощущения, что меня прервали, мои мышцы почти не устали, а адреналин все еще бурлит.

— Приходите в любое время, — кричу я им вслед.

Затем я оборачиваюсь и волна соленой воды выплескивается мне на лицо.

Когда я вытираю глаза, Жен стоит там с пустым красным стаканом. Я ухмыляюсь ей.

— Спасибо, я хотел пить.

— Ты идиот.

— Он ударил меня первым. — У меня щиплет в губе и болит рука, но я в остальном невредимый. Я тянусь к ней, но она отстраняется.

— Ты ничуть не изменился. — На это она бросает стакан к моим ногам и уходит с Хайди и Стеф, ее взгляд, полон пренебрежительного отвращения, приземлился тяжелее, чем любой удар, который я перенес.

Я ничуть не изменился? Почему я должен меняться? Я тот же человек, которого она всегда знала. Разница лишь в том, что она исчезла на год и вернулась с комплексом превосходства. Притворяется кем-то, кем она не является. Потому что я почувствовал это на днях в ее доме.

Настоящая Женевьева. Эта новая цыпочка — это игра, и не очень хорошая. Я не знаю, на кого, по ее мнению, она производит впечатление, но я не собираюсь расстраиваться из-за своей честности.

— Что это было? — Купер следует за мной до дома.

— Я не хочу об этом слышать, — говорю я, открывая раздвижную стеклянную дверь на кухню.

— Эй! — Он хватает меня за плечо. — Все хорошо проводили время пока тебе не пришлось начать какое-то дерьмо.

— Я ничего не начинал. — Это так типично. Какой-то случайный чувак связался со мной, и Купер считает это моей виной. — Он решил драться со мной.

— Да. Это всегда другой парень. Но почему-то они всегда выбираю тебя. Почему это так?

— Просто повезло, я думаю.

Я снова пытаюсь уйти, но Купер толкает меня в грудь.

— Тебе нужно взять себя в руки. Мы больше не дети. Ввязываться в драки уже надоело, Эван.

— Хотя бы раз было бы неплохо, если бы ты встал на мою сторону.

— Тогда перестань быть не на той стороне.

К черту это. Я отталкиваю его в сторону и поднимаюсь наверх, чтобы принять душ.

Купер всегда отказывался видеть мою сторону чего бы то ни было. Он слишком

занят, будучи осуждающим придурком. Должно быть, ему тепло и уютно в его бреду хорошего близнеца, но мне это надоело.

Ожидая, пока вода нагреется, я смотрю на свое отражение в зеркале и испытываю шок. Моя губа немного распухла, но не так уж сильно. Нет, меня поражает опустошенный взгляд в моих глазах. Это соответствует сломленному, избитому чувству, которое я изо всех сил пытался игнорировать с тех пор, как она сбежала из города, но я чертовски надеюсь, что у меня не было такого выражения лица там, с Жен. Она знает, что нож вонзился в меня, когда она сбежала, но будь я проклят, если она увидит, какой ущерб это нанесло.

ГЛАВА 6

Женевьева

Когда я выключаю компьютер в офисе в пятницу вечером, на улице уже темно. Я не собиралась работать так поздно, все остальные уже давно разошлись по домам, но я была в трансе от электронных таблиц и просто продолжала работать, пока Хайди не написала мне сообщение, чтобы напомнить, что я согласилась встретиться позже с девочками.

Это заняло у меня большую часть двух недель, но мне наконец удалось разобраться с системой отслеживания счетов. К следующей неделе я должна быть в курсе всех непогашенных счетов как раз вовремя, чтобы произвести расчет заработной платы. Мне пришлось пройти ускоренный курс Google по программному обеспечению, но, к счастью, мама настроила его так, чтобы автоматизировать большую часть процесса. Последнее, что мне нужно, — это куча разъяренных сотрудников, когда их зарплаты испорчены. Хотя часть меня беспокоится, что слишком хорошая работа может сделать меня незаменимой, я надеюсь, что эффективность поможет мотивировать папу позволить кому-то другому занять это место в ближайшее время.

Когда я запираю здание, на парковку заезжает знакомый пикап. Мои плечи напрягаются, когда Купер выходит и приближается ко мне с решимостью человека, у которого что-то на уме.

— Привет, Куп.

Он идентичен своему брату, с темными волосами и пугающим каштановыми глазами. Высокий и подтянутый, обе руки покрыты татуировками. И все же, как ни странно, меня никогда не привлекал Купер. Мне приглянулся Эван, и даже в темноте я могла различить их, как будто вокруг каждого из них была какая-то особая аура.

— Нам нужно поговорить, — говорит он мне со злостью в голосе.

— Хорошо. — Его резкий тон выводит меня из себя, усиливая мою защиту. Я росла средним ребенком с пятью братьями. Абсолютно никто не может наброситься на меня. Поэтому я натягиваю умиротворяющую улыбку.

— В чем проблема?

— Держись подальше от Эвана. — По крайней мере, он говорит прямо.

Я знала, что это была плохая идея появляться у костра той ночью. Все инстинкты говорили, что если я буду рядом с Эваном, это плохо кончится, но я убедила себя, что если буду держаться на расстоянии, не вступать в бой, все будет не так уж плохо. Очевидно, это было слишком близко.

— Может быть, тебе стоит поговорить об этом с ним, Куп.

— Я разговариваю с тобой, — огрызается он в ответ, и на секунду я нервничаю. Я никогда не могла избавиться от жуткого чувства, когда споришь не с лицом Эвана, а со словами Купера. Я знаю их с детства, но когда ты так близок, как были мы с Эваном, трудно примирить эти чувства близости, которые принадлежат совершенно другому, но похожему человеку. — У него все было хорошо, пока ты не вернулась. А теперь, не пробыв здесь и нескольких недель, он выбивает дурь из какого-то придурка из колледжа, потому что ты снова заморочила ему голову.

— Это несправедливо. Мы почти не разговаривали.

— И посмотри, какой ущерб это нанесло.

— Я не сторож Эвана, — напоминаю я ему, чувствуя себя неловко из-за того, что от него веет враждебностью. — Что бы ни задумал твой брат, я не несу ответственности за его поведение.

— Нет, ты просто причина этого. — Купер почти неузнаваем. Раньше он был милым. Разумный. Ну, настолько разумным, насколько может быть разумным близнец Хартли. Загонять меня в угол на парковке — это на него не похоже.

— Откуда это взялось? Я думала, мы крутые. Мы когда-то были друзьями. Когда-то давным-давно мы втроем были источником неприятностей.

— Отвали, — говорит он, усмехаясь. Это пугает меня. С таким же успехом он мог плюнуть мне в лицо. — Ты вырвала сердце моему брату и ушла, даже не попрощавшись. Что за хладнокровный человек так поступает? Ты хоть представляешь, что это с ним сделало? Нет, Жен. Мы не друзья. Ты потеряла эту привилегию. Никто не причинит Эвану вреда.

Я не знаю, что на это сказать. Я стою там, во рту сухо, а в голове пусто, наблюдая, как человек, которого я знаю практически всю свою жизнь, смотрит на меня, как на подонка. Чувство вины обжигает мне горло, потому что я знаю, что он отчасти прав. То, что я сделала, было холодно. Ни предупреждения, ни прощания.

С таким же успехом я могла бы поднести спичку к моей истории с Эваном и поджечь ее. Но мне и в голову не приходило, что Куперу будет не насрать, что я бросила его брата. Во всяком случае, я полагала, что он почувствует облегчение.

Очевидно, я был неправа.