Эль Кеннеди – Ошибка (страница 61)

– Нет. – Внезапно мне становится холодно. – Это он так сказал?

– Нет, но все утро он хамил и ругался. Дин решил, что вы поссорились.

– Мы не ссорились, – твердо заявляю я. И тут мне в голову приходит еще одна неутешительная мысль. – Он пил?

– Конечно нет. Еще только половина второго. – Похоже, Такер озадачен. – Джон наверху. Последний раз, когда я к нему поднимался, он готовился к контрольной по маркетингу.

Ответ Такера приносит облегчение, и я не понимаю почему. Логан не раз говорил мне, что, когда расстроен чем-то, не утешается спиртным. Я понимаю, он боится, что мог унаследовать алкогольную зависимость своего отца, поэтому мне стыдно, что первым делом я задала Такеру именно этот вопрос.

– Поднимусь и поговорю с ним. Может, он расскажет мне, что происходит.

Я оставляю Такера в прихожей и поднимаюсь наверх, в комнату Логана, где на меня снова обрушивается волна облегчения.

Он выглядит как обычно: короткие темные волосы, живые голубые глаза, аппетитные мышцы перекатываются под футболкой и штанами. Нет никаких признаков внешних повреждений, но когда наши глаза встречаются, на его лице отражается вся боль мира.

– Привет, – тихим голосом здороваюсь я и подхожу к нему, чтобы поцеловать. – Что происходит?

Его губы касаются моих, но в поцелуе нет обычного тепла.

– Твой отец позвонил тебе, да? – сухо спрашивает он.

– Да.

Его взгляд мрачнеет:

– Что он сказал?

– Почти ничего. Сказал, что ты заезжал прошлым вечером, что ему показалось, ты чем-то огорчен и мне нужно тебя срочно повидать. – Я изучаю его лицо. – Что случилось в Мансене?

– Ничего.

– Логан.

– Ничего, детка. – Он устало вздыхает. – По крайней мере, ничего необычного.

Я беру его за руку. Боже, она ледяная. Что бы там ни случилось прошлым вечером, он по-прежнему переживает.

– Сядь. – Мне приходится силой притянуть его мощное тело к себе на кровать, но даже когда он поддается, смотрит не мне в глаза, а куда-то перед собой. – Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

– Господи. Это что, так важно?

– Да, это важно, Джон. – Я начинаю чувствовать раздражение. – Я вижу, что ты чем-то расстроен, и по-моему, если ты поговоришь об этом, станет легче.

Его горький смех эхом прокатывается по комнате:

– Разговоры об этом ни к чему, черт побери, не приведут. Ты хочешь знать, что случилось вчера вечером? Я увидел свое будущее, вот что случилось!

Я вздрагиваю от резкости в его голосе.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что я увидел свое гребаное будущее. Я перенесся во времени, ко мне явился Призрак Грядущего Рождества – как еще мне перефразировать это, Грейс?

Я застываю:

– Не надо столько сарказма. Я понимаю.

– Нет. Ты не понимаешь. После окончания университета у меня не будет жизни. Не будет будущего. Но я сделаю это ради своего брата, потому что Джефу приходится справляться с этим почти четыре года. Теперь пришла моя очередь, что мне охренеть как не нравится, но я смирюсь и вернусь домой, потому что мой чертов отец нуждается в моей помощи.

Его охрипший голос и этот всплеск эмоций разрывают мое сердце на части.

– Я знаю, что это со мной сделает, – продолжает он, мрачнея все больше и больше. – Это сделает меня несчастным, и я, наверное, стану ненавидеть своего отца, и рано или поздно потеряю тебя…

– Что? – изумленно обрываю я его. – С чего ты взял, что потеряешь меня?

Логан с тоской смотрит на меня:

– Потому что в один прекрасный день ты проснешься и поймешь, что достойна большего. Разве ты не видишь? Прошлый вечер в точности показал, что нас ждет. У нас будут планы, но я заработаюсь допоздна или, еще хуже, заставлю тебя ждать, как вчера. Как долго, по-твоему, ты будешь с этим мириться?

Я не верю своим ушам:

– Ты действительно считаешь, что я расстанусь с тобой только потому, что ты пару раз можешь опоздать?

Логан не отвечает, но каменное выражение его лица говорит о том, что да, он искренне в это верит.

– Разве у твоего брата нет девушки, с которой он встречается целую вечность? – напоминаю я.

– Кайли, – бубнит он.

– Так вот, Кайли что, рассталась с ним? Нет. Потому что она любит его и готова оставаться рядом с ним несмотря ни на что. – Теперь я злюсь. Так сильно, что вскакиваю с кровати, сражаясь с желанием вбить в него хоть немного разума. – Так что заставляет тебя думать, что я не останусь с тобой?

Его молчание еще больше распаляет мой гнев.

– Знаешь что, Джон? Да пошел ты! – Я стараюсь выровнять дыхание. – Совершенно ясно, что ты совсем не знаешь меня, раз думаешь, что я предам наши отношения, как только мы столкнемся с парочкой препятствий.

Наконец он отвечает мне низким, угрюмым голосом:

– Пожалуйста, можно мы больше никогда не будем говорить об этом?

Ни фига себе.

Я смотрю на него разинув рот, не в состоянии переварить то, что слышу. Не в состоянии слушать его секундой дольше.

– Ты прав. Мы больше никогда не будем об этом разговаривать. – Я хватаю с пола сумку и накидываю ремень на плечо. – Потому что я ухожу.

Мне удается достучаться до него. Нахмурившись, парень медленно поднимается на ноги.

– Грейс…

Я обрываю его:

– Нет. Не хочу больше слушать этот бред. Оставляю тебя здесь страдать дальше, а когда ты закончишь предаваться жалости к самому себе, возможно, мы поговорим как разумные люди. – Охваченная злостью, я шагаю к двери. – И на всякий случай, если моя реакция на твой идиотизм не является демонстрацией очевидного, придется внести ясность. – Я разворачиваюсь, чтобы сердито взглянуть на него. – Я люблю тебя, тупой придурок.

И, хлопнув дверью, я вылетаю из его комнаты.

Логан

Мне требуется гораздо больше времени, чем следует, чтобы очнуться от своего шокового транса. Мой рот то открывается, то закрывается, глаза безостановочно моргают, а я все продолжаю смотреть на дверь, в которую только что выскочила Грейс.

Она абсолютно права. Я придурок. И я сомневался в ее верности нашим чувствам. И…

Стоп. Она любит меня?

Мой рот вновь открывается. Да так и остается. Я сижу разинув рот в буквальном смысле, потому что ее последние слова наконец-то зафиксировались в моем сознании. Идиот. Она любит меня. Даже после того, как я обвинил ее в нашем гипотетическом разрыве и сказал, что она оставит меня, когда настанут тяжелые времена, Грейс все равно сказала, что любит меня.

И я позволил ей уйти.

Да что, черт побери, со мной творится?!

Я выбегаю из комнаты и спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вряд ли Грейс уже успела вызвать такси или дошла до автобусной остановки, а это значит, она еще на крыльце или подходит к концу улицы. А это, в свою очередь, значит, что я еще могу догнать ее.

Скользя на повороте, я влетаю в прихожую, как чертов мультяшный персонаж, и замираю, увидев у двери Гаррета. Затем с улицы до меня доносится шум двигателя, и мое сердце опускается к полу, как мешок с кирпичами.

– Ханна отвезет ее домой, – тихим голосом сообщает Гаррет.

От досады выругавшись, я распахиваю настежь дверь, но вижу лишь удаляющиеся габаритные огни машины Ханны. Проклятье!

Я разворачиваюсь и бегу по ступенькам наверх, где хватаю телефон и набираю номер Грейс. Меня переводят на голосовую почту, и я отправляю ей сообщение.