Эль Кеннеди – Метод Чарли (страница 43)

Беккет тоже этого не хочет. Он отговорил меня писать ей второе сообщение после того, как я отправил «Рад, что ты добралась домой, спасибо за сегодняшний вечер», когда мы вернулись домой.

Я бы с удовольствием увидел её снова сегодня вечером, но позже мы играем первый матч из двухматчевой серии на этих выходных. Тренер Дженсен, который обычно ждёт нас на льду на тренировке, сегодня находится в раздевалке, когда все начинают заходить. Его сопровождает высокий мужчина с седыми волосами и ярко-голубыми глазами, которого я, кажется, видел раньше, но не могу вспомнить где. Новенький одет в серую толстовку Брайарского университета, и у него на шее висит свисток.

Тренер ждёт, пока комната заполнится, прежде чем хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Заткнитесь, — рявкает он, и через несколько секунд воцаряется тишина. — У меня объявление. Это тренер Холлис. Он присоединяется к тренерскому штабу с сегодняшнего дня. Входит в команду до конца сезона.

Все ждут, когда он продолжит. Он не продолжает.

— Увидимся на льду, — резко говорит он и уходит.

— Он ни капли не изменился, — говорит тренер Холлис, сияя от уха до уха. Он тоже хлопает в ладоши. — Ладно, я буду краток. Я Майк Холлис. Можете называть меня Тренер или Холлис, или Майк — честно говоря, я не привередлив. Имена ничего не значат.

Рядом со мной Кейс тихо фыркает.

— Есть только одна вещь, которая имеет значение, — продолжает Тренер/Холлис/Майк, — поэтому мне нужно, чтобы вы, ребята, открыли уши и действительно послушали меня сейчас, хорошо? Своими ушами.

Мы с Кейсом переглядываемся. Я всё ещё не совсем понимаю, что думать об этом парне. Он кажется… колоритным.

И я внезапно вспоминаю, где я его видел. Он выходил из кабинета Дженсена в тот день, когда я пришёл поговорить с тренером о навязчивых интервью моего отца.

Кстати об интервью, сегодня у меня одно после тренировки. Писатель из Capitol Magazine наконец-то смог назначить мне дату.

— Мои дочери под запретом, слышите меня? — суровые глаза Холлиса обводят раздевалку. — Близняшки и Аника слишком молоды для вас, так что даже не смотрите на них, блядь. Но Эр Джей подходящего возраста — особенно на неё не смотрите. Это не обсуждается. Моя жена убьёт вас без колебаний. Она страшная женщина. Так какое правило?

Слышится невнятный ропот. Какое правило? О чём это он? Никому нет дела до его дочерей.

— Давайте все повторим правило, — говорит он, жестом предлагая нам говорить. Когда все продолжают на него смотреть, он раздражённо ворчит. — Повторяйте за мной: ваши дочери под запретом.

После паузы по комнате разносится хор голосов.

— Ваши дочери под запретом.

— …под запретом, — заканчивает Патрик, который включился в скандирование с опозданием.

— Вы хорошие парни, — говорит Холлис, твёрдо кивая. — Ладно, экипируйтесь.

Комната снова наполняется говором, все поворачиваются к своим шкафчикам, чтобы приготовиться. В соседней кабинке Райдер стягивает с себя толстовку. Его голова появляется одновременно с тем, как наш новый помощник тренера подходит ближе.

— Эй! Люк! Ты помнишь меня со своей свадьбы, да?

Райдер надевает безучастное лицо. Я его не виню. На его свадьбе было около пятисот человек. Против его воли, конечно. Составлением списка гостей занимался отец Джиджи.

— Мои штаны порвались на танцполе, когда я делал шпагат? — подсказывает тренер Холлис. — Прямо по шву?

— О да! — восклицает Шейн с другого конца скамейки. — Я помню это! Это был убийственный шпагат, бро.

Шейн звучит так, будто говорит серьёзно. Чёрт, видимо, Диана действительно сделала из него танцора. Я одновременно впечатлён и напуган.

Холлис делает ещё шаг, официально вторгаясь в личное пространство Райдера.

Выражение лица Райдера не меняется, но я вижу, что он настороже, гадая, чего от него хочет этот чрезмерно энергичный человек.

— Слушай, — говорит Холлис, его тон достаточно серьёзен, чтобы встревожить меня. — Мне нужно, чтобы ты поговорил с Гарретом за меня.

— О чём? — спрашивает Райдер, хмуря лоб.

— Я хочу получить доступ к Папскому Чату.

— О. Э-э, извините, тренер, но я понятия не имею, о чём вы говорите.

— Папский Чат! — возмущённо говорит Холлис. Я не могу понять, возмущён он или расстроен. Может, и то, и другое. — Только по приглашениям, и эти придурки не дают мне присоединиться. Фицзи попал из-за связи с Ди Лорентис. Коннелли попал, потому что он, по сути, пытается бороться с Логаном за место лучшего друга Джи, но Логан не собирается это терпеть.

— Лёжа, — поправляю я.

Холлис моргает в замешательстве.

— А?

— Фраза «не собирается это терпеть лёжа».

— Какого чёрта кому-то лежать во время драки?

Я собираюсь объяснить, но Холлис издаёт очередной нетерпеливый звук и продолжает.

— И я сказал: ладно, я буду выше. Мне не нужно быть в этом чате. Мы с Конором можем создать свой собственный чат. Мы не близки, но можем стать. Никто не говорит, что мы не можем.

— Кто такой Конор? — слышу я чей-то шёпот.

Понятия не имею.

— А потом я узнаю, что Конор попал в чат в прошлом году! Джейк добавил его, потому что они женаты на сёстрах. — Холлис рычит. — Какого чёрта это моя вина, что я не родственник ни одному из этих придурков? Что? Я должен был трахнуть сестру Дина вместо того, чтобы жениться на своей жене? Вот в чём дело? Они хотят, чтобы я развёлся со своей женой?

— Я сейчас уйду, — говорит Шейн, а затем бесцеремонно просто… уходит.

Мы с Райдером и Беком остаёмся, каким-то образом застряв в этом разговоре, несмотря на прецедент, который только что создал Шейн. Мы могли бы поторопиться и надеть защиту, но никто этого не делает.

— Э-э, я могу написать ему позже, если хотите, — говорит Райдер нашему новому помощнику тренера.

— Сделай это сейчас. Я подожду.

— Эм. Да. Ладно, бро. Конечно. — Райдер бросает на нас взгляд, затем тянется к своему телефону.

•••

После тренировки я принимаю душ, переодеваюсь в повседневную одежду и еду обратно в Хастингс. Я выбрал «Деллас» в качестве места для интервью, потому что не хочу, чтобы какой-то случайный журналист из Вашингтона был у меня дома.

Колокольчик над дверью звенит, когда я вхожу. Я останавливаюсь, осматривая ярко освещённую закусочную, пока мой взгляд не падает на наиболее вероятного кандидата на роль приезжего. Женщина в дальней кабинке выглядит по-городскому. Блестящие, идеально уложенные волосы, безупречный макияж и белая шёлковая блузка, которая, кажется, сшита на её хрупкую фигуру.

Она замечает меня у двери и поднимает руку в бодром приветствии.

Я расстёгиваю куртку, пока иду к кабинке, кивая в знак приветствия.

— Мисс Диас?

— Зови меня Тесса, — говорит она. — Приятно наконец познакомиться с тобой, Уилл.

Я не думаю, что это было сказано как укор, но это определённое напоминание о том, что я откладывал это уже несколько недель.

Последнее, чего я хочу, — это садиться на интервью, но такова моя участь в жизни. Меня дёргают, как марионетку на сцене, а мой отец смотрит на меня сверху, дёргая за ниточки.

Тесса Диас кажется довольно приятной женщиной. Она ближе к моему возрасту, чем я ожидал — ей не больше двадцати пяти. Но она всё равно политический оперативник. Постоянный представитель медиа в Вашингтоне.

Другими словами, ей нельзя доверять.

Я устраиваюсь на сиденье напротив неё, провожу рукой по волосам, чтобы пригладить их после того, как ноябрьский ветер с ними расправился. Я заказываю кофе, когда подходит официантка, затем веду светскую беседу с Тессой, пока мою чашку не наполняют.

Тесса кладёт свой телефон на стол экраном вверх, открыв приложение для записи.

— Ты не возражаешь, если я запишу это?

— Не стесняйтесь.

— Отлично. Спасибо. — Она нажимает кнопку записи. — Итак. Уилл. Расскажи мне о своей матери.

Я одариваю её печальной улыбкой.

— Я думал, это должно быть о хоккее. Потому что этот вопрос опасной близок к сеансу терапии с незнакомцем.