Эль Кеннеди – Девушка за границей (страница 4)
Он закатывает глаза.
– У последней девчонки был паршивый вкус. – Ли ставит мой рюкзак рядом с комодом. – В любом случае здесь все самое необходимое. Не могли же мы оставить тебя спать на голом матрасе.
– Спасибо. Просто класс.
Он фыркает, но отмахивается от благодарности.
– И за то, что встретил, – добавляю я. С учетом всех обстоятельств, все могло пройти гораздо хуже. – Спасибо.
– Не за что, Эбби Блай. Если хочешь освежиться или принять душ, ванная в твоем распоряжении. Я принесу твои сумки.
После дороги я вся грязная и ужасно вымотанная, так что решаю последовать совету Ли и оставить приветственную беседу на завтра. Позже, лежа в постели с еще влажными волосами, я вслушиваюсь в новые звуки ночного дома. Пялюсь в потолок и осознаю, что понятия не имею, как быть с папой.
Район просто чудесный. Я неделями разглядывала фотографии в сети – любовалась обрамленными деревьями улочками, где так и хочется прогуляться, кафешками и книжными магазинами. В Лондоне большой спрос на недвижимость, и найти жилье рядом с кампусом было не так-то просто. Если я откажусь от этого дома, шансы найти что-то другое, подходящее мне по всем параметрам, будут ничтожными. И уж точно не в самый последний момент перед началом семестра.
Хотя папа, конечно, психанет. Узнав, что к чему, он ни за что не позволит мне здесь остаться.
И, раз мне негде будет жить, он с радостью утащит меня обратно домой.
Прощай, Лондон.
До чего странно. Я просыпаюсь под звуки машин, проезжающих под окнами, велосипедистов, рассекающих тротуар, собачников, выгуливающих своих питомцев. Район шумит, пробуждаясь ото сна, встречая новый день, а мне не доводилось слышать подобного уже несколько лет. На ферме слышно лишь пение птиц и тяжелые папины шаги, ведь рядом с нами нет ни единого дома. Когда-то давно, когда я была ребенком, и мы жили в Лос-Анджелесе, из окна моей спальни был слышен грохот мусоровозов и стерео из автомобилей. Звуки снаружи напоминают мне, как далеко я оказалась от дома и как близко к одному из величайших городов мира. Теперь намеченное приключение кажется настоящим.
Достаточно лишь стряхнуть усталость от долгого перелета, и мысли прояснятся. Я чувствую аромат бекона, сосисок, яиц и тостов, и желудок начинает недовольно ворчать. Видимо, соленых палочек, оставшихся после самолета, на ужин недостаточно.
Спустившись на первый этаж, я с сомнением останавливаюсь на пороге кухни. Там уже гремят приборы и сковородки, кто-то щелкает дверцами шкафчиков. Ощущение как в мини-отеле, где вечно кажется, что ты вторгаешься куда не следует, а тебе никто не рад. Я теперь живу в этом доме, но вроде как не совсем.
– Хорошо, что ты встала, – приветствует меня Ли, поглядывая через плечо. Он стоит у плиты. – Я гадал, весь день ты проспишь или нет.
– Разница часовых поясов обычно настигает меня на второй – третий день. Я, скорее всего, всю ночь буду бодрствовать.
Его внешний вид несколько отвлекает. Ли полностью преобразился, как будто вчерашняя ночь была галлюцинацией. Сегодня он одет как человек, собравшийся провести день в городе – на нем хорошо сидящие темно-синие брюки-хаки и отглаженная рубашка на пуговицах, жилет и шелковый галстук-бабочка, коричневый кожаный ремень. Глаза прячутся за очками в толстой оправе, и он кажется совершенно другим человеком.
– Садись. – Он ставит на стойку тарелку с ножом и вилкой. – Для полного английского завтрака ты, наверное, не готова. Начнем с малого.
И он нагружает мою тарелку таким количеством холестерина, что можно гиппопотама уложить. Хотя я не жалуюсь.
– Пахнет просто класс! – Он еще не успел переложить мне всю порцию со сковороды, а я уже набиваю рот яичницей. Не столько ради вкуса, сколько из желания съесть все до кусочка.
Ли посмеивается себе под нос, качает головой.
– Что? – спрашиваю я, прикрыв рот рукой.
– Американцы. Все-то у вас
– А. – На столе стоит кувшин с молоком и несколько пустых стаканов, так что я наливаю себе и запиваю яйца. – Яичница просто великолепна.
– Уже лучше.
– Ты в порядке, приятель? – в кухню вплывает высокий, поджарый и мускулистый парень с короткими каштановыми волосами. Он босиком, в мятых джинсах и такой же футболке. Похоже, он в таком виде и спал. – А это кто?
– Эбби, это Джейми, – представляет Ли и готовит еще одну тарелку для вновь прибывшего. – Джейми, это Эбби.
Джейми – типичный бледный англичанин. Я таких видела в романтических комедиях и рассчитывала увидеть в Лондоне вживую. Он берет с плиты чайник и наливает себе чашечку, садится рядом со мной за стол и с шаловливой улыбкой хватает у меня с тарелки кусочек бекона.
– Привет, Эбби. – Он нарочито хлопает ресницами, и я уверена, что такое поведение вкупе с аристократическими чертами лица и шикарной улыбкой выпускника частной школы всегда срабатывает с девушками. – Хорошо спала?
Я энергично киваю.
– Великолепно.
Ли фыркает.
Джейми кивает мне.
– Замечательно.
Ли, помахивая лопаткой, указывает на тарелку сосисок.
– Мне и ей сделать порцию?
Хотя вопрос адресован Джейми, тот даже не поднимает взгляда от тоста, сосредоточенно намазывая его джемом.
– А это кто? – пренебрежительно спрашивает он.
– Ты меня спрашиваешь, потому что не помнишь ее имени? – сухо уточняет Ли.
– О ком мы говорим? – с любопытством вклиниваюсь я.
– Вот ведь вопрос, а? – Ли склоняет голову, заслышав скрип пола наверху. Кто-то торопливо проходит по этажу, потом захлопывается дверь. – Не говорите мне, что это Джеки стал таким легким на ногу.
Джейми пожимает плечами и говорит – видимо, своему тосту:
– Мыши, наверное.
Шаги раздаются снова – на сей раз куда более медленные и тяжелые. Кто-то спускается по лестнице. И вскоре выясняется, что принадлежат звуки бронзовой от загара горе мышц – светловолосому парню с голым торсом и легкой щетиной. У него столько кубиков пресса, сколько у меня ресниц не найдется. Видимо, это Джек. Хотя он легко сошел бы за Тора. Ему разве что гигантского молота не хватает.
Клянусь, я буквально слышу в голове голос Элизы.
– Вы знаете, что наверху бегает полуголая женщина? – тянет он с сильным австралийским акцентом, а потом плюхается на стул с другой стороны от меня.
Он тянется за своей порцией яичницы и попутно одаривает меня такой очаровательной улыбкой, что весь мой мир сдвигается с привычной оси.
Святые угодники. Никогда не видела вживую такого привлекательного мужчину. Идеальная квадратная челюсть и очаровательные ямочки на щеках. Бицепсы размером с мои бедра.
– Остаются подозрения, что она являет собой несколько мышей в костюме человека, – заявляет Ли, с сарказмом поглядывая на Джейми, который по-прежнему всецело поглощен завтраком.
Джек украдкой посматривает на меня.
– Ты ведь не несколько мышей в костюме, верно?
Я качаю головой.
– Я Эбби. Можешь звать меня… э-э… Эбби.
О боже.
Его губы подергиваются в усмешке.
– Я Джек. – Пауза. – Зови меня Джек.
У плиты фыркает Ли. Я могу лишь догадываться, какие красные у меня сейчас щеки.
К счастью, Джек избавляет меня от мучений, не заостряя внимания на моем внезапном помутнении сознания.
– Ясненько. Значит, мы с Эбби не мыши. Рад, что с этим разобрались.
Глаза у него невозможного, завораживающего голубого цвета. Космические и сияющие, и я осознаю, что пялюсь, только когда он со знающим видом ухмыляется и подмигивает, намекая, что поймал меня на горячем.
– Я просто волнуюсь о бедной девушке. – Ли встает по другую сторону стола и принимается ковыряться в завтраке, но в основном он поглядывает на Джейми, чтобы тот осмелился посмотреть в ответ. – Как думаешь, она потерялась?
– Нет никакой девушки, – упрямо откликается Джейми. Солит яичницу и с каждым мгновением негодует все больше.