Эль Бланк – Сирена иной реальности (страница 58)

— Не делай из меня глупца! — рявкнул Ален, даже не допуская иных причин плохого самочувствия. — Ты пыталась убить меня! Не знаю, как и кто тебя надоумил, но сейчас мне стало лучше. Неспроста ты упрямо не убирала руку с моей шеи! Я едва не упал замертво. Надеюсь, после наказания ты в полной мере осознаешь свою ошибку, раз не пожелала прислушаться к предупреждению!

— Куда ты меня тащишь? — всхлипнула я, с усилием сдерживая нарастающую панику. — Вновь запрешь в комнате?

— Не угадала! Не заслуживаешь такой чести…

Пинком распахнув дверь, Аленнар стремительно прошел вглубь покоев. Будь ситуация иной, я бы несомненно отдала должное мастерам, которые занимались украшением комнат для молодых супругов. Здесь все буквально сияло новизной и было оформлено со вкусом. Нежные голубые тона стен и занавесей, белый потолок, атмосфера уюта и романтики, изысканная мебель…

Однако все это отразилось в моем сознании лишь как фон и тут же исчезло, сметенное иными впечатлениями и проблемами.

Тем, как Ален бесцеремонно бросил меня на лежанку. Моими суматошными движениями с намерением немного приподняться и отползти в сторону. Мужчиной, рванувшим следом, перехватившим мои руки и нависшим сверху. Попыткой восстановить дыхание, прервавшееся от ужаса того, что может за этим последовать. Перекошенным злобой лицом, на котором одновременно с этим было написано и наслаждение моим страхом…

— Опустишься до насилия? — нашла я в себе силы его обвинить.

— Нет, дорогая женушка, это слишком просто… — оскалился Аленнар. — У меня другие планы. А ты учись ждать. И терпеть.

Еще несколько мгновений он упивался моим беспомощным положением, прежде чем вытащил из шлевок брюк ремень. Перевернув меня на живот, туго стянул им запястья, а потом, сорвав со штор придерживающие их шнуры, связал и ноги тоже. Вновь уложив на спину, присел рядом и, погладив меня по щеке, сочувственно назидательно укорил:

— Сама виновата.

Только мне было уже не до душевных терзаний. Ни слушать Алена, ни видеть я уже не хотела. Не осознавая своих действий, дернула головой, пытаясь укусить его руку, и выкрикнула:

— Я тебя ненавижу! Думаешь, буду молчать? Ошибаешься! Хватит! Пусть слуги не осмелятся мне помочь, но королева точно переполошится, если ей доложат.

Брови Алена сошлись у переносицы, а в глазах полыхнула ярость.

— Не смей впутывать сюда мою мать! Достали ее нотации, а ты вынуждаешь меня снова и снова оправдываться перед ней!

Кулаки сжались, сминая простынь. Раздался треск разрываемой ткани, и я испугалась, что он меня ударит. Однако ошиблась. Оторванный кусок, скрученный в жгут, лишил меня возможности говорить.

— Пожалуй, будет лучше, если до вечера ты помолчишь, — припечатал Ален. — С голоду не помрешь, а послушания прибавится. Я за это время подготовлю для тебя… развлечение. Уверен, тебя оно впечатлит и не оставит равнодушной.

Наконец, удовольствовавшись тем, что по моим щекам катятся слезы, он пошел к выходу.

— Что случилось, Ален? — Едва открылась дверь, как в комнату ворвался встревоженный женский голос. — Мальчик мой, что происходит? Вы поссорились?

— Мам, ну вечно ты все усложняешь… — Ответ раздался не слишком довольный. Видимо, Аленнар не ожидал, что королева бросит гостей. — Просто Лио переволновалась и почувствовала себя плохо.

— Давай я помогу, побуду с ней рядом! Бедная девочка, такой ответственный день! — запричитала Ремидайя, несомненно пытаясь зайти в дверь, которую сыночек предусмотрительно прикрыл. Однако то ли не слишком плотно, то ли доски были слишком тонкими, потому что приглушенно, но разговор я продолжала слышать.

— Не нужно, она прилегла, пусть поспит. Я уже позаботился о своей жене. Лучше предупреди подданных, что ритуал изгнания твари будет завтра, а не сегодня…

Голоса стихли, а мне осталось лишь переживать, думать и вспоминать.

Я не винила Арктура в неудаче. Он не мог предвидеть, что я не справлюсь. Верил в меня, учил, поддерживал, заботился, берег мои чувства… Я была ему благодарна за все, особенно за то, что он не пошел на поводу у Рината Аркадьевича.

Дух лаборатории с самого начала скептически отнесся к нашей идее. И предлагал воспользоваться совсем другим, самым простым способом. Доказывал, что мы будем идиотами, если пойдем на риск. Убеждал не использовать крайние меры. Твердил, что совершенно не важно, когда и как заснет Ален, главное, чтобы в этот момент я была с ним рядом. А это значит, что самым подходящим шансом стала бы брачная ночь. Вернее, ее завершение.

Выслушав его, Арктур пришел в ярость. Да и мне подобные предложения не понравились. Близкие отношения с Аленом казались предательством. Арктур не заслуживает такого.

В итоге Ринат Аркадьевич все же к нам прислушался. Даже предложил еще один способ, который я бы с радостью испробовала, если бы… Если бы Ален не запер меня в комнате. Увы, но добыть сонный порошок можно только в поселении эсов, а мне даже некого было туда отправить. Новые фрейлины не внушали доверия, а слуги несомненно бы доложили моему надсмотрщику.

А теперь выбора у меня не осталось. Не знаю, что за «развлечение» для меня готовит Аленнар, но близких отношений уже не избежать. А после этого… Захочет ли Арктур возвращаться к той, которая уже принадлежала другому?

Ожидание тянулось бесконечно. С мыслью о том, чтобы освободиться, пришлось расстаться после безуспешных попыток дотянуться до узла на ногах. Сидеть на покрывале было неудобно, а сползать с постели на пол — бессмысленно. Потому я так и лежала. Прислушиваясь к далеким неразборчивым голосам, потеряла счет времени. То ли заснула, то ли впала в забытье.

Очнулась от стука двери. За окном уже стемнело, а без освещения предметы в комнате виделись неясными контурами. Но мне не нужен был свет, чтобы понять — вернулся Аленнар.

— Спишь? — негромко поинтересовался он.

Голос его был… спокойным. Красивым, ровным, без эмоционального надрыва. Так мог бы спросить заботливый муж, не желающий тревожить покой отдыхающей жены.

Маленький светильник в его руках вспыхнул, озарив лицо и разогнав сумрак. Поставив его на пол, Ален опустился на перину рядом со мной.

— Эх, Лио… — задумчиво пожурил он, ласково, без нажима и излишней наглости погладив мою ногу через ткань юбки. — Ты переходишь все границы. Смотри, до чего меня довела! Одно дело — легкое сопротивление в попытке меня раздразнить, и совсем другое — когда ты не можешь усмирить свое упрямство, провоцируя меня на наказание. Тебе нужно научиться вовремя признавать ошибки и уступать.

Разумеется, как всегда в восприятии Аленнара, виноват кто угодно, только не он. Не допускает даже мысли, что его поступки и намерения далеки от нормы. Потому и перекладывает ответственность на других. На меня, на свиту, на эсов…

— Я тебя развяжу, если обещаешь вести себя тихо и прилично, — продолжил Ален. — Не позорься перед слугами и гостями, иначе сначала мне будет за тебя стыдно, а потом… — Он наклонился, прихватив пальцами мой подбородок, и выдохнул прямо в ткань, лежащую на губах: — А потом тебе будет… неприятно. — Он помолчал и чуть заметно, но уже раздраженно высказал: — Ну хоть кивни, если поняла, а то лежишь, как неживая… Вот и замечательно, — довольно хмыкнул он, увидев желаемый результат.

Свобода от пут комфорта мне не добавила. Руки затекли, да и на ногах удержаться было трудно. Пока я пыталась привести себя в пригодное для передвижения состояние, Ален ждал. Без особого энтузиазма заявил:

— Могу донести.

Но я не воспользовалась этим «щедрым» предложением. Не хотела лишний раз чувствовать себя зависимой от него.

Не обращая внимания на покалывание в затекшем теле, я последовала за Аленом. Вернее, под руку с ним, потому что иных вариантов он мне не оставил. И, наверное, к счастью, что в этот ночной час на нашем пути никто не встретился, потому что если со стороны мы и смотрелись образцовой парой, то мое выражение лица точно не соответствовало облику счастливой жены. И с этим я, увы, ничего не могла поделать.

На площади нас ожидали трое верров с всадниками и один — без. На него Аленнар меня и посадил. Даже не интересуясь, хочу ли я ехать вместе с ним, забрался и сел позади.

Само собой, он меня придерживал, чтобы не свалилась. Иногда, на поворотах и спусках, даже крепко держал — не входило в его планы по возвращении вместо брачной ночи тратить время на лечение моего разбитого лица. На завтра назначена публичная церемония, на которой будут присутствовать уже не только придворные, но и эсы, и простые стражи-сирены из районов, так что лишние подозрения и вопросы подданных Алену ни к чему.

Мне не давал покоя вопрос, куда мы едем и зачем. Первым порывом было спросить и выяснить, но я все же сдержалась. Мое неравнодушие однозначно доставит Аленнару удовольствие и даст возможность меня помучить какой-нибудь многозначительной, но ничего не объясняющей репликой.

Темнота, которая на выезде из дворца казалась скорее плотными сумерками, сейчас превратилась в густой мрак. Поэтому и скорость передвижения была не самой высокой, и ехать приходилось следом за скачущим впереди всадником. Он был единственным, кто держал в руках светильник, помогая своему верру видеть путь.

Впрочем, я и без подсказок скоро поняла, что целью поездки является, — побережье. Шум прибоя нарастал, да и воздух приобрел знакомый с детства запах моря. Судя по длительности пути и скорости, это явно не королевский парк, но и не самая удаленная от него часть. И нехорошее предчувствие тут же сдавило мою грудь. Ох, не просто так Ален привез меня сюда! Может, хочет устроить репетицию? Сомневается, справлюсь ли я на церемонии? Или будет практиковаться сам, чтобы завтра призвать из пучины самую опасную тварь? Такое никому не дозволено делать заранее, потому и двигаемся мы практически в темноте, скрытые от посторонних взглядов. Фантазии о громадном чудовище и хрупкой сийринне не стоят позорного разоблачения.