Эль Бланк – Сирена иной реальности (страница 37)
Да какого… здесь происходит?!
Оборвались не только мои мысли, но и яростное восклицание Лио.
— Ненавижу! Я за тебя не выйду! — было последним, что она успела крикнуть, прежде чем рот ей снова закрыли. А потом еще и положение сменилось на горизонтальное.
Скрипучий, как снег, песок под спиной… Тяжелое тело мужчины, навалившееся сверху… Жесткие губы, сминающие и заявляющие свои права… Руки, с не менее бесцеремонной жадностью задирающие юбку и до боли сжимающие кожу…
Вот честно, не знаю, чем бы все закончилось, если бы рядом не раздался спокойный голос Веленнара:
— Неподобающее место вы выбрали. Недостойно правителя проводить брачную ночь на берегу как простолюдину. Песок, опять же… Кости…
Тяжело дыша, Аленнар приподнялся. Глаза Лио были полны слез, и потому я больше догадался, чем увидел, насколько мало рассудка в его взгляде. Ярость и похоть начисто вышибли из его головы остатки человечности. Но он хотя бы остановился…
Уверен, остановился не из-за вернувшегося рассудка, а из-за желания соответствовать царственному статусу. Опускаться до уровня простых эсов в его планы не входило.
Тряхнув головой, словно прогоняя наваждение, принц молча поднялся на ноги. Рывком поднял невесту и, совсем не церемонясь, перекинул через спину верра.
Кажется, это был «скакун», что купила Лио, а не его собственный, потому что послушался тот седока не сразу. Бросив: «Возвращаемся», — Ален сосредоточился на управлении животным.
С Лиодайей он так иле заговорил, хоть и придерживал, чтобы не свалилась от тряского хода по неровной поверхности. По всей видимости, не хотел, чтобы на церемонии невеста появилась с разбитым лицом. Лишь когда остановился у загона позади замка и спустил Лио вниз, поставив на ноги, соизволил сообщить:
— Я готов счесть твои слова глупой шуткой и простить. На этот раз. Но учти, он будет последним. Приведи себя в порядок, родители ждут нас к ужину. Надеюсь, у тебя хватит ума не огорчать их и твое поведение будет достойно будущей королевы.
ГЛАВА 7,
в которой Арктур ищет ответы, а Лиодайя вспоминает прошлое
Женские слезы…
Не скажу, чтобы я относился к ним с раздражением, но и особенного сочувствия никогда не испытывал. Раньше. Наверное, потому, что причины этой эмоциональной реакции всегда казались мне надуманно преувеличенными. По крайней мере, моя бывшая частенько прибегала к слезам лишь как средству добиться желаемого. Я не дурак, прекрасно осознавал попытки собой манипулировать и видел, насколько быстро высыхали мокрые дорожки, едва жена понимала, что я сдался и эффект достигнут или я несговорчив и продолжение бессмысленно.
Сейчас же я воспринимал рыдания Лиодайи совсем иначе. Ее паника и отчаяние мне были понятны, близки настолько, словно это я сам ощущал безнадежность от осознания произошедшего. Она не притворялась, не лукавила, не пыталась вызвать к себе сочувствие, просто оплакивала тех, кто погиб, и страдала от вероломства жениха, который нарушил все свои обещания. А меня мучило чувство вины — ведь я, как всесильный дух, ничем не помог ей. Фактически позволил свершиться беззаконию. Бедная девушка разочаровалась во всех, кому поверила. Осознала, что попала в ловушку, из которой нет выхода.
И пусть я на самом деле ничем не мог ей помочь… Все равно. Я подарил ей веру в защиту и покровительство духа Дайяра, обнадежил, не имея на то ни прав, ни реальных возможностей. Поступил глупо, безрассудно, легкомысленно не учел всех сложностей и нюансов этого мира. И потому теперь малодушно скрывался, вновь превратившись в безмолвного наблюдателя.
Рядом с Лиодайей, пытаясь помочь и хоть немного успокоить, хлопотала Омили. Она была такой же жертвой обстоятельств: не могла сопротивляться грубой мужской силе и наверняка в той же мере, что и ее госпожа, испытала боль предательства человека, которому доверилась. И тем не менее фрейлина нашла в себе силы довести Лио до ее комнат, помочь умыться и переодеться. Она, притом что сама пострадала, держала себя в руках, даже ее голос, полный горьких ноток, был не истеричным, а просто расстроенным.
— Ужас… Как страшно… Бессмысленно, противно, гадко… Такая жестокость и равнодушие! Так обойтись с невиновными, пойти против своего долга воина… Я думала, слухи о друзьях принца все же не настолько близки к истине. И зря поверила в возможную порядочность Веленнара. А Аленнар… У меня слов нет! Унизить свою невесту перед подданными… О каком почтении перед будущей королевой в таком случае может идти речь? Для него вы как одна из тех доступных сийринн.
— Слухи… — В ее словах Лио ухватилась за то, что сочла важным. — Ты вроде про фрейлин говорила.
— Да. Но шептались среди придворных и о другом. Что драк’ов в казне подозрительно много, что в последнее время агрессивность тварей стала выше, а жертв — больше. Что дозоры плохо справляются со своими задачами, а принца и его свиту постоянно видят там, где чаще всего появляются твари. Вроде как и оправданно их присутствие — для проверки работы стражей, но все равно…
— Неужели никто не попытался выяснить истину? — в отчаянии всхлипнула «носительница».
— Чтобы разделить участь несчастных жертв? Доказательства как раз есть — все побережье полно костей. Вряд ли Аленнар оставляет в живых свидетелей. Свита покрывает его, не желая подставляться под удар. Да и сами они, похоже, не прочь нарушить древние законы.
— Омили! — тревожно выдохнула Лиодайя. — Но ты же… теперь знаешь. Видела. Ты и есть свидетель. — Она испуганно схватила за руку фрейлину, усаживая рядом с собой на пуф. — Он может и тебя… убить, если решит, что ты представляешь угрозу и хочешь озвучить порочащие его факты. Оставь меня, уезжай с послом. Грийнар тебя защитит, а на чужом острове ты будешь в безопасности, никто не посмеет тебя тронуть.
— Нет, я вас не брошу! — уверенно замотала головой фрейлина. — Теперь уж точно! Оставить вас одну с этими… — Омили одновременно со страхом и отвращением отозвалась о принце и его окружении. — Я верно служу своей королеве!
— Спасибо…
Обнявшись, подруги несколько минут сидели в тишине. Но воцарившееся в комнате спокойствие вовсе не означало, что в душах и мыслях девушек все было так же безмятежно. Тяжелые думы довлели над обеими.
— Странно… — неожиданно растерянно пробормотала Лио. — Все же странно, что Аленнар, раскрыв свою суть, позволил тебе вернуться из дозора живой. И со мной оставил…
— Может, из-за матери? Все же я ее родственница. Хотя даже если я ей пожалуюсь, то, как и раньше в ситуации с фрейлинами, родители закроют глаза на бесчинства сына. Или же… — Она нахмурила светлые брови, а на ее лице снова появилась тревога.
— Аленнар расчетлив. Ты нужна ему для союза с Грийнаром, чтобы вытянуть из посла побольше денег.
— Или он решил отдать меня Веленнару… — в ужасе прошептала Омили. — Видел же, как тот смотрел, а потом держал. Наверняка не хотел нарушить планы друга и допустить, чтобы тот «страдал», не успев насладиться желаемым. А вот когда Белен со мной… меня… вот тогда…
И снова девушки замолчали. Слез больше не было, однако вокруг них практически осязаемо разливалась атмосфера безысходности и отчаяния. В конце концов Лио вспомнила обидные «наставления» Аленнара и вновь принялась винить себя.
Если бы она не попросила жениха… Если бы осталась во дворце… Если бы…
Омилидайя с ней не соглашалась, разубеждая и доказывая, что несправедливо брать на себя груз чужой подлости и жестокости. Абсолютно не важно, кто стал инициатором поездки на побережье. Важно, кто призвал чудовище и наслаждался ужасающим зрелищем.
Разве Аленнар настоящий мужчина, если переложил ответственность на слабую женщину? Не поддержал, не защитил, а добил циничными речами. И Веленнар ему под стать, раз стал приспешником морального урода. А как умело он маскировался под порядочного среди всей сомнительной свиты…
Омили права. Только она не знает про еще одного виновного. Меня.
Зря я так думал и сожалел. Потому что, словно на беду, натолкнул девушку на явно крамольные для ее мира мысли.
— И зачем только дух Нар наделил сирринов такой силой? — горестно воскликнула Омили. — Потешил свое самолюбие, а нам принес страдания! Мы для духов-покровителей лишь развлечение.
— Что ты такое говоришь! Опомнись. Ведь милостью Дайяра выстоял остров Шиллидайи. Он даровал спасение.
— Спасение? Когда-то давно, наверное, так и было. Но сейчас… Разве сейчас Дайяру есть дело до чужих жизней? Где он был, когда вас едва не… — Фрейлина запнулась, не договорив, но тут же снова обрушила гнев на «меня»: — Почему не покарал Аленнара? Почему не отвел беду от невинных? Почему равнодушен к тому, что уже давно творится на нашем острове?!
— Он не равнодушен и не бездействует, — встала на «мою» защиту Лиодайя. — Он пришел, когда… — Она, так же как ее подруга, сбилась, лихорадочно соображая — поделиться тайной или скрыть. И все же призналась: — Я с ним… говорила. Он услышал мой зов, откликнулся на мое отчаяние.
Омилидайя отстранилась и внимательно, изучающе, с сочувствием посмотрела в глаза Лио.
— Я не сошла с ума от потрясения! — воскликнула моя «носительница». — Говорила не сейчас, а накануне переезда во дворец. Не могла смириться со свадьбой и молила о поддержке и добром слове… Ты же легенду о Шиллидайе читала?