Эль Бланк – Колечко для наследницы (СИ) (страница 32)
Однако едва ее глаза снова находят меня, ступор проходит.
– Простите, простите! Проходите! Ох, как же так! Мы не предполагали… Вот сюда садитесь, пожалуйста, – хлопочет незнакомка, отодвигая от стены и разворачивая ко мне плетеный стул. – Извините, у нас не слишком много удобств. Дом маленький. Еду я выращиваю и перерабатываю. Да и мясо тоже самим добывать приходится. Вай на охоту пошел… Ах, если бы мы знали!..
– Подожди, – опускаюсь на упругое сиденье и останавливаю словесный поток, потому что окончательно запутываюсь – так много женщина говорит. – Как тебя зовут? – начинаю с самого простого.
– Сейлисса.
Замерев передо мной, вионка судорожно мнет в пальцах испачканный оранжевым соком белый передник, надетый на темно-синее, почти черное длинное платье.
– Сядь, пожалуйста, – прошу, потому что не хочу, чтобы она нервничала так сильно. Да и мне удобнее будет расспрашивать.
Жду, пока она снимет передник, займет еще один стул, и лишь затем продолжаю:
– Ты и Ваймон, – имя брата дается мне с трудом, настолько сильно волнение, – давно живете в этом доме?
– Я – тридцать два года, – неуверенно улыбается Сейлисса. – Я здесь родилась. А Вай пять лет всего, после того как мы поженились.
Ничего не понимаю. Она, конечно, старше меня, но, учитывая, что иногда вионцы и до четырехсот лет доживают, совсем молодая. Сколько же лет брату было, когда он на ней женился?
– Ты говоришь, что здесь неудобно. Почему же не уехала? Муж не позволил?
– Ну что вы! – ахает вионка. – Разве я могла нарушить клятву и оставить вас? И за Ваймона я вышла только потому, что он согласился со мной жить именно здесь.
– Какую клятву? – Нехорошее предчувствие холодит грудь, с каждой секундой сильнее сковывая тело.
– Ждать, когда вы проснетесь. Оберегая ваш сон, жертвовать личным, не думая о себе. Ее мой прадедушка дал, но сыновей у него не было, так что такое же обещание дала моя бабушка. А потом мама. Ну и я.
– Сейла! Я вернулся! – не оставив мне времени на осмысление, врывается в дом веселый мужской голос.
Спустя секунду в дверях появляется симпатичный молодой вионец в бежевых кожаных брюках и свирте[2], надетом на голый торс. Светло-синие волосы убраны под повязку, чтобы не падали на лицо. Добрые яркие глаза, курносый нос, полные улыбающиеся губы, крупный подбородок. В одной руке оружие, видимо для охоты, потому что в другой добыча – пестроцветный раль, дикий родственник агралей.
– Ты не одна? – теряется незнакомец, опуская ношу на скамейку. – Это… Это она? – Он столь же потрясенно, как ранее женщина, смотрит на меня.
– Да, любимый. Наследница проснулась.
Сейлисса подходит к мужу, чтобы взять за руку и подвести ближе.
– Это мой муж, Ваймон. Я была так счастлива, когда мы познакомились. И вдвойне оттого, что Вай носит такое же имя, как и мой прадедушка. Он ведь был вашим братом.
Брат… Прадедушка? Она мне правнучатая племянница? Четыре поколения. Это же…
От ужаса, который завладел мной, волосы на голове шевелятся. Дрожь сотрясает тело, и я из последних сил заставляю себя спросить:
– Сколько лет прошло?
– Вы уснули в триста пятьдесят пятом, – мягко, понимая, как мне сложно, говорит Сейлисса. – Сейчас девятьсот семидесятый.
Больше шестисот?!
Я задыхаюсь. Воздуха не хватает, горло сжимает спазм от тошноты, в глазах темнеет…
– Я из дальних предков только бабушку помню. Но даже ее видела в раннем детстве, когда она уже совсем старенькая была…
Сейлисса, сидящая на краю дивана, держит меня за руку, успокаивающе поглаживая по тыльной стороне кисти. Я же, откинувшись на подложенные под спину подушки, вслушиваюсь в ее мягкий говор, находя в нем все больше знакомых интонаций. Таких привычных, родных, от которых хочется снова заплакать. И все же я держусь, стараясь сосредоточиться на смысле слов, а не на собственных переживаниях.
– Все, что о них знаю, мне мама рассказывала. А она говорила, что у прадедушки и прабабушки была самая необычная и романтическая история любви. Прабабушку звали Вария… – Родственница смущенно на меня смотрит и говорит, словно извиняется: – Вы, наверное, меня за нее приняли. Она в прадедушку влюбилась, а у него другая невеста была. Все думали, что прадедушка на свадьбе цветок фаворитки Варии подарит, а он вместо этого вывел ее на танец. А после этого отказался от права наследования и дал клятву охранять ваш сон. К невесте даже не подошел. Представляю, в каком все были шоке…
Да уж, это еще слабо сказано. Мать Ларилины, вне всяких сомнений, рвала и метала. Хорошо, что сделать ничего уже не могла. Вице-король, как мне кажется, отнесся к произошедшему философски. Он ведь амбиции проявлял, исключительно угождая жене, а не по личным качествам характера. Ну а сама несостоявшаяся невеста наверняка презрительно скривилась и сама попросила привязку сбить. Без каких-либо условий. Ибо незачем ей ребенок от того, кто к власти больше отношения не имеет. Она всегда была прагматичной, даже свою влюбленность использовала с выгодой.
Но хоть за судьбу брата я теперь спокойна. И за фрейлину. Они прожили жизнь с тем, кого любят, а это дорогого стоит.
– Поначалу все надеялись, что вы быстро проснетесь, – рассказывает дальше Сейлисса. – Королевская семья продолжала жить в замке, и прадедушка с прабабушкой тоже. Моя бабушка там же родилась. А когда король Литт умер и власть над Вионом перешла к младшему принцу, тот, видя, что вы по-прежнему спите, решил переехать в другой дворец, который бывший вице-король де’вРон построил как приданое своей дочери. Ее саму и ее мужа новый король выселил в родовое имение. Если они и были этим недовольны, то предпочли промолчать. За любые попытки ему противодействовать король Горан отправлял на казнь без разговоров.
Ого… Младший братец проявил характер и решительность, которых так не хватало уступчивому и покладистому Ваймону. Да и отец предпочитал все решать миром и согласием.
– Бабушка поздно вышла замуж, ей было уже восемьдесят лет. Так уж сложилось, что до этого никто не затронул ее сердце. Брак оказался счастливым, хотя и был заключен по расчету – прадедушка нашел жениха, который согласился поселиться в глуши. Ведь теперь старый замок не был центром светской жизни. И прислуги там осталось совсем немного. Кто-то просто не захотел жить в пустом замке, кто-то последовал за королем. Но больше уезжали потому, что боялись вас.
– Меня? – Удивление мое настолько сильно, что даже душевная боль на мгновение отступает в сторону.
– Ну да. – Сейлисса виновато на меня смотрит и убирает руки, нервно их стискивая и складывая на коленях. – Вы ведь не видели себя со стороны – не дышите, тело холодное, недвижное, а на щеках румянец и губы красные. Жуткое зрелище.
Теперь понятно, отчего замок в таком плачевном состоянии. Но все равно странно…
– Почему же меня оставили там, где уснула? Ведь можно было перенести в какую-нибудь постройку, за которой ухода меньше, – растерянно спрашиваю, надеясь, что ответ Сейлисса знает.
И она меня не разочаровывает.
– Ваша мама запретила. Все подумали, что вы умерли, а она первая заподозрила, что спите. Вернее, впали в леянский анабиоз. На Вион даже кто-то из леян прилетал, чтобы в этом убедиться. Он и сказал, что вас ни в коем случае нельзя перемещать. Вроде как в этом состоянии душа куда-то улетает, а обратно не вернется, если тела на прежнем месте не окажется. На Ле в ледяной глыбе полость вырубают и в нее ложится тот, кто уходит в анабиоз, чтобы его никто не потревожил и не помешал возвращению.
Эта традиция леян мне знакома. Правда, причины, по которой они ее столь неукоснительно придерживаются, я не знала. Теперь же мне остается лишь благодарить неведомого леянина за его признание. Скрой он правду, и я осталась бы в белом тумане навечно.
– Бабушка и дедушка жили в замке, пока были живы прадедушка и прабабушка, – продолжает рассказывать Сейла. – А когда те умерли, они начали строить этот дом. Правда, переезжать в него не стали, отдали дочери, моей маме, которая как раз замуж вышла. Мои родители больше ста лет вместе прожили, прежде чем я родилась. Папа утонул, когда мне пять лет было – его аграль сбросила в воду далеко от берега. Доплыть он не сумел. А мама умерла через год после нашей с Ваймоном свадьбы.
– Ее организм не выдержал нагрузки, – поясняет серьезный мужской голос. – Ведь она работала на износ, живя здесь в одиночестве, за замком присматривая, да еще и заботясь о маленькой дочери.
Я перевожу взгляд на молодого мужчину, который стоит, прислонившись плечом к косяку двери и сложив руки на груди. Вижу боль в его глазах, когда он смотрит на грустную жену, и в моей душе растекается горечь, смешанная с негодованием. Неужели Горан оказался не только жестким, но еще и бесчувственным правителем? Оставил брата и его семью без средств?
– Королевская семья ничем не помогала? Никому? – сдавленно спрашиваю, чувствуя, что готова расплакаться от обиды.
– Нет, что вы, средства выделялись, пока был жив король Горан, – успокаивает меня Сейлисса, и мне становится стыдно, что я плохо о брате подумала. – Но его наследник не успел вступить в права наследования. Война ведь шла. Король Мьер, а ему тогда уже около двухсот лет было, и его сын, принц Эйрон, едва достигший совершеннолетия, защищали подступы к системе Адапи. До этого вионский флот трижды отбрасывал нападавших без особых потерь. Но в этот раз им не повезло. Флагманский крейсер подбили. Нападавшие не тронули оставшуюся без защиты планету, они удовольствовались тем, что захватили почти все корабли. На Вион вернулось всего три экипажа из сорока. И принцев среди них не было. Пропали без вести, как и остальные. Никто так и не знает, погибли они или попали в плен. Это сто пятьдесят лет назад произошло, как раз когда мои родители поженились. С этого момента и поддержка прекратилась.