Эль Бланк – Её монстр (страница 65)
– Ты права, девочка, права, – вздохнула Лилия. Морщинки на ее лбу чуть разгладились. – Я же не против, все понимаю. И необходимость перемен, и то, что эдаити с их телами – наше спасение и будущее. Просто… Не обращай внимания, – она махнула рукой, – это эгоизм, несомненно. Недостойное качество.
Старейшина отступила, исчезая в полумраке хода, ведущего в подземелья.
Кин после каждой разведки возвращался в порванной одежде.
– А сегодня в мокрой, – удивленно засмеялась Троя, когда, развернувшись к ввалившемуся в их жилой блок эдаити, увидела перед собой дорогое лицо, обрамленное влажными черными волосами.
Верхняя губа Кина приподнялась в улыбке, обнажая острые клыки.
– Душ принял в кристаллическом лесу. Не захотел тащить сюда болотную грязь. Да и ты бы вонь не вынесла.
– Руку не сломал? – молодая женщина с подозрением осмотрела развеселившегося эдаити. Непрошибаемо каменные деревья-кристаллы в лесу она хорошо помнила.
– Нет, ствол был маленький.
– Переодевайся. Ты, разумеется, и в таком наряде можешь щеголять, не опасаясь заболеть, но мне от одного твоего вида становится холодно.
Троя достала с полки и протянула мужчине сухие брюки и куртку. Пока тот менял одежду, прибрала кровать. Через минуту она вместе с Кином уже шла в столовую – еще одну пещеру, оборудованную как место для общения, отдыха и приема пищи.
Теперь редко кто ел в одиночестве в своих жилых каютах – привыкшие постоянно быть вместе, эдаити предпочитали общие трапезы. А к ним с удовольствием присоединялись люди. Да и пища стала более разнообразной и вкусной, нежели суп из сопры, трофы – тонкие мелкие грибы, растущие в земле, или, совсем изредка, склизкая тощая «рыбешка», плавающая в подземных колодцах.
В меню золерян появилось жареное и вареное мясо многоножек, богатые витаминами и потому питательные сочные пряные шишки, зародыши зеркальных озер, которые эдаити с легкостью находили в кристаллическом лесу. Последние по составу оказались так похожи на белок птичьих яиц, что даже брезгливость Трои отступила, а рацион общины пополнился выпечкой – пластины молодой сопры при высушивании на свету на поверхности и последующем измельчении давали специфический, но вполне сносный аналог муки.
С наслаждением жуя хлеб, к вкусу которого уже привыкла, Троя услышала громкое «Не хочу!» и невольно оглянулась на соседний столик, за которым сидели Риш и Орш.
Эти двое эдаити, впрочем, как и остальные пары, всегда разговаривали вслух. Тем самым были похожи на обычных людей куда больше, чем…
Взгляд молодой женщины переместился на другой столик, где, уставившись в тарелки, молча и сосредоточенно жевали мужчины-эдаити – Щег, Хем и Риз.
Конечно, они разговаривали, но местные не подозревали об этом, поражаясь молчаливости и уровню взаимопонимания, присущим новеньким.
Контраст был настолько разительным, что Троя не сдержалась.
– Кин, – шепотом позвала, наблюдая, как исчезает во рту голодного разведчика очередной кусок шашлыка из многоножки. – И все же… Мне давно не дает покоя вопрос, но все как-то не получалось спросить. Почему ты слышишь то, что я думаю, а другие эдаити нет? Вы даже женщин своих не слышите… Это в ваших телах заложена такая способность? Вроде как сигнал близости? Или мы с тобой какими-то особенными оказались? Когда ты меня коснулся…
Она не договорила, но мысленный голос Трои звучал для Кина как всегда отчетливо, дополняя сказанное вслух:
Точного ответа эдаити не знал. Но давно понял – если бы дело было только в физиологии, то есть притяжении тел, вряд ли он слышал бы мысли женщины так же хорошо, как и мысли собратьев. Так что с большей вероятностью можно было предположить именно некий резонанс, настроивший его истинную сущность на след вожделенной и упущенной пищи…
– Побочный эффект соприкосновения, – сообщил в итоге.
– Значит, это может сработать и у других? – воодушевилась Троя, в голове которой тут же родилась масса с этим связанных перспектив.
– Вполне вероятно. – Кин прищурился и хищно обнажил клыки. – Только ведь, кроме меня, никто из эдаити не пробовал коснуться своей сущностью добычи и при этом не выпить ее полностью. Да и вряд ли кто-то рискнет. Это сложно – начать питаться, сделать глоток и остановиться, не получив желаемого сполна. Хотя, разумеется, мы можем попробовать. Если кто-нибудь из девушек готов пойти на риск…
Троя сдавленно сглотнула, побледнев. Представила трагичный итог неудачного опыта и активно замотала головой, отказываясь.
– Нет уж, обойдемся без экспериментов.
Соглашаясь, Кин кивнул, но с заминкой, отметив для себя факт, что, пусть и односторонняя, возможность мысленного общения с «глухими» женскими особями реальна. Как и то, насколько заинтересовала эта догадка собратьев…
Скрипнув, приоткрылась дверь, пропуская на залитую синеватым светом террасу светловолосую женщину. Конечно, она знала, где можно в это время отыскать подругу, неизменно сбегающую сюда, чтобы вспомнить о временах, когда Кин обещал ей вернуться.
Троя, отреагировав на звук, приоткрыла зажмуренные глаза, быстрым взглядом обежав ладную фигурку матери Михи. Бросив лаконичное «Нет», она снова прикрыла веки, откидываясь на спинку широкой скамьи.
Что это было? Наитие? Женская интуиция? Неизвестно. Но стоило Лайсе показаться – Троя все поняла.
– Что «нет»? – Лайса с неизменной неуверенностью оглянулась, не слышит ли их еще кто-то. Более осторожной и боязливой женщины мир еще не знал.
– У тебя на лбу все написано.
– Ты мысли читать научилась? – подруга хмыкнула, возвращая Трою к мыслям о Кине.
Грустная тема. И, если вдуматься, – форменная трагедия. Ведь никаких секретов и личного пространства.
– Эта шутка из твоих уст не звучит.
– Тогда как ты догадалась?
Хрупкая Лайса, при всей разнице в возрасте, неизменно казалась Трое юной и наивной. Бывает такой тип женщин, над которыми годы не властны. И материнство им только к лицу.
– Говорю, на лбу написано. Я одного не пойму: как вы умудрились? Кто верещал, закатывая глазки, что страшно-страшно? Что ближе чем на пару метров к нему – такому огромному, клыкастому и вечно угрюмо молчащему – не подойду? Явно же подошла… Или он пригрозил съесть тебя?!
– Нет, что ты, – смутившись, покраснела светлокожая Лайса, нервно теребя русую косу. – Он бы никогда…
– Ах, точно, прости. – Троя не сдержала смешка, продолжая наслаждаться игрой бликов закатного голубого светила на лице собеседницы. – Чтобы так пригрозить, надо же что-то сказать, облечь угрозу в слова… А он не говорит!
С молчаливостью и отрешенностью Зака могла соперничать только его невозмутимость. Логично, что именно ему доверили возглавить группу, добываюшую пропитание охотой.
Сверкнув глазами, блондинка плюхнулась на сиденье рядом. Терраса, вырубленная на правом склоне холма, обычно предназначенная для разгрузки мантов, сейчас пустовала – идеальное место для важного разговора.
– С Михой он говорит. Всегда. И когда охотиться учит, и когда показывает, как безопасно зияние распознать, и когда от щупов лесного угря уворачиваться тренирует…
– А от тебя в молчаливый ступор впадает? Выходит, все наоборот: это ты его тиранишь? А? Держишь эдаити в черном теле? Бедный мужик, угораздило… Сделала из него няньку, мамочка? С первой встречи, что пушинка на ветру, тряслась и в сторону шарахалась, а к сыну допускала.
– И вовсе я не делала. Миха сам его в отцы определил, расставаться не желал, все требовал, чтобы Зак к нам приходил.
– А дальше-то что? – Троя уже открыто улыбалась. – Раз пришел, два пришел. И все молчком? Вот и интересуюсь: как вдруг умудрились-то?
– Он приходил и… оставался. Сначала на час, потом на два. Сын его не отпускал, вот я и не гнала, постепенно привыкла. Как-то всю ночь у нас в каюте провел. А только с недельной охоты вернулись, я и осмелилась. Предложила отдохнуть, поспать. – Женщина запальчиво вскрикнула: – Им же тоже надо… отдыхать!
Троя громко фыркнула.
– Сон – это святое, а гостю – лучшее место. Рядом с хозяйкой… Ты мне одно скажи: вы хотя бы тогда… разговариваете?
Лайса смущенно замотала головой.
– Зачем? И так все понятно. Я что подумаю, он, если согласен, по голове гладит. Ласково так… Ух, до мурашек пробирает! Если не согласен – отворачивается. Молчун он просто. – Лайса притихла, словно что-то вспомнив, и вдруг потянулась к уху подруги. – Однажды мне такое привиделось… Зак тогда у нас спал, а я вдруг проснулась посреди ночи. Как толкнул кто. Смотрю, вокруг тела воздух будто сиреневым светом. Только это недолго продлилось. Пропало, точно впиталось в одеяло, которым Зак укрылся. Я подумала, что сон такой необычный, но покоя все не дает.
Сиреневое свечение?! Троя судорожно втянула воздух, осознав, что перестала дышать. А Зак отчаянный… Неужели решился и рискнул прикоснуться к понравившейся женщине сущностью эдаити? Вдруг он ее теперь тоже слышит? Это бы все объяснило…
Догадка по сути верная. Только говорить о ней подруге, пугать и настраивать ее против Зака Троя не стала. Пожала плечами, сделав вид, что никаких ассоциаций «сон» женщины у нее не вызвал. И предпочла найти подозрительной догадливости Зака иное объяснение: