Эль Бланк – Его добыча (страница 12)
А я вдруг поняла, что не дышу – замерла от испуга с приоткрытым ртом, словно рыба. Каким бы надоедливым ни был напарник, но видеть, как его стремительно выводят из строя… Нет, такого я Дору не пожелала бы! Впрочем, наблюдать за фактически избиением пленников тоже оказалось тяжело. Какой идиот придумал эти спарринги?
Когда я немного успокоилась, закончились и остальные схватки. Защитные поля вокруг арены выключили, бойцы под шквал одобрительных криков и аплодисментов покинули поле боя, а к лежащим на ринге амиотам поспешили ученые. Не помогать, нет. Они всего лишь снимали датчики, снова надевали ошейники, хотя в них, на мой взгляд, необходимости не было – признаков жизни, то есть сознания, не наблюдалось ни у одного из пленных.
Бессмысленная жестокость…
– Как я его, а? – самоуверенно хохотнув, оторвал от удручающего зрелища прямиком направившийся ко мне Дор. – Троя, ты видела? Такого дьявола завалил! Теперь ты просто обязана со мной выпить! Ты обещала, Тро!
Пытаясь осмыслить услышанное, спешно перевела взгляд на напарника. Из разбитой скулы текла кровь, глаза блестели азартом, волосы слиплись. Потом и адреналином разило за версту, а туда же – первым делом меня за руку схватил и похвалил себя любимого. Нашел повод покрасоваться! Да и жестокость, проявленная к пленнику, казалась чрезмерной.
– Сначала приведи себя в порядок. – С отвращением поморщилась, высвобождая запястье из захвата: ссориться при всех не хотелось, но и намерений обнадеживать Дора у меня не было.
– Заметано.
Сжав кулак, рарк со всей серьезностью воспринял мою попытку от него отделаться. Поморщился, снова потер плечо и начал пробираться к выходу.
– Перерыв тридцать минут, – тем временем объявил куратор. – Следующей группе приготовиться. Уборщикам очистить арену.
Ну да, будет еще один спарринг. Или два, если оставшихся разобьют на четверки. Амиотов-то в клетках восемнадцать.
Впрочем, мне хватило зрелища первых двух боев. Не чувствуя желания лицезреть новый заход, пошла следом за Дором. Нырнула в туалет под бдительным оком дежурного офицера, дождалась, когда он отвернется, и незаметно выскользнула, прошмыгнув на лестницу.
Скрывалась, потому как «дезертирство» тянуло на лишние часы штрафного дежурства – это нам ясно дали понять на инструктаже. Уйти разрешалось только отработавшим свое бойцам, остальным вменялось обязательное присутствие с целью наглядного обучения противостоянию столь неоднозначному противнику.
Чего ждать от подопытных, толком не знал никто: ни инструкторы, ни, кажется, сами экспериментаторы. Все лишь шушукались о том, что амиоты опасны… Или были опасны? Сейчас, наблюдая настоящую бойню, где что-то похожее на сопротивление смог продемонстрировать только напугавший меня в лаборатории седьмой номер, задалась вопросом: есть ли смысл в этом проекте? Пусть ученые гордятся, что сумели заключить бестелесные сущности в физических телах, но какой в этом прок? Они же бесполезны. Неужели только мне эксперимент кажется провальным и неразумным?
Поскольку я воспользовалась первым попавшимся спуском, то, чтобы добраться до своей каюты, пришлось сделать крюк. Сначала пройти мимо складских помещений, где работала автоматика, сортируя и перераспределяя контейнеры по секторам. Миновать ангар с кораблями, ограниченный прозрачной стеной, способной выдерживать колоссальное давление. Подняться на лифте в жилой сектор, следя сквозь металлическую решетку, как медленно проплывают мимо платформы выходов на этажи. Проскочить мимо раскрытых дверей столовой, в которой сейчас не было ни души, и, наконец, свернуть к спальному блоку.
По гулкому коридору, гофрированные матово-серые стены которого словно стрелы, идущие от пола вверх, пронзали иссиня-черные стыки дверей кают, пробежала торопливо – не хотелось, чтобы меня заметили.
К счастью, моя каюта была практически в начале коридора. Впечатав ладонь в датчик, контролирующий механизм открытия, спешно юркнула в нее. Включила освещение, стянула и закрепила на плечиках настенной вешалки форменную куртку. Привычно не обращая внимания на унылость и аскетизм обстановки, в которой старалась проводить лишь ночи, подошла к иллюминатору.
Ладони легли на упругую белую раму, лоб коснулся холодного прозрачного материала, взгляд, скользнув по серебристым дугообразным конструкциям видимой части станции, ушел в заполненную звездами глубокую черноту космоса.
Неизвестно, сколько так простояла, в себя пришла от странного звука и не сразу поняла, что это стук зубов. Моих. Запоздало накрыло откатом…
Только укрывшись ото всех, позволила себе проявить истинные эмоции. Для других они стали бы символом слабости, для меня же оказались проявлением раскаяния, даже сожалений. Кого я обманываю? Эта работа не для меня!
Читая сухие фразы пунктов трудового контракта, не всегда понимаешь, что за ними стоит. И сможешь ли ты с этим справиться. Я не смогла. Одно дело – бесконечные наблюдения за системами слежения, учебные тренировки и беззлобные шутки коллег, и совершенно иное – вот так, напрямую, день за днем сталкиваться с чужой болью, отрешенно наблюдать за чьими-то вынужденными муками, привыкая к ним и начиная воспринимать как должное.
Эта станция… Жуткое место! Отвратительные порядки и неправильные деяния. Неправильные с моральной, человеческой точки зрения.
Доран твердил, что я не знаю настоящей жизни в том ее трагичном проявлении, которое приносят потери. Что я не понимаю, откуда может появиться ненависть одних разумных существ к другим, потому что не представляю жестокости реального мира. Что ж… Напарник наверняка прав, и мое отношение – просто трусость, неспособность переступить через собственные страхи и сомнения. Наверное, я обречена стать жертвой любого столкновения, не смогу противостоять угрозе и защитить себя.
Значит, это место и эта работа не для меня. Я бы прямо сейчас разорвала свой контракт, но… жаль заработанных денег, неустойка за досрочное расторжение огромна. Но зато уж по окончании вахты точно не стану подписывать соглашение на новый срок. Больше не вернусь к бесстрастным наблюдениям за чужими сломанными жизнями, к страху однажды действительно убить кого-то, к необходимости мириться с навязчивой похабностью напарника. Пора прекратить демонстрировать силу и готовность противостоять любому противнику.
Кого я обманываю? Крутая и невозмутимая Троя Флэш, рядовая гарнизона, – это не про меня. Под ее личиной – встревоженная происходящим и измученная необходимостью мириться с чужой болью девчушка с мирной Земли. Я как антипод материализованных амиотов, только у них за навязанным и, по их меркам, слабым телом скрывается всесильный и безжалостный дух.
Решено! Мне пора домой. Пора забыть об этом месте, как о страшном сне. Когда-то неустроенность жизни, одиночество и отсутствие близких – а я выросла в приюте и своей семьи не знала – заставили податься в космос. Казалось, там, далеко между звездами, я отыщу себя, обрету цель, а с ней и смысл жизни. Однако я ошиблась, переоценив свою тягу к переменам.
Вздохнув, оттолкнулась от рамы. Самобичевание бессмысленно, если нет возможности изменить прошлое. Остается надеяться на будущее.
Растерла холодный лоб, прикинула, что по времени всех уже должны были отпустить – наверняка закончился и третий спарринг. Сбросив ботинки, сняла брюки и, прихватив с полки щетку, босиком, в одной футболке отправилась в душевую.
В числе желающих освежиться оказалась не я одна, заняты были как минимум три кабинки – на матовых стенках дверей оседали и скатывались вниз капли воды. Закрылась в свободной, ближайшей к выходу. Привычный поступок на внепланетарном объекте, где коллектив преимущественно мужской, – всякий раз, выходя из душа, видела, как народ пялится на мои формы. Увы, личные кабинки в крошечных каютах рядового персонала не предусмотрены, как и особые условия для сотрудниц. Приходится пользоваться общими душевыми.
Под струями теплой воды стало легче – пропала дрожь, которая, несмотря на кажущееся спокойствие, все еще периодически сотрясала тело. Зато навалилась усталость. Расслабляющая до сонливости, уютная, влекущая обратно в каюту. Спорить с ней не стала. Выключив воду, постояла под теплым потоком воздуха, осушающего кожу и волосы, и раскинула руки в стороны, касаясь стен и тем самым активируя режим одевания – функцию «гардероб».
Датчики сработали, как всегда, безукоризненно: струи «умного» жидкого материала ударили из раскрывшихся отверстий в стенах и потекли по телу, обволакивая его и превращаясь в ткань. Через несколько минут, уже в чистой плотно облегающей футболке и трико, я выскочила в «предбанник». Народа там ощутимо прибавилось.
– Троя? Как ты сюда успела-то? Вас вроде только отпустили, – остановил меня всех и во всем подозревающий женский голос.
Скрипнув зубами, затормозила и обернулась, хотя намеревалась поскорей покинуть санитарную зону и выйти в коридор.
– Не стала задерживаться на полигоне, вот и прибежала быстрее всех, – заставила себя улыбнуться, глядя в лицо начальнице. – Ко мне есть какие-то вопросы?
Не повезло. Мало того что Еннола, являясь старшей по званию, контролировала работу в секторе слежения, она еще и амуры крутила с офицером, курировавшим мой отряд. Что, если наябедничает?