Эль Бланк – Его добыча 2 (СИ) (страница 35)

Так же быстро, как он всё делал, Кин убрал руку и отстранился. Перебросив мне одежду, уточнил:

– Ты это хотела?

Пока я поспешно и неловко, в нелепых попытках не слишком откровенно демонстрировать тело, натягивала остатки скафандра и куртку, Кин неторопливо надевал форменные брюки.

– А как заинтересовать Трою? Чтобы не боялась. Быстрее привыкла. И получила удовольствие?

Очередной каскад неожиданных вопросов заставил меня замереть. Тут и обычному, такому же, как я, парню не сразу ответишь, что уж до амиота…

– Нужно… доверие, – нашлась наконец с ответом, надеясь, что он поймёт. Взгляд кружил по округе, избегая останавливаться на спутнике.

– Троя мне не доверяет. – Кин не спрашивал, он констатировал очевидное. – Почему?

Вопрос в лоб. Как объяснить ему, что мы в принципе слишком разные? Что отношения «хищник – жертва» не подходят даже под понятие дружба, что уж говорить о симпатии и любви.

– Троя не еда, – вновь повторил Кин ранее сказанное, подслушав мои мысли. И своим ответом доказал – он не понимает причин моего страха. Страха перед ним и ему подобными. Неужели эдаити полагает, что мой исключительный несъедобный статус должен утешать? Особенно на фоне гибели других.

– А Игерь – еда?

Решившись, я подняла взгляд, и мужчина отреагировал молниеносно: перехватив меня за руки, притянул к себе вплотную.

– Когда Троя ест… – Кин на мгновение задумался, но очень быстро отыскал в моём сознании нужное слово из тут же промелькнувших образов возможных источников пищи: – Курицу. Она переживает из-за мыслей птицы на свой счёт? Признайся – Троя даже не думает об этом. Почему нам так нельзя? Мы не такие уж разные, но ты осуждаешь именно нас. Признай право эдаити тоже так поступать с едой.

Опешив, я выпалила:

– Курица не разумна!

– Возможно, лишь потому, что тебе выгодно так думать? Троя понимает, что без пищи не выживет, и предпочитает не вести с курицей дискуссии, а чувствовать её в своём животе.

– Нет, – в шоке я замотала головой, отрицая его логику. Лицо Кина было совсем рядом, а в его глазах я видела отражение собственного потрясённого лица. – Я точно знаю, что разговаривать с ней бессмысленно. Она не поймёт…

Как он всё так вывернул? Как же они мыслят?!

– Но убежит, если ты крикнешь. Или подойдёт, если позовешь… Разум – понятие относительное, и его градаций слишком много. А всё, что касается восприятия других существ, зависит лишь от точки зрения. Значимости. Пользы. Вреда. Заинтересованности. Возможностей использования, – упрямо продолжил наседать Кин. – Для нас, эдаити, вы полезнее как пища. Значит, мы так о вас и думали. За что тут ненавидеть?

Он усмехнулся, что в исполнении его клыкастого рта выглядело совсем уж не по-доброму. А я возмутилась:

– Тогда почему ты адресуешь свой вопрос той, которая значит не больше курицы? Почему желаешь не пугать меня?

– Потому что моя точка зрения изменилась. Я и сам… – он запнулся, – удивлён. Оказалось, в материальном мире значимы не только смысл и польза, но и нечто неосязаемое… ощущения? Нет… А, знаю название – чувства!

Вот оно! То единственное, чему противостоять не получалось, – искренность и прямолинейность этого мужчины. То единственное, что основательно подтачивало образ чудовищного монстра. Он не понимает… А как мне понять его настрой? И на что решиться?

– Почему так, я ещё не выяснил, – продолжил рассуждения Кин, в буквальном смысле завораживая меня движением своих губ. Я стояла, вплотную притянутая его руками, и глазела на его рот. – Но направление интереса точно связано с инстинктами тел. Материальный мир связан с бесплотным – неосязаемые чувства и эмоции влияют на физическое тело и тесно связаны с его действиями. Я сам это ощущаю! Они побуждают… – Кин, чуть прищурившись, от рассуждений вновь перешёл к вопросам: – К чему? Троя объяснит? В чём основная цель материального существования?

Испугавшись его прозорливости, какого-то инстинктивного умения выбирать единственно верный вопрос, затрясла головой, отказываясь. Слишком страшно было идти этим путём – учиться слышать его, понимать, признавая другую, отличную от моей линию представлений о мире. Мире, где подобные ему совсем не монстры, а в чём-то такие же потребители, что и все мы… Или наоборот, что все мы – я и мне подобные – не меньшие монстры, чем эта чуждая раса эдаити. Смотря с какой стороны посмотреть… А смотреть на ситуацию его глазами мне мужества ещё не хватало.

– О-отпусти… – сглотнув, пробормотала, стараясь вывернуться. Уж слишком разоблачающе стучало сердце!

– Троя же намеревалась ко мне прилипнуть?

Больше всего этот безэмоциональный ответ походил на… иронию! Вот только обнаружить у Кина чувство юмора мне ещё не хватало! Мысленно я застонала: это его совсем очеловечит.

– Тогда я испугалась, что останусь одна.

– Не забывай, я уже говорил, что всегда приду к тебе. Троя не останется одна.

Кин позволил мне отстраниться – на пару шагов. Однако его слова прозвучали впечатляюще, даже весомо, вселяя в душу непонятную надежду.

– А ещё ты обещал, что не тронешь и Игеря. Если буду в этом уверена, смогу быстрее к тебе привыкнуть.

Сама не поняла: это я сейчас подкинула ему «морковку» для мотивации или же неосознанно обозначила свою готовность… сблизиться? В итоге принять этого столь явно и открыто интересующегося мной мужчину.

С особенно яростным щелчком захлопнув последнюю застёжку скафандра, я выдохнула – хоть какое-то ощущение защищённости. Да, иллюзорное, как недавно доказал амиот, избавив меня от скафандра за секунды. Такими же иллюзорными он представляет и мои потуги всё время напоминать себе, что он – не человек, а чуждый хищник.

– Троя не должна бояться, я не угроза для неё. – Кин, обхватив одной рукой за плечи, другой медленно и неуклюже погладил меня по волосам.

Замерев от неожиданности, я вслушивалась в ощущения от его прикосновений, пытаясь свыкнуться с мыслью, что и такое возможно. Амиот немного помолчал, возможно обдумывая дальнейшее.

– Игеря не трону. Троя не должна бояться. Меня.

Это уступка. Со всей отчётливостью я неведомым наитием ощутила – величайшая уступка в неизвестно насколько долгом существовании амиота. То есть эдаити… Разве не станет проявлением высшей справедливости и мне признать очевидное: он не так уж и пугает.

Если представить себе отдельно взятый мир где-то на окраине вселенной, а нас – последними мужчиной и женщиной… Мне хотелось всё же прожить свою жизнь полностью. И мой выбор – возможное решение принять эдаити в качестве избранника, отринув прошлое и нашу абсолютную непохожесть, – не так уж невозможен?

Живот заурчал, и Кин на знакомый ему звук среагировал привычно быстрым взглядом и столь же мгновенной реакцией.

– Пойдём, будем искать еду.

Словно и не было несмелой ласки миг назад. Передо мной вновь стоял несокрушимый и сконцентрированный на вызовах окружающего мира амиот.

Чуть помедлив, я согласно кивнула. В самом деле, пища первостепенна. Это понимаешь, лишь оказавшись на задворках жизни. Хорошо бы найти не только еду, но и воду, потому как корабельных запасов с нами больше нет.

Я послушно побрела за неторопливо шагающим Кином. На этот раз он двигался первым, и для меня после выяснения отношений между нами было большим облегчением не встречаться с ним взглядом. Впрочем, оказалось, что лицезреть его впечатляющую спину ничуть не легче.

Шёл он словно гулял. Движения тела мужчины совершенно не были похожи на крадущуюся походку хищника, выслеживающего добычу. Не сразу я догадалась – это лишь потому, что опасности он не чувствовал.

А вот когда она появилась… Вопреки обещанию самой себе поменьше концентрироваться на эдаити, я всё равно невольно глазела на чёткие линии мужской спины. И потому не сразу поняла, что случилось.

Внезапный рывок, мелькнувший перед глазами раскидистый кристалл, яростный рык…

Осев на песок, я ещё только мотала головой, пытаясь прийти в себя, а Кин уже стоял напротив, с интересом рассматривая жутковатую тварь, которую держал перед лицом, удерживая за одну из лап.

Больше всего добыча мне напомнила надломленного жука с простреленным насквозь панцирем. Только вместо жвал у него были тонкие, как иглы, зубы…

– Несъедобно, – безэмоционально констатировал эдаити. Отшвырнув добычу в сторону, как ни в чём не бывало протянул мне руку. – Идём.

Не отводя взгляда от упавшего на песок существа, я с опаской поднялась. Сама! Проигнорировав нетипичное проявление заботы от Кина, подскочила сразу на обе ноги, мысленно напомнив себе, что я – пусть бывшая, но военнослужащая Троя Флеш, а не обморочная барышня. А в компании эдаити просто обязана уже воспринимать как должное всё запредельное и кошмарное.

– Оно несъедобное, – зачем-то снова повторил Кин. И лишь когда продолжил, стала ясна суть. – Для тебя. Для моего тела. Но не для меня.

– Ты его… выпил?

Не то чтобы я одобряла все их способы питания… Но рассуждения о курице заставили с большей практичностью отнестись к вопросу питания. Особенно когда мы провалились куда-то во временную яму, и, увы, без мешка со снедью. Голод куда эффективнее человеколюбия. И если хоть один из нас сейчас может пополнить силы…

Дойду ли я на этой планете до того, что смогу закрыть глаза на «потребление» себе подобных? Оправдать такие меры выживания?..