Эль Бланк – Белый верх, чёрный низ (страница 43)

В некоторой степени я была рада подобной легенде. Родители, если уж Дьяр ничего не вспомнит, хотя бы узнают официальную версию и не станут волноваться. Однако и неприятный осадок появился — меня фактически изолировали. А ведь хотелось напоследок повеселиться на вечеринке и попрощаться со своими друзьями.

Ламиаре я именно это и сказала. Та осуждающе покачала головой, но пошла навстречу и разрешила присутствие в качестве преподавателя-стажёра. Это значит, что появлюсь я на празднике не в чёрной, не в белой и даже не в чёрно-белой форме или цветном наряде. Ждёт меня невзрачное длинное серое платье, которое даже украсить ничем нельзя.

Раздражённо захлопнув дневник, Фрая небрежно бросила его на кровать. Спохватилась и погладила обложку, словно извиняясь за то, что выместила на нём своё плохое настроение. Разочарованно осмотрела разложенную на покрывале униформу преподавателя. Времени до выхода оставалось немного, потому, отбросив недовольство навязанной ролью, девушка принялась одеваться.

Легус, обещая постоянные развлечения, по сути студентов обманул. Это только в начале года были проведены вечеринки, удобные для инициации высших. А после уже не имело смысла развлекать тех, кто оказался под контролем. Так что теперь, после длительного перерыва, новая вечеринка для низших была очередным прикрытием, а потому высшим не особо хотелось тратить на её подготовку своё время и силы. Однако и проигнорировать приказ ректора они не осмелились.

Поэтому должного старания не приложили, все идеи были традиционными и скучными. Классическая музыка, интеллектуальные конкурсы, стол с лёгкими закусками. И никакого спиртного — меньше всего высшим было нужно повторение безудержного веселья, которое охватило низших на первой вечеринке.

Фраю возмущало такое пренебрежение и полное отсутствие благодарности. Она попыталась изменить сценарий праздника на более весёлый и беззаботный вариант, но натолкнулась на барьер ограничений. Всё дело в образе академии как строгого учреждения, где неуместно легкомыслие. Единственное, что ей разрешили, пойдя на крошечную уступку, — заменить музыку на более энергичную и украсить шатёр более красочно, ярко и празднично.

Именно поэтому сейчас девушка пришла раньше всех, чтобы до прихода низших закончить с декорациями. Фонарики, ленточки, серпантин, светящиеся гирлянды...

Всё это настолько сильно преобразило помещение, что, отступив к выходу, Фрая залюбовалась результатом. Она бы и сама не отказалась погулять на таком выпускном.

Почувствовав, как спина на что-то натолкнулась, оформительница зала невольно ойкнула — шторка шатра неожиданно оказалась жёсткой, да ещё воскликнула мужским голосом: «Белый Мир!»

Фрая резко обернулась и, узнав того самого тощего студента, с которым «дружила» Ашена, засмеялась:

— В академии живёт и идёт спиной вперёд. Кто это?

Заглянула в растерянные глаза высшего, опешившего то ли от чужого присутствия, то ли от услышанного, и извинилась:

— Прости, Рукат. Это была неуместная шутка.

Взгляд девушки невольно опустился на руки парня, привлечённый огромным подносом, уставленным тарелками с едой из столовой. Порции были внушительными и никак не тянули на категорию лёгких закусок. Да и стол, который стоял внутри шатра, уже был накрыт — она это точно знала.

— Это ты прости, что толкнул, Фрая. По-другому сложно зайти, когда... у меня тут... — Он замялся, подыскивая оправдание, но всё же, надеясь, что она не осудит, смущённо признался: — Ашену жалко. Ужин давно прошёл, она проголодается, а на вечеринке будет мало еды. Ей точно не хватит угощения. На пустой желудок веселиться она не станет.

Фрая заулыбалась. Отношение парня к низшей её порадовало. Значит, не зря ей казалось, что Рукат более порядочный, чем остальные высшие. И оттого она с воодушевлением, дав понять, что идею одобряет, приоткрыла занавес, помогая зайти. А после, переставляя тарелки с подноса на стол, предложила:

— Давай ещё раз в столовую сходим. Вдруг другие тоже проголодаются? Вдвоём больше принесём.

Парень обрадовался, и из его взгляда исчезла насторожённость. По всей видимости, он всё же опасался осуждения — в обществе высших его намерения сочли бы как минимум странными. Раз низшие стали бесполезны, зачем за ними ухаживать? А Фрая проявила не только понимание, но и солидарность.

Раньше он с ней редко пересекался, в основном на лекциях, а на практиках был в другой группе. Иначе мог бы давно понять, как она ведёт себя с низшим, какие именно внушения делает. И не удивился бы вот такой реакции девушки. От незнания парню оставалось предполагать, что Фрая стала такой же, как прочие высшие.

По пути в столовую они разговорились.

— Ты, кажется, освоилась в новом статусе. Но всё равно ощущение, что ты какая-то не такая... — путано пытался выразить свои впечатления Рукат. — Не сердись за моё любопытство, но кем ты себя считаешь — высшей или низшей?

Фрая насторожилась. Очень уж подобный вопрос напоминал тайную проверку. Хотела было отделаться общими фразами, только ответ вдруг сам сорвался с губ. Словно интуиция подтолкнула её к откровенности. Или желание хоть кому-то выговориться. Да и не та это тайна, которую следует скрывать.

— Знаешь, я как дагарон.

— Кто это такой? — искренне удивился высший, доказывая, что эрудиция жителей Белого Мира касается исключительно их родины.

— Да есть в Чёрном Мире такая тварюшка, которая меняет окраску в зависимости от условий среды. Когда особь молодая, она коричнево-крапчатая, похожая на песок, по которому бегает, а когда взрослеет и учится летать, становится серой, в цвет неба. Как думаешь, кем она себя считает в итоге? Обе среды — её родные стихии.

— Понятно... Ты неплохо взлетела. Приобщилась к нашей культуре, стараешься усвоить наши традиции. Тебе должно быть сложно манипулировать своими соотечественниками. Пусть я и высший, даже мне непросто так потребительски относиться к чужим.

В голосе Руката, который осмелился высказать крамольные мысли, явственно слышалось опасение — высшие бы несомненно осудили «бунтаря». Но бывшая низшая в его восприятии была другой. И потому он на этом не остановился, продолжил — видимо, настолько сильно его задевала несправедливость.

— Тебе не кажется, что всё это неправильно? Разве справедливо пользоваться низшими и отсылать их обратно? Как ненужную вещь. А ведь они такие же, как мы.

— Похоже, ты один такой адекватный на нашем курсе, — похвалила Фрая. — А как обстоят дела в Белом Мире? Все такие бесчувственные или бывают исключения?

— У нас не принято афишировать свои убеждения. Например, в моей семье все осуждают использование низших. Но думать мы можем что угодно, однако всё это должно оставаться исключительно личным мнением. А в обществе все обязаны придерживаться позиции Совета. Инакомыслие строго карается, себе дороже критиковать сильнейших.

— Но ведь правящих родов много! — удивилась Фрая. — Неужели между ними не бывает разногласий? Двадцать один член Совета — и все думают одинаково?

— Двадцать, — поправил её Рукат.

— Почему двадцать? — опешила собеседница — В династическом каталоге ошибка? Издание старое?

— Ну да, неактуальное. Раз в десять лет вносят все изменения. А что касается взглядов... Если в Совете и есть те, у кого иные мнения относительно взаимодействия с Чёрным Миром, то им недостаёт голосов для перевеса. И обывателям об этом не скажут. Всем сообщают итоговое решение, Фрая...

Парень назвал имя девушки, хотел было для более уважительного обращения добавить название династии, но спохватился, что оно ему неизвестно, и поинтересовался:

— А ты из какой семьи родом? Тебя всегда называют по имени, без упоминания династии, даже в должных для этого случаях. Любой высший счёл бы это оскорблением, а ты так спокойна.

— Смешно требовать, то чего не знаешь. Я же потеряшка, — Фрая припомнила озвученное для других студентов объяснение Легуса, который не стал особенно стараться и выдумывать, ограничился констатацией факта: потерялась — нашлась. — Я жду от ректора новостей о моих корнях. Надеюсь, что к выпускному это станет известно. Иначе получается, что мне негде жить в Белом Мире.

— Не переживай, — проявил неравнодушие парень и поддержал: — Ты всегда можешь обратиться за помощью к династии Золотистых Облаков. Не думай, я не в женихи набиваюсь, моё предложение тебя ни к чему тебя не обязывает. Моя семья от правящих очень далека, а в своём кругу мы не обязаны поддерживать видимость нетерпимости к низшим. Мы будем тебе рады, раз ты разделяешь наши взгляды. Ты только не вздумай высказывать свои мысли публично, контролируй себя в обществе. Личная беседа это одно, а огласка — совсем другое. Нарвёшься на неприятности.

— Какие именно?

— Из СКД придут и память подправят. Или заблокируют возможность высказывать крамольные мысли. Это от статуса болтуна в общей иерархии зависит.

— Что такое СКД? — заинтересовалась девушка.

— Служба контроля дара, — приглушив голос и скрестив пальцы, чтобы не накликать беду, сообщил Рукат. — Там очень сильные высшие работают, из тех, кто принадлежит к семьям правящих. В Совет ведь только один представитель династии попадает, а остальные...

Он не договорил, потому что и без того всё становилось ясно. И объясним суеверный жест и страх появления представителей упомянутой службы.