Екс Ома – Реверберация (страница 6)
─ Мы сделаем это, ─ прошептала она, глядя на биореактор. ─ Я закончу твою работу.
В этот момент снаружи раздался взрыв. Стекло задрожало, с потолка посыпалась пыль. Марк. Или то, что за ним гналось. Времени не оставалось. Она подошла к реактору, внутри которого плавало мертвое гибридное сердце. Пальцы сжали пробирку с бактериями. Чтобы создать «Люцидендрон», нужно было разгадать последнюю загадку Шепарда.
─ Почему сердце? ─ пробормотала она, листая его записи.
Ответ оказался на странице, помеченной «Теория биологического резонанса». Элис перелистывала пожелтевшие страницы, и перед ней постепенно раскрывалась гениальная, почти безумная концепция, над которой работал Шепард все эти годы. Его исследования показали, что человеческое сердце ─ универсальный биологический резонатор. При стандартной частоте около 1.1 Гц (66 ударов в минуту) оно обладает способностью к хаотической синхронизации, подстраиваясь под самые разные ритмы окружающего мира ─ от медленного пульса океанских течений (0.05 Гц) до электромагнитного резонанса Шумана (7.83 Гц), который является своеобразным сердцебиением самой Земли, и даже до высокочастотного гамма-ритма мозга (40 Гц), связанного с процессами сознания.
Но доктор пошел дальше простого наблюдения. Он понял, что одного лишь резонансного потенциала сердца недостаточно. Нужен был преобразователь, способный перевести эти ритмы в видимый свет. Для этого он модифицировал глубоководные бактерии Candidatus Luxphilia abyssi, встроив в них квантовые точки по аналогии с современными солнечными батареями и специальные белки-рецепторы, чувствительные именно к частоте 1.1 Гц. В результате каждое сердечное сокращение стало вызывать световую вспышку с длиной волны 540 нанометров ─ идеальной для фотосинтеза растений.
Однако оставалась проблема передачи этого света на значительные расстояния. Решением стала генетически модифицированная грибница Cladosporium solaris, чьи гифы содержали сверхпроводящие нанотрубки и работали как природные волноводы, усиливая и распространяя слабые импульсы, создавая тем самым единую живую нейросеть для растений. В своих записях Шепард сформулировал окончательное уравнение: сердце (1.1 Гц) + бактерии (540 нм) + грибница (нейросеть) = искусственное солнце. Последняя запись в журнале особенно поразила меня: «После 72 часов синхронизации сердце начало светиться без бактерий. Оно запомнило ритм. Это доказывает ─ жизнь может не только поглощать свет, но и возвращать его обратно». Именно это открытие и стало ключом к созданию самоподдерживающейся системы биологического освещения, способной вновь дать Земле настоящий солнечный свет.
Она резко подняла голову.
─ Он использовал сердце не как орган, а как живой камертон. Оно не просто перекачивало кровь… оно генерирует резонанс, ─ прошептала Элис.
Она посмотрела на пробирку с Z-Киров-9. Эти бактерии были модифицированы на основе глубоководных видов, способных преобразовывать даже слабые импульсы в свет.
─ Сердце задает ритм, а бактерии превращают его в излучение. ─ Доктор приблизилась к реактору. ─ Шепард пытался заставить сердце светиться самостоятельно, но…
─ Оно не может излучать без посредника, ─ раздался хриплый голос за спиной.
Марк стоял в дверях, окровавленный, но живой.
─ Ты… ─ она не закончила.
─ Он ошибся в одном, ─ Марк шагнул вперед. ─ Сердце ─ это дирижер. Но нужен оркестр.
Он указал на пробирку в ее руке.
─ Эти бактерии станут переводчиками. Они берут электрические импульсы сердца и превращают их в фотоны с точностью солнечного спектра.
─ Ты изрезан! ─ на выдохе произнесла она, подходя к нему.
─ Не смотри. Просто делай то, что должна. Давай, Эли, надо закончить.
─ Как думаешь, можно ли оживить сердце тем образцом, что мы взяли из цветка Шепарда?
Элис подключила обе пробирки к реактору. Сначала ничего. Потом ─ первый удар. Сердце в колбе сократилось, и по жилам мышц пробежала золотистая волна.
─ Частота… ─ Марк уставился на датчики. ─ 540 нанометров. Это точный спектр солнечного луча на рассвете.
Стекла лаборатории вдруг залило теплым сиянием. Из биореактора появился первый росток, он рос на глазах.
─ Оно работает, ─ Элис коснулась ствола растения.
─ Ага, ─ Марк покачал головой. ─ Они работают. Сердце и бактерии. Вместе.
Надпись на экране ожила:
Стекло реактора покрылось трещинами под пальцами доктора. Она работала быстро, механически, каждый взгляд через плечо в тёмный проход лаборатории отзывался ледяным уколом в спине. Кто угодно мог ворваться в любой момент. Сердце в колбе пульсировало медленнее, нити светящихся гифов теперь лишь слабо мерцали.
─ Ты не умрёшь, ─ сказала она, откручивая клапаны. ─ Я не дам тебе умереть.
С последним поворотом стеклянная оболочка раскрылась, как скорлупа. Раствор хлынул на пол, поднимая едкий пар. Элис быстро влезла в защитный костюм, который достал Марк на складе, и не раздумывая, сунула руки внутрь реактора и вынула его.
Сердце.
Тёплое.
Тяжёлое.
Покрытое сетью тончайших корней, которые сжимались вокруг ее пальцев, цепляясь за жизнь. Элис быстро опустила его в термоконтейнер ─ последнюю стерильную капсулу, которую принес Марк.
─ Держись, ─ пробормотала она, запечатывая крышку.
Коридоры станции изменились. Стены теперь дышали, расширяясь и сужаясь, как лёгкие. Все казалось мутным, галлюцинированным, на сознание действовали споры. Корни под ногами шевелились, направляя их. Она бежала, прижимая капсулу к груди, и слышала далекий голос, разносящийся эхом в голове:
─ Э…лис…
Голос Марка. Она оборачивалась, пыталась найти его. Когда она свернула за угол, то увидела их. Марка, прижатого к стене, и существо из трёх сросшихся тел, которое медленно, как хищник, приближалось челюстями к его лицу.
─ Нет!
Она рванула вперёд. Капсула в руке вспыхнула. Свет ударил в глаза, ослепительный, золотой. Существо зашипело, закрываясь лопатообразными клешнями.
─ Бежим! ─ она схватила Марка за руку и потянула.
Он был ранен, кровь сочилась из разреза на боку. Они выбрались через аварийный выход.
─ Ты… ты его взяла? ─ Марк хрипел, опираясь на неё.
Элис лишь сильнее сжала капсулу.
─ Мы его посадим.
Они ринулись в пустой город, заросший окостенелым растением, скрываясь от всепоглощающей тьмы. Прошло несколько дней. Заброшенный парк на окраине. Здесь земля ещё не была отравлена. Она выкопала яму руками.
─ Не отпускай, ─ сказала она Марку, который сидел рядом, одной рукой держа сосуд, другой прижимая рассеченную кожу.
Наконец они вместе повернули рычажки по бокам. Капсула раскрылась. Сердце, теперь больше похожее на клубок светящихся корней, мягко легло в почву. Пока они закидывали ямку землей, видели, как вздрагивает слой, который тут же перерывался новыми ростками.
Ждать пришлось недолго.
─ Смотри, ─ Марк указал вверх.
Древесный стебель тянулся к черному небу, покрываясь листьями. Элис улыбнулась.
─ Это только начало.
Прошло ночное время. Когда первые лучи коснулись ржавых крыш, где-то вдалеке раздался крик. Не от страха, а от изумления. Марк схватил ее руку:
─ Ты видишь?!
На горизонте, у трубы ГеоТЭС-3, синее мерцание фонарей смешалось с золотым светом древа, которое достигало небес. Там, где лучи падали на старую плесень, она тлела и исчезала. Вместо нее прорастали давно забытые растения. Познав новый источник энергии, они тянулись к лучам. Так красиво. И так страшно. Они пробудили нечто, что оставалось тайной миллиарды лет.
Фоновый шум
Камера зафиксировала момент, когда Лиза в последний раз моргнула и застыла. Денис поверил в это только после системного уведомления, когда закончился рекламный блок и чат взорвался сообщениями:
Он обернулся, чтобы подбодрить ее. Лиза сидела в своем кресле, слегка откинув голову, будто задремала между стримами с открытыми глазами. Только губы посинели, а пальцы закоченели вокруг стакана с энергетиком «Live or Die» ─ их спонсора последних трех месяцев. Банка упала на пол.
─ Лиз? ─ Денис кашлянул в кулак, стараясь звучать бодро. ─ Эй, хватит валять дурака. Онлайн падает.
Она не ответила. Над головой всплыл голографический счетчик:
Система предложила смайлик ─
─ Окей, народ, ─ Денис засмеялся, и встроенный редактор тут же обработал смех, сделав его сочным и заразительным. ─ Похоже, моя ненаглядная решила устроить перфоманс. Ну что, проверим, сколько можно просидеть без движения?