Екс Ома – Дети грез (страница 2)

Окружающий свет грибов, который ещё мгновение назад казался чудом, мерцал и угасал, как и сам источник жизни внутри Остина. Сознание то прояснялось, то вновь туманилось, а ледяные объятия воды сдавливали тело, отнимая последние силы.

Резкий толчок, словно чья-то невидимая рука, вырвал Остина из тьмы. Он вздрогнул, словно очнувшись от гипнотического сна. Мальчик выставил руки вперёд для защиты. Открыв глаза, он увидел чернильное небо, и понял, что его выбросило на поверхность, как безжизненную куклу. Остина подхватило течение, как утопленника. Каждый вдох и выдох сопровождались огненной болью в груди. Вода, вздымаясь в бешеном танце, грозила навеки похоронить его здесь. Так оборвалась бы жизнь мальчика, которого никто не будет помнить, кроме матери.

Остин вертел головой, пытаясь уловить взглядом нечто, куда можно выбраться. Огромная, холодная луна в беззвёздном небе напоминала лишь о бесконечной пустоте, окружающей его. Неистовый ветер разрубал воду, отзываясь диким свистом в ушах. Огромная волна накрыла его, погружая под воду. Ледяное дыхание пробиралось в самую душу, а сознание терялось в хаосе. Весь мир вертелся и сливался в панорамную размазню.

Вдруг левая рука зацепилась за что-то твёрдое, похожее на штангу. Он ухватился и второй рукой. Это была лестница. Остин подтянул себя, кое-как переставляя одеревеневшие руки, вытаскивая окоченевшее тело. Оказалось, это был огромный красный буй. Он взобрался на него, шлёпнувшись на конус. Ветер грозил убить его быстрее, чем вода. Жуткий холод прокалывал тело тонкими иглами.

– Я не могу больше… Лучше уснуть снова, – прошептал Остин, обнимая себя и плача.

Он смотрел на огромную, холодную луну, и в памяти всплывали образы совсем другого места. Видение дома было ярким, почти осязаемым. Он видел свою комнату, нарисованные на потолке мерцающие планеты. Чувствовал под ногами мягкость ковра, запах свежей выпечки, доносившийся из кухни. Слышал тихий скрип половиц, когда мама пробиралась к нему, чтобы проверить, спит ли он. Даже лёгкий, едва уловимый аромат её духов, казалось, витал в холодном морском воздухе. Не стоило было засыпать, но Остин понятия не имел, как разбудить себя внутри сна. Это вечная борьба и есть вся его жизнь, от заката до рассвета в ожидании очередной смерти.

Вдали раздался глухой, протяжный гудок, прорезающий ледяную тишину. На горизонте появилась чёрная точка, быстро растущая в размерах. Это был танкер, гигантский, чёрный, как смоль, несущийся к Остину. Сердце мальчика забилось чаще. Судно быстро приближалось, его огромные размеры стали чётко видны. Остин мог почти дотянуться до его холодного, металлического бока. Корабль был невероятен, огромнее всего, что он видел по экрану телевизора. Его корпус казался непроницаемым, монументальным, как крепостная стена, преграждающая путь бесконечным волнам. Над тёмной водной гладью возвышалась его надстройка, похожая на многоэтажную громаду.

Капитанский мостик, затерянный где-то в вышине, напоминал заснеженную горную вершину. Белая шапка накрывала его, создавая яркий контраст с тёмным корпусом судна. Остин подумал, что под этой заснеженной шапкой живут люди, готовые прийти на помощь. Ветер с воем обрушивался на море, а гигантский танкер каждым своим движением не показывал слабости.

Остин, с трудом поднявшись, вцепился в буй.

– Помогите! – прохрипел он. – Помо…гите!

Чёрный борт почти коснулся буя. Ветер стих, вода успокоилась. Лунный свет залил гладь. Вдруг на буй упал конец верёвочной лестницы. Остин, не раздумывая, вцепился в неё. Он дрожал, как в лихорадке. Мальчик начал подниматься, но кто-то тянул лестницу сверху…

Перебравшись через борт, Остин рухнул на палубу, покрытую тонким слоем льда.

– Кто здесь?! – прохрипел он. – Помогите! Я замерзаю!

Остин поднялся на колени, дрожа от холода. Лестница исчезла. Слёзы текли по щекам, прокладывая дорожки по замерзшей коже. Холод смешивался с внутренностями, но в то же время что-то грело его, поддерживало, не давая испытать такую боль, чтобы проснуться. Сознание стояло на лезвии ножа, но все же не падало, умелый канатоходец.

– Это сон! Это всё сон! Я больше так не могу! – прокричал Остин, голос его разорвал ночную тишину.

В эту же минуту он услышал скрип. Металлический, пронзительный скрип. Крышка люка медленно и тяжело поднялась, и из глубины вырвалось тепло, резкое и сильное. Остин подполз к краю и заглянул внутрь. Внизу – непроглядная тьма, всё пространство погружено в чёрную пустоту, только верхние ступеньки лестницы освещались тусклым лунным светом.

– Фонарик бы…

Его шёпот разнесся эхом в глубине корабля. И в ту же секунду, как ответ на просьбу, произошло нечто странное. Остин ахнул, широко раскрывая глаза. Прямо перед ним, на тёмных ступенях лестницы, словно из самой глубины мрака, стали появляться фиолетовые грибы. Они прорастали сквозь дерево, обвивая ступеньки сверкающими стеблями и выпуская мелкие, блестящие споры. Живая дорожка, ведущая куда-то вглубь судна.

– Дорога продолжается, – пробормотал он, вспомнив обещание Сновла. Вся необычность ситуации была забыта, поглощённая непреодолимым желанием найти то, за чем он вообще согласился пойти неизвестно куда. Оставалось только одно – спуститься в пугающие глубины корабля.

Винтовая лестница уходила вниз, каждый её виток был огромным кругом, частью спирали. Остин спускался всё ниже, и с каждым шагом чувство потерянности усиливалось. Сердце стучало в такт шагам.

Какого же размера это помещение? – шептал он. – Может быть, именно здесь скрывается его сон?

Светящиеся споры грибов рассеивали тьму, тёплый воздух обдувал, пижама быстро сохла. Время растянулось, превращаясь в бесконечный поток мгновений. Он не мог сказать, сколько прошло минут или часов, прежде чем он достиг последней ступеньки, и живая дорожка из фиолетовых грибов исчезла, увядая и превращаясь в пепел. Грибы погасли, их споры рассеивались в воздухе и угасали.

И тут он увидел её: на полу, среди увядших грибных шляпок, стояла свеча на блюдце. Остин осторожно коснулся фитиля, и в ту же минуту он вспыхнул, яркий жёлтый огонёк, распространяя тепло и свет, создавая защитный круг против наступающей тьмы, обозначая маленький оазис среди бескрайней ночи. Остин бережно держал блюдце и посмотрел по сторонам. Куда идти? Грибы исчезли, только деревянный пол под ногами. Странно все это, так не похоже на обычный кошмар.

Остин продвигался вперёд, делая каждый шаг в медленном, осторожном ритме. Ему казалось, что он идёт вечность. Хрупкий свет пламени освещал путь, показывая небольшой участок дороги. В этом небольшом кружке мир казался безопасным, но за его пределами лежала бездна неизвестности. И внезапно его ноги натолкнулись на что-то мягкое, приятное на ощупь. Наклонившись, Остин увидел травянистый ворс: мягкая ковровая дорожка, расстилающаяся перед ним. Пойду по ней, решил Остин, доверившись инстинкту.

Ворс под ногами становился всё гуще, дорожка расширялась, поглощая пол. Ворсинки достигли щиколоток, легко щекоча кожу. Неожиданно подул лёгкий ветер, принося с собой запах дыма, сладковатый и немного едкий. Вдалеке замерцал маленький огонёк.

– Костер? Может, ковёр горит? – произнес он, пытаясь разобраться в ситуации. – Но здесь нет места логике. Главное – свет. Он защитит. – С этими словами Остин устремился вперёд, приближаясь к источнику света. Он не знал, что его ждёт, но он уже не боялся, вернее, страх был заглушен огромным желанием выбраться из этого кошмара.

С каждым шагом ворс становился всё гуще, достигая колен. Он пробирался через нити и невольно почувствовал, что в ковровых зарослях что-то шевелится. Ему показалось, что внутри этого толстого полотна что-то бегает, пищит. Мыши? Наконец, мальчик достиг источника света. Костёр. Пламя танцевало над огромной кучей книг, словно живое существо, перелистывающее страницы сразу сотен книг. Ковёр, по которому он шёл, неожиданно обрывался обугленным неровным краем. Огонь лился из книг, из страниц, покрытых строками и буквами разных языков. Бумага не чернела, не превращалась в пепел. Не было ни искр, ни дыма, лишь нежный, чуть сладковатый запах горящей бумаги подтверждал реальность необычного огня. Маслянистые золотые языки извивались в замедленном танце, словно приглашая путников приблизиться, почувствовать тепло и уют.

У костра сидела девочка, окутанная тенью. Она была одета в чёрный бархатный плащ, который поглощал свет. Когда Остин приблизился, она медленно встала, повернулась к нему. Её глаза, цвета спелого апельсина, были неподвижны, не мигали и не отрывались от его лица. На мгновение Остин почувствовал себя прозрачным и раскрытым перед ее взором. Девочка легко поправила полы своего плаща, словно от него повеяло холодом.

– Ты замерз, – сказала девочка. Её перламутровые волосы переливались, излучая мягкое, нежное сияние. Они казались живыми, словно сами по себе источали свет. – Подойди к огню, согрейся. Но прежде, чем ступишь в круг света, задуй свой огонёк, иначе между ними начнётся битва. Это может быть опасно.

Остин послушал её и задул свечу. Небольшой язычок пламени исчез, оставив после себя только тонкую струйку дыма, которая попала ему в нос. Мальчик закашлялся, почувствовав неприятный вкус дыма.