Екатерина Залесская – Котовасия. Праздник, который всегда с котом (страница 3)
Эврика! Умная молодая голова, что же ты раньше, Багетик наш сообразительный, не предложил поехать на двенадцатый этаж на лифте!
Так мы вышли на лифтовую площадку. Но тут послышался чей-то глухой крик, а затем слабый стук.
– Видно, я и в самом деле старею, – сказал я вслух.
– Там кто-то есть, тихо, – прислушался к лифтовой кабине Лаки. – Слышите?
– Ай, – резко поднял голову Багетик, – и вон там! Смотрите, он мне красным глазом подмигнул!
Ох, чудо, а не кот. Лаки успокоил его, что на потолке всего лишь пожарный извещатель. Мигает – значит, работает. А если запах дыма учует, заорёт.
– Прямо как наш Тюлень! – заметил Багетик. – Только он кричит не от дымного запаха, а от сосисочного аромата: «Мне оставьте сосиски!»
– Нет-нет, в лифте действительно кто-то есть… – прислушался повнимательнее Лаки.
Тут снова раздался стук в лифтовой кабине, и слабый протяжный тонкий голосок произнес:
– Кто-нибудь! Помогите…
Голос был женским и таким грустным, словно без надежды быть услышанным. Но мы услышали!
– Мяу-у-у! – прокричал я в ответ.
Лифтовая затворница стала стучать громче.
– Коты? Вы там одни? – произнесла она с надеждой, но потом тише добавила: – Тьфу, с котами уже разговариваю. Будто они мне ответят и на помощь позовут.
Эх, и почему же вы нас так обесцениваете? Стало даже немного обидно. Но Лаки не растерялся. Он уже скрёбся в соседние двери квартиры, подпрыгивал, пытаясь дотянуться до дверных ручек.
– Да не так надо! – подключился к нему Багетик. – А ну-ка, подсади меня.
Лаки выгнул спину, Багетик забрался верхом, привстал на задние лапы и дотянулся до дверной ручки какой-то квартиры. Тут из другой квартиры послышался звук – двери отворились. Лаки дёрнулся в ту сторону, а Багетик остался висеть на дверной ручке:
– Я вишу-вишу-вишу, и болтаюсь, и пою… Алло, Лаки, ты куда?
Но Лаки поспешил рассказать человеку, выходившему из квартиры, что случилось в лифте. Я тоже к нему присоединился.
– Ой, что это тут за кошатник? – фыркнул мужчина, собираясь, по всей видимости, на велопрогулку. – А ну, брысь! Чего ты там повис?
Багетик зыркнул на человека, потом на нас и, жалобно скуля, отпустил лапы. Кувырком приземлился на коврик. Но шуму наделал достаточно – из квартиры вышла женщина. Соседи стали обсуждать нерадивых котов, то есть нас, а лифтовая затворница забарабанила сильнее. Наконец-то люди сообразили, кого нужно спасать.
– Как же я без лифта велик спущу? – почесал затылок велосипедист.
Тоже мне, нашёл проблему. Я вот собираюсь балансировать по тонкому выступу на двенадцатом этаже. Хотя мне уже совсем перехотелось. Но признаться-то стыдно, что боюсь…
– Они тут сами дальше разберутся, – сказал Лаки. – Отдохнули, пойдемте дальше по лестнице.
– А может… может, давайте подождём, пока эту девушку из лифта вызволят? – предложил я. Точно, буду тянуть время!
– И я за, – согласился Багетик, облизывая ушибленный бок после падения с дверной ручки.
– Ну, как знаете, – ответил Лаки.
Однако долго ждать не пришлось. Двери лифта отворились, показалась уставшая молодая девушка.
– Ух, наконец-то свобода!
Потом она подошла к нам и с большой нежностью посмотрела на Лаки:
– Дорогой, так это ты мой спаситель?
А мы и люди растерянно посмотрели на Лаки.
– Кажется, гости отменяются, – нахмурился тот. – Это сестра моей хозяйки… Внезапно нагрянула.
– Ну что ж, заслужил вкусняшку! – предложила спасённая и потрепала Лаки по голове. – Предлагаю и друзьям твоим, – она кивнула на нас, – в гости, отметить моё вызволение!
Лаки заурчал, а вместе с ним и я. Багетик тоже обрадовался, хотя и посокрушался, что мечтал акробатические этюды над пропастью поделать. Ага, так я ему и поверил. Он потом как увидел, какая эта высота, отскочил от окна подальше.
– Ну ты и отчаянный, тут же опасно! – сказал Багетик Лаки, когда мы в его квартиру попали. – Стоит ли так рисковать?
– Кто не рискует, тот не пьёт… ой, не ест потом угощение! – замурчал он, вылизывая вкусняшку, которой щедро потчевала нас сестра его хозяйки.
Риск, конечно, дело благородное. Но что-то я засомневался.
– Лучше мы к тебе через двери заходить будем. Или ты к нам, – добавил Багетик. Видно, он со мной где-то в глубине души был согласен.
А спасённая лифтовая затворница оказалась очень милой. И угостила нас, и за ушком много раз почесала, и даже истории какие-то рассказывала. Что-то про учёбу свою и поездку предстоящую… Только я на радостях ничего не запомнил. Потому что в моменты радости и счастья всё становится таким неважным. Короче, я просто прибалдел и уснул. Решил, так сказать, утренний недостаток сна восполнить.
Куличи, куличики
Хорошо, что есть на свете праздники. Мои любимые – Новый год и день рождения. Я, правда, всё время забываю, когда он у меня. Хотя считаю своим официальным днём рождения день появления в Котовасии. Тут началась моя вторая жизнь.
Но есть и другие интересные празднования в мире. Например, Пасха. Загулял я, правда, в этот день, только к вечеру домой вернулся. Гляжу, на столе выпечка стоит. Только не пирог, а чудо какое-то обгорелое.
– Ну всё, Маринка снова кулинарные шедевры выдаёт. Сегодня на ужин, я так понимаю, этот уголёк?
Маринка к нам в последнее время зачастила. Её, видимо, укусила кулинарная оса. Каждый раз приносит нам результаты своих экспериментов. Иногда удачные, иногда не очень. На котиках тренируется готовить.
– Не суди по обёртке, – улыбнулась Ангора. – Это настоящая вкуснотища. Пасхальный сырный пирог называется.
– Да-да, Тигр, – облизнулся Багет. – Это уже второй. Специально для нас Маринка старалась, хотя чуть было всё не пропало из-за некоторых.
Так-так, что тут приключилось без меня?
– Ты угощайся, – муркнула Ангора, пододвигая мне тарелку с кусочком страшно пригорелого пирога. – Не смотри, что он такой… неказистый. Так и должно быть. Это французское пасхальное лакомство – Турто Фромаж[2] называется. Но внутри он мягонький.
– Форма у него, скажу по правде, и в самом деле не привлекательная.
Однако Ангоре доверился и попробовал. А Багет в это время рассказал про утренние кулинарные приключения.
– Приходит, значит, Маринка сегодня. Впопыхах расставляет кастрюльки, мисочки, – начал рассказ Багет. – Причитает, бедная: «Электричество у нас вырубили, Котовасы! Вот и пришлось к вам бежать. Не пропадать же заготовкам! У меня тут такая опара получилась! Срочно готовить надо».
– Какая ещё отрава? Я такое не хочу, – ответил Тюлень, нервно поглядывая на миску, покрытую плёнкой, из-под которой что-то так и норовило выползти наружу.
– Неуч ты кулинарный, – объяснил ему. – Опара – это такая специальная смесь, чтобы потом булки, куличи печь. Чтобы сдобные они получились.
А Маринка, продолжая возиться на нашей кухне, всё-всё комментировала. Видно, ей такая готовка в радость.
– Вот знаешь ли ты, Черныш, – фе, не люблю, когда меня так зовут, – что на Пасху в разных странах готовят разные блюда? Например, в Дании – закрытый пирог с шоколадной начинкой, в Италии – пирог из хрустящего песочного теста с начинкой из сыров, в Великобритании – горячие сдобные булочки, а у нас – куличи с изюмом и цукатами, маком и миндалём. И обязательно яйца варят. Можно наклейками их потом украсить, можно в разные цвета окрасить.
И тут она достала целый пакет радужных яиц. Одни светились перламутром. На других были наклеены реснички, глазки и рог единорога. Гм, странное яйцо, конечно.
– Не фыркай, меховой, – погладила меня Маринка. – Эти единорожные яйца Светочка просила сделать. Ей в школу нужно, они там тоже праздник Пасхи устраивают. Ой! Забыла я совсем!
Она резко встрепенулась. Полезла за телефоном. Ойкнула и толкнула лоток с яйцами, видимо, ещё не отваренными. Два яйца плюхнулись на пол и растеклись желточной лужицей.
– Блин! – сказала Маринка. – Ладно, потом уберу. Мне к Светочке срочно надо. Я забыла ей яйца передать! Вы, Котовасы, мои заготовки не трогайте. Черныш, ты тут самый надёжный, присмотри.
С этими словами она выскочила из дома. Ну а мне, надо признаться, доверие хозяйское польстило. Посмотрел я на миски с тестом, опарой и другими ингредиентами, и сказал Тюленю:
– Даже и не думай!
– А почему, чуть что, сразу я? – обиделся наш всеядный друг и отвернулся.
Но тут на кухню влетел Тигрик. Да так влетел, что в лужицу яичную вляпался. Хотел я его остановить, но не успел – сам измазался.
– Ну и чего ты несёшься сломя голову? – зашипел я.