Екатерина Юрьева – Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой (страница 86)

Ральф залпом выпил эль, принесенный слугой, и уставился на заваленный бумагами стол. С этим нужно было что-то делать, но что? Отнести королю? Представители семейства Перси часто бунтовали против королей, из-за чего не раз лишались голов, титулов и имущества, и хотя сам Ральф вовсе не был намерен идти против Генриха, предавать брата было не в его натуре, пусть граф и жаждал его гибели. Он решил схоронить письма и карту, пока не придумает, как отвести от себя и своей семьи угрозу и разобраться со своим старым «другом» своими силами.

Как мог он, сэр Ральф Перси, Кардоне, побывавший и в огне, и в штормах, довериться этому человеку?! Видимо, сработало давно забытое, но внезапно возродившееся чувство юношеского братства. Он поквитается со Скроупом – не за себя, а за хрупкую Мод, которую тот посмел преследовать и запугивать, а возможно, и убить.

Меж тем солнце, хоть и невидимое из-за туч, неумолимо двигалось к зениту, и пора было призвать к ответу подлеца – нанести визит на Оулд-Бейли и задать сэру Мармадьюку все накопившиеся вопросы. Ральф заглянул в спальню, полюбовался еще спящей женой, которой полночи не давал покоя, да еще и разбудил перед рассветом. Свернув карту и убрав письма, с незнакомым чувством хозяина отдал распоряжения по дому, наказал Потингтону охранять и никого не впускать ни под каким предлогом, послал за Бертуччо, задал ему хорошую взбучку за столь долгое отсутствие в объятиях молочницы и отправился на Оулд-Бейли.

– Послушай, Берт, – продолжил он свои речи, уже сидя в седле, – сейчас не время болтаться по вдовушкам, нам предстоит распутать весьма опасный клубок.

– Вдовушки никак не могут помешать моей службе, мессер, – ответствовал Бертуччо, мечтательно вглядываясь в солнечный лик, что смутно виднелся сквозь осеннюю облачную дымку, словно свеча за тонкой занавесью.

Ральф не стал продолжать эту тему, поскольку переубедить неаполитанца в том, что касалось женщин, было невозможно, да и сам он сейчас находился во власти женщины, что спала в его постели. Или уже проснулась? Diablo!

– Берт, мы едем к Скроупу.

– Вы упоминали, мессер. К вашему приятелю мессеру Мармадьюку… до чего же трудны ваши английские имена!

– Берт, он не приятель мне, а совсем наоборот.

Когда они были в нескольких ярдах от особняка, Перси закончил короткий рассказ о кознях своего «приятеля», а Бертуччо разразился пылкой речью, призывая всех святых и их оппонентов обрушить гнев на голову подлого предателя. Он осекся на имени святого Варфоломея, осадив коня.

– Мессер, кажется, ваш недруг куда-то направляется…

Ральф потянул узду рыжего, прижимая его к стене. В доме напротив открылись ворота, и сэр Мармадьюк во всей красе, в суконном берете и плаще с меховым подбоем, выехал на улицу верхом на крепком кауром жеребце.

– Куда это он? – спросил у небес Бертуччо, но они, разумеется, промолчали. Вместо них распорядился сэр Ральф:

– Дай мне твою накидку, шапку и коня, сам возьмешь рыжего и следуй за мной, но поодаль.

Облачившись в накидку Бертуччо, поглубже надвинув его шапку, в надежде, что Скроуп не узнает его в этом наряде простолюдина, Ральф вскочил на гнедого и двинулся следом за всадником. Преследование прошло гладко: либо сэр Мармадьюк не думал, что за ним может быть установлена слежка, либо очень ловко скрывал свою наблюдательность. И отчего-то Ральф совсем не удивился, когда понял, что они неуклонно приближаются к дому его собственного брата, графа Нортумберленда.

Скроуп остановился возле знакомых ворот и стукнул по ним тяжелым железным кольцом. Когда он скрылся за открывшимися и тотчас закрывшимися створками, Ральф начал лихорадочно размышлять, как попасть в дом, не раскрывая своего присутствия.

Думал он недолго, поскольку привык действовать здесь и сейчас. Перси забрал свой плащ и берет у Бертуччо и направился в обход дома – к задней калитке, которая, как он помнил, находилась в неприметном узком проходе между домами на боковой улице. Калитка оказалась прежней, чему можно было порадоваться – если бы братец заменил ее на более массивную новую или построил на этом месте глухую стену, задача Перси бы усложнилась. Но Генри всегда отличался ленью.

Ральф легко преодолел возвышающееся перед ним препятствие в пять с небольшим футов, незамеченным спрыгнул в сад, пробрался за кустами к дому и, открыв при помощи кинжала ставни ближайшего окна, несколько мгновений спустя шел по коридору особняка.

В портретном зале ему пришлось слиться со стеной, спрятавшись в небольшом алькове, из-за проходящего мимо мажордома. Ральф прошел в боковую дверь, припоминая, что там находится комнатка, смежная с кабинетом. Она была заперта, и Перси пришлось повозиться, чтобы открыть засов, не производя лишнего шума. Он прошел внутрь, скользнул к двери, ведущей в кабинет, и замер. Голоса из соседней комнаты были слышны довольно отчетливо.

– Как исчез? – раздался сдавленный голос Нортумберленда. – Что значит исчез? Вы клялись, Скроуп, что все будет сделано как надо, а он до сих пор жив!

От охватившего его бешенства Перси не услышал начало ответа Скроупа. Меж тем тот говорил:

– …давно оказался на том свете. Ваш брат, словно заговоренный, ускользает от нас. Но ничего, он объявится. И очень скоро.

Скроуп даже не подозревал, насколько скоро.

– Словно заговоренный… – эхом повторил граф и, чуть помедлив, спросил: – Вы уверены, что он объявится? Вы же не можете найти его. Может, его уже нет в городе?

– О, он здесь и непременно явится ко мне, чтобы убить. Разумеется, в честном поединке, потому как ваш брат, милорд, совсем не похож на вас. Он слишком горяч, открыт, прямолинеен, бесстрашен и на удивление безрассуден.

Наступила пауза, словно граф собирался с силами, чтобы ответить. Когда он начал говорить, голос его звучал так слабо, что Ральфу пришлось напрячься, чтобы услышать его слова.

– Он не изменился, ничто не научило его быть расчетливей и не идти прямо там, где можно пойти в обход. Отчего же он явится к вам? Что он знает?

– Он знает лишь, что его пытались убить, но кто и почему – над этим сейчас он и ломает голову.

– Думаете, он еще не знает о шкатулке? Он не мог ее обнаружить?

– Нет, – медленно, словно обдумывая последующие слова, ответил Скроуп. – Шкатулки не было с ним во Франции, она не была обнаружена и в Эйдоне. Единственное место, где она может быть, – в поместье Бальмера, он заезжал туда, но… Перси наверняка рассказал бы мне, обнаружив письма, – раздался смешок, – как другу.

– Но если он считает вас другом, то почему хочет убить вас?

– О, он желает поквитаться за небольшой обман и за то, что я ухаживал за его женой.

– Волочились за ней, вместо того чтобы навсегда убрать с дороги!

– Наши желания в этом вопросе разнятся, милорд. Вы хотели убрать ее со своей дороги, я же предпочел увидеть ее на своей, – отрезал Скроуп.

– Вы неисправимый сластолюбец! Ну зачем вам эта женщина, зачем? Она же умеет говорить, не забывайте об этом.

– Леди Перси ничего не знает и знать не может, она не опасна. Я сам позабочусь о ней. И не вам попрекать меня женщиной, или вы забыли, как сами возжелали жениться на Анне Болейн?

Наступило молчание, словно собеседники собирались с силами, затем заговорил граф:

– Но вы не смогли удержать ее при себе! И что теперь? Они оба живы, они встретились, их брак наверняка консумирован, и он вступил в свои права на наследство. Все кончено, все! Из-за вас для меня потерян Корбридж, а ведь я и так почти разорен!

Ральф взялся за ручку двери, готовый выбить ее, ворваться в комнату и мечом разрубить узел, который завязали самый близкий по крови человек и тот, кто называл его своим другом. Рука легла на рукоятку меча, но следующие слова Скроупа заставили его остановиться и слушать дальше:

– Вас погубила жадность, милорд. Если бы не ваше желание отхватить себе земли брата, мы не оказались бы сейчас в такой яме. Подгадали момент, тихо убрали бы его, так нет же – вы возжелали избавиться и от его жены! Вы думаете, Перси захочет отомстить только мне? Увы, опасность грозит и вам, мой дорогой друг. Он уже понял, что Мод чудом избежала смерти, а от нее все нити ведут к вам. И все покушения он свяжет с вами и Корбриджем. Так что приготовьтесь к очередной встрече с братом, который потребует ответы на крайне опасные для вас вопросы, – даже из-за двери в голосе Мармадьюка послышалась характерная для него злая усмешка.

– Я не могу встречаться с ним, я болен… – пробормотал Генри.

– Он не будет спрашивать, можете вы с ним встретиться или нет. Он просто придет.

Голос графа зазвучал громче, наполнившись негодованием:

– Вы забываетесь, Скроуп! Хотите свои грехи свалить на меня? Не забывайте, что мы с вами в одном седле, а бумаги до сих пор находятся у моего брата. Он погубит нас всех. Мне-то недолго осталось, мои дни сочтены, но ваши…

Пауза, шаги, голос Скроупа:

– Бумаги попали к нему по вашей же собственной небрежности. Почему-то вы предпочли их не уничтожить, а сохранить.

– Я не раз объяснял вам, что перепутал, сжег не те… – глухо сказал Нортумберленд и, словно очнувшись, воскликнул: – Проклятье! Надо искать и найти Перси!

– Перси от нас никуда не денутся. Нынче же важнее другие дела, – произнес Скроуп и замолчал, словно ожидая реакции графа.

Другие дела? Ральф вновь остановил свой порыв войти и посмотреть в лицо негодяям. Какие другие дела? Скроуп молчал довольно долго, то ли оба говорили так тихо, что не было слышно, но наконец зазвучал его голос: