Екатерина Янова – Жена из прошлого (страница 17)

— Понятно! Значит, сразу к делу?

— Давай! У тебя пять минут! Начинай заливать: ты не такой, тебя подставили… Что вы там обычно чешете.

— Заливать ничего не собираюсь! Только факты. Одна из моих уже бывших сотрудниц переслала Веронике одну мерзкую запись. Для чего она это сделала, вам, женщинам, виднее. Видимо, силикон у нее в мозг перетек. Да, я с ней спал, только было это давно, и запись это старая. Могу доказать.

— Чем доказывать будешь? — по-прежнему агрессивно отвечает Наталья.

— Приятного мало, но по-другому не получится, — достаю телефон, нахожу злосчастную запись.

— Ты что мне, порнушку свою показывать собрался? Так я не любитель!

— Слава Богу! Я покажу всего несколько кадров, этого будет достаточно! Прошу, подвинься ближе, а то не заметишь самого главного!

— А он у тебя что? Такой маленький, что и заметить нельзя? Может мне еще очки надеть? — Боже! Дай мне терпения!

— Можешь надеть, потом поделишься впечатлениями.

— Не мечтай, меня впечатлить трудно! — говорит она, но все же подвигается, смотрит в телефон.

Я включаю видео. Начало вполне приличное. Вижу рожу Ларисы, как она устанавливает телефон на книжную полку, сучка безмозглая! Телефона у нее больше нет, как и ноутбука. Служба безопасности шерстит все ее записи, цифровые и облачные носители, чтобы это видео никуда не просочилось. И именно в тот момент, когда она поворачивает телефон, в кадр на секунду попадают настенные электронные часы. Останавливаю кадр. На них четко видно время 00.10 ночи, а ниже при увеличении видна дата почти полугодовой давности. Показываю это Наталье.

— Вот на что нужно обратить внимание.

Теперь она уже с интересом смотрит в экран, приближает изображение еще немного.

— Это точно то самое видео? — спрашивает она. Открываю мессенджер и показываю, что его мне переслала Вероника.

Так, похоже, Наташа задумалась.

— Ладно! Допустим, ты меня заинтересовал. Теперь давай разбираться дальше. Какого хрена эта курва шлет Нике эту гадость? Может ты ей тоже наобещал с три короба?

Тяжело вздыхаю.

— Ничего я ей не обещал. А что у вас у баб в голове, черт ногу сломит. Я ж сказал, вам виднее.

— А что тут непонятного! Ты периодически потрахивал ее, а она в душе надеялась, что однажды в тебе проснется любовь. А потом мечты рухнули.

— Может и так, мне это не особо интересно. Меня волнует Вероника.

— Меня волнует Вероника тоже! Причем очень волнует. Мало ей одного козла, еще и ты!

— Может, не будем обобщать?

— Это я еще не решила. Довели ее до предела!

— Я люблю Веронику. Это правда. Мне жаль, что так получилось. Если бы она не была мне нужна, стал бы я искать её, выслушивать все твои оскорбления?

— А ты прям оскорбился?

— Другой я бы уже язык вырвал! Так что прекращай испытывать мое терпение, если ты подруга Веронике, то давай начинать дружить. Потому что я от нее все равно не откажусь. И найду ее с твоей помощью или без!

— Ладно, ладно! Друг! Дома она у меня. Была, по крайней мере, с утра. К себе вернуться не могла, там этот ее нарисовался. Да и в таком состоянии она точно никуда не пойдет. Я ее такой никогда не видела. Я её уговариваю в больницу идти, и в полицию заявление на этого козла писать.

— В больницу? Что он с ней сделал? — чувствую, как кровь приливает к лицу, убью суку, сам не понимаю, как соскакиваю с места.

— Тише, тише. Резвый какой. Хотя я бы сама его. Он ее из квартиры выгнал и с лестницы спустил, гад!

— Что с ней?

— Ну, надеюсь, ничего страшного. Пару ушибов, шишка на лбу. До свадьбы заживет. Еще перемерзла сильно. Она мне только ночью позвонила. До этого в машине своей сидела. Чего ждала, я так и не поняла. Видно, в себя приходила после всего.

— Черт! Я ее искал везде, а она возле дома сидела! — от досады сжимаю кулаки. — Я ж там был у нее! С мудаком этим поговорил. Сука! Мало я его. Только я не понял, что он у Ники в квартире забыл, а ему со свернутой челюстью не очень удобно объяснять было.

— А что, ты ему фейс уже подправил? — удивляется Наташка. — Ладно! Зачет тебе. Может, мы и правда подружимся. Жить он туда пришел.

— В смысле?

— В карамысле! Квартиру-то они не делили после развода. Вернее, там и так 1/3 доля его. Молодая коза его послала, а куда ему деваться? Приперся назад к Нике. Причем он в квартиру влез, пока она у родителей была. Приехала, а там этот козел, еще и бухать по ходу начал. Она и так убитая была, а он вообще ее довел.

С каждым словом мрачнею все больше. Почему так бывает? Хочешь весь мир к ногам женщины бросить, а получается, что к ее ногам только куски дерьма летят.

— Мне надо с ней поговорить как можно скорее.

— Поговоришь, куда ж тебя денешь! — говорит Натаха, уже набирая чей-то номер. Надеюсь, Вероники.

Разговор заканчивает быстро. Говорит, что у нее сюрприз, и чтобы Ника сопли подобрала, а то эффект будет смазанный. Говорит, чтобы дверь открыла, потому что сюрприз с доставкой.

Потом называет мне адрес и добавляет:

— И для меня закажи-ка еще чего-нибудь. Я так понимаю, торопиться домой мне не стоит? С работы я отпросилась, думала к Веронике бежать.

— Да, пожалуйста! — подзываю официанта. — Девушка остается, все что закажет, запишите на мой счет.

— Прекрасно! Тогда я еще Верке позвоню! Чё я тут одна сидеть буду!

Я вопросительно вздергиваю бровь:

— От скромности не умрешь!

— А ты как думал? Ты мне должен! Только смотри, обидишь Никулю, яйца тогда береги! Я обещаний на ветер не бросаю.

— Понял. Позвоню, как жилплощадь твою освободим. Только армию бомжей за мой счет не накорми.

— Не переживай! Бомжи не в моем вкусе!

Глава 17

Я лежала на диване в квартире Наташи и находилась все в том же непонятном состоянии прострации, только теперь еще добавилась дикая головная боль, да и вообще болело все тело. Я не могла понять почему, от падения с лестницы или еще от чего, да не очень-то и пыталась. Я даже не могла понять, это боль физическая или душевная. Все смешалось в какой-то адский клубок, я как будто окунулась в марево черного цвета и блуждала там, а из этого липкого едкого тумана периодически выплывали лица Егора и Ларисы, ее красное платье, его руки на ее груди, перекошенное злобой лицо Виктора. Они тянули руки, каждый пытался оторвать от меня свой кусок и смеялись. Их смех звоном разбивался в висках, рассыпаясь осколками боли. Каждый говорил: "Какая ты дура!", "Кому ты нужна?", " Ты себя в зеркале видела?"

Из этого страшного калейдоскопа меня вырвал звонок. Свой телефон я так и не включала. Звонили на домашний. Наверное, Наташа. Уходя, она сказала, если не отвечу, вызовет врачей, ментов и пожарных. Она меня вчера забрала, долго сыпала отборные маты на всех. Хотела даже к Виктору пойти, в рожу вцепиться, но какой в этом смысл? Натаха хоть и боевая, но всего лишь женщина со своей сложной судьбой. Она привезла меня домой, долго отпаивала коньяком и грела в горячей ванной. А потом накапала каких-то капель, и я заснула ненадолго. Проснулась через пару часов или не совсем проснулась, потому что я не знала, как назвать это промежуточное состояние между сном и явью, болью и отчаяньем.

Телефон стоял на подставке возле дивана, на котором я лежала, и разрывался звонком. Пришлось ответить. О каком там сюрпризе говорила подруга, я вообще не поняла. С трудом села на кровати. В глазах плыло, бок обожгло болью, попыталась встать. Надо в туалет сходить и попробовать умыться. Получилось все с трудом. Смотрю в зеркало. Вижу почти незнакомое лицо с красными опухшими глазами и неестественно ярким румянцем. Поднимаю челку, на лбу шишка и синяк. Понятно, почему голова болит. Ну, это ладно. Пройдет. А вот как собрать себя снова в одно целое, я пока не представляла. Вернулась на диван, легла. Только глаза закрыла, снова звонок. Теперь в дверь. Черт. Какого хрена. Что там Натаха придумала, какие мне сюрпризы. Хотела не открывать, но в дверь настойчиво продолжали звонить. Надела халат поверх пижамы. Пошла открывать.

Повернула замок в двери, уже распахивая дверь, подумала, надо было хоть в глазок глянуть. Совсем дурная. А когда увидела, кто за дверью, схватилась за дверной косяк изо всех сил. Что он здесь делает? Или у меня опять бред? Хотела захлопнуть дверь, но Егор не дал. Протиснулся в дверной проем и прижал меня к стене.

— Вероника, послушай!

— Чего тебе еще? — а сама смотрю на него, в глаза его бесстыжие, и плывет все. Потому что слезы начинают жечь. Снова перед глазами то видео. Я чувствую, что меня затягивает в черную воронку. Егор что-то говорит, а я не слышу. Смех слышу. Они опять все смеются. И ты пришел, чтобы убедиться, что размазал меня? Что я развалилась на куски и теперь они кровоточат, разбросанные по помойке, в которую превратилась моя жизнь? В ушах нарастает гул, разум забирает чернота. Я проваливаюсь в нее, и, наконец, все исчезает.

Глава 18

Когда Вероника открыла дверь, я сразу понял, что все хуже, чем я думал. Вид у нее был разбитый и болезненный. Но когда она обмякла прямо в моих руках, подступила настоящая паника. Я подхватил ее и понес в комнату, уложил на диван. Попробовал лоб — горячий. Плохо.

Пошел на кухню. На столе стоял нетронутый завтрак. Она что, ничего не ела? Еще хуже.

Набрал стакан воды. Вернулся к Веронике. Она застонала, открыла глаза и снова закрыла.

— Ника, Ника, — настойчиво звал я, приподнял ее, она посмотрела мутным взглядом, я поднес стакан с водой к ее губам, она отпила немного, отвернулась.