Екатерина Янова – Измена. Паутина лжи (страница 3)
– Ну, чего уставилась? – опять раздражается девица.
– Как тебя зовут хоть, – решаю спросить.
– А тебе зачем?
– Да просто познакомиться хотела. Нам же вместе лежать, может, помощь нужна будет.
– Обойдусь, – хмуро буркает девица. Переводит на меня расфокусированный взгляд. – Галя меня зовут, – отвечает всё же.
– А меня Юля. Ты не хочешь этого ребёнка? – для меня это даже звучит инородно.
– Нет, не хочу, – с вызовом отвечает Галина. – На кой он мне. Я жить хочу, а не в какашках погрязнуть.
– А зачем оставляла тогда?
– Да знала бы я раньше, что такое ко мне прицепилось, – говорит с отвращением, – что-то бы придумала. Но там пиявка прошаренная. Долго себя не выдавала, а потом уже поздно было. Вот и пришлось…
– И что ты будешь делать, когда ребёночек родится?
– Я? Ничего. Вон, пусть государство делает. Нужно им демографию повышать, пожалуйста.
– Но как же малыш без родителей? – у меня в голове не укладывается. Он же маленький будет, беспомощный. Как его можно бросить?
– Да знаешь, есть такие родители, с которыми точно лучше не будет. А так, может, усыновит кто, может, и повезёт малышу.
На секунду мне кажется, что мелькает истинное лицо этой колючей, потерянной девочки.
Но циничная маска тут же возвращается на место.
Девчонка отворачивается, шелестит чем-то в своей тумбочке. Я приподнимаюсь и с ужасом вижу, как она вдыхает какой-то порошок. О боже. Никогда такого не видела. Это так страшно…
Девчонка заваливается на кровать, отворачивается к стенке, а я смотрю на неё поражённо. Господи, почему же так несправедлива жизнь? Для меня самой заветной мечтой было стать мамой, дважды судьба отбирала у меня надежду, и я каждый раз собирала себя по кусочкам… А кто-то беременеет случайно, им дети – помеха, неудобное обстоятельство, прицепившаяся пиявка, от которой они не знают, как избавиться…
Обнимаю опять свой живот. Мысленно прошу, чтобы крошка моя отозвалась, но она молчит, и мне снова становится до умопомрачения страшно. Мне нужен Даня рядом. Он один всегда умел меня вытащить из самых жутких депрессий, его любовь и уверенность, что всё у нас получится.
Он верил в нас как никто. Даже тогда, когда сама я сдавалась. Я не хочу думать о его измене. Я не справлюсь тогда. Я не знаю, что это было, монтаж, обман или что-то другое, но Даня не мог. Он ведь вернулся ко мне даже тогда, когда я сама хотела отказаться от него.
Это был самый тяжёлый момент между нами. После моего второго выкидыша. Я видела его любимые глаза, полные боли и разочарования, оттого что не получилось опять.
Нет, Дан не предъявлял претензий, не упрекал, поддерживал, но я видела, как ему больно. Он так хотел ребёнка… А я не смогла.
Я тогда решила, что не имею права делать его несчастным. Я сама его прогнала, меня тогда здорово сорвало, я наговорила ему кучу гадостей. Специально била по больному, чтобы оттолкнуть, чтобы он меня бросил и сумел открыть новую страницу в жизни с той женщиной, которая сможет подарить ему ребёнка.
И он позволил мне уйти. Но уже через пару дней ворвался в квартирку, которая досталась мне от мамы. Не стал слушать мои истерики, упрёки, он просто забрал меня назад. Сказал, что без меня жизни не видит, и ребёнок от другой ему не нужен. Много чего он тогда сказал, и я ему поверила.
И у нас получилось. Не сразу, конечно, многое мы прошли, но у нас получилось, и теперь я не могу потерять то, что выстрадала. Как после всего этого я могу поверить в его измену?
Телефон пиликает смской. Достаю его, оповещение, что мой муж появился в зоне доступа.
Тут же набираю его номер. Сердце колотится, мне нужен рядом муж. Только он сможет вдохнуть в меня уверенность и спокойствие, даст сил преодолеть всё.
– Алло, – отвечает мне вдруг женский голос.
Отнимаю телефон от уха, смотрю пораженно на экран, чтобы убедиться, что не ошиблась номером.
– Алло, а вы кто?
– Вам нужен Данил? Его сейчас нет рядом, он на задании, не может взять трубку, он позже вам перезвонит, что-то ему передать?
Слова застывают в горле. На заднем фоне я отчётливо слышу громкую музыку, женский развязный смех. А ещё, голос женщины мне отчаянно напоминает тот, который сегодня сообщил об измене. Как так? Какое задание?
– Алло, – перекрикивает женщина на том конце провода музыку. – Так что?
– Ничего не надо, – выталкиваю слова кое-как. – Просто пусть перезвонит как сможет.
Отключаюсь. В висках шумит толчками кровь. Нет-нет-нет. Это не может быть правдой. Это не про моего Даню. Он не может развлекаться в тот момент, когда мы с доченькой здесь, одинокие и беспомощные, на грани беды.
Боже…
Опять начинает тянуть низ живота, сворачиваюсь, пытаясь переждать спазм, но он не отпускает, а лишь усиливается.
А потом я чувствую, как подо мной становится мокро. В ужасе откидываю одеяло…
О господи… Только не это…
– Галя, позови врача, пожалуйста…, – сиплю так, как будто это я только что курила.
Но Галя не слышит, она в наушниках. Выползаю в коридор, держась за стенки.
– Помогите, – кричу в отчаянии медсестре.
Она подбегает ко мне, я хватаюсь за живот.
– Мне кажется, у меня схватки, – в ужасе шепчу я. – Но ещё слишком рано. Помогите мне, пожалуйста…
Помогите…
Глава 3.
С трудом открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Пить ужасно хочется, во рту настолько сухо, что язык прилипает к нёбу.
В голове шум. Что со мной? Опять вернулся токсикоз?
– Юля, – слышу своё имя.
О, Дан ещё не ушёл на работу. Надо ему завтрак приготовить. Пытаюсь приподняться, но крепкая рука возвращает меня опять на подушку.
– Лежи, малыш, тебе нельзя вставать, – слышу его ласковый голос.
Какой же он у меня заботливый. Слабо улыбаюсь.
Привычно кладу руки на свой животик, мысленно здороваясь с малышкой…
Что?
Меня прошивает болезненной молнией… Сердце замирает в спазме, а потом срывается в неровный галоп.
Провожу по животу ещё раз, понимая – что-то не так. Живота нет.
Распахиваю глаза, натыкаясь на воспалённые виноватые глаза мужа.
– Юля…, – хрипло шепчет он.
И вот тут на меня каскадом обрушиваются жуткие воспоминания. Звонок, больница, мокрое пятно на кровати, боль, паника, суетящиеся вокруг врачи… А потом темнота.
– Даня, – уязвимо вздрагивает мой голос, леденящий ужас неконтролируемо топит разум. – Даня…, – умоляюще произношу его имя, мысленно прося сказать мне сейчас что-то хорошее, вырвать меня из той жуткой засасывающей воронки липкой паники, которая уже раскручивается внутри.
Смотрю в его глаза, пытаясь найти там надежду, но натыкаюсь на растерянность, смятение, безграничную тоску.
Неужели случилось самое страшное?
Нет! Нет! Этого же не может быть? Это не может быть правдой. Я не могла снова потерять самое дорогое… Нет! Только не это!
– Дан-ня, ч-что с нашей малышкой? Скажи? Ч-что? – руки отчаянно сжимают и разжимают простынь на животе, голос дрожит, подбородок трясётся, из глаз начинают градом катиться слёзы.
Но это всё не важно. Я должна услышать, что с моей крошкой всё хорошо… Иначе…
– Юль, – ранено вздрагивает голос мужа.