Екатерина Вострова – Утро и одна ночь с моим боссом (страница 13)

— Значит, всё-таки он… — пробормотала я.

Максим медленно повернул голову ко мне.

— Ты не удивилась.

— Я вчера сразу на него подумала, — пожала я плечами.

— Почему?

От тона голоса Макса у меня по спине прошёл холодок.

— Где-то месяц назад он позвал меня на ужин. Я отказала.

Несколько секунд в машине было так тихо, что я слышала только шорох шин по мокрому асфальту.

— Он к тебе приставал? — спросил Максим.

— Нет.

— Лапал? Подходил слишком близко? Писал тебе?

Я бросила быстрый взгляд на Максима. Чего это он?

— Нет. Ничего такого не было. Просто… его, похоже, слишком сильно задел мой отказ.

Максим зло усмехнулся.

— Задел, мать его, — выругался сквозь зубы. — Видимо, решил, что если ты не растаяла от его приглашения, то тебя можно наказать. Еще неизвестно, что он рядом с тобой делал, пока ты спала.

— Да что он мне мог сделать? Не преувеличивай. Я не какая-нибудь роковая красотка, от которой мужчины голову теряют.

Несколько секунд Максим молчал. Потом сказал уже совсем другим голосом, ниже, жёстче:

— Катя, ты, кажется, вообще не понимаешь, как выглядишь.

— Скажешь тоже. — Я нервно усмехнулась. — Будто я какая-то женщина-вамп…

— Ты и без того действуешь на мужчин так, что у них мозги плывут, — перебил он. — С твоей грудью, с этими бёдрами, ртом, на который вообще нельзя смотреть спокойно, ты правда думаешь, что мужчина рядом с тобой способен рассуждать разумно?

У меня перехватило дыхание.

— Ты сейчас специально…

— Я сейчас слишком честный, — отрезал он. — И меня бесит, что ты сама этого не видишь. Или делаешь вид, что не видишь.

— То есть ты хочешь сказать, что он…

— Я хочу сказать, — перебил Максим, и голос его стал ещё тише, ещё опаснее, — что если я рядом с тобой с трудом держу себя в руках, то почему ты так уверена, что Фёдоров, когда ты спала, ограничился одной запиской?

У меня похолодели пальцы на руле.

— Не говори так.

— Почему? Потому что тебе страшно это представить? — тихо спросил он. — Мне тоже.

Я судорожно выдохнула:

— Максим… Только не надо, пожалуйста, устраивать там публичную казнь.

— Тебе проступок Федорова кажется недостаточно серьёзным?

— Я не про это. Я просто не хочу, чтобы из-за меня на базе опять был цирк.

— Цирк был не из-за тебя, — сказал Максим. — И я не дам сделать вид, будто ничего не произошло.

Когда за деревьями показались знакомые корпуса базы, у меня вспотели ладони.

В общей гостиной было полно народу. Человек двадцать, не меньше. Почти весь офис. Кто-то сидел в креслах, кто-то подпирал стену, кто-то нервно листал телефон. При нашем появлении разговоры оборвались мгновенно. Взгляды метнулись сначала к гипсу Максима, потом ко мне, и от этого знакомого липкого любопытства у меня снова неприятно свело живот.

Я машинально остановилась у самой стены: хотелось стать как можно менее заметной. После вчерашнего утра от такого количества знакомых лиц снова стало душно. Казалось, ещё секунда, и кто-нибудь хмыкнет, переглянется, вспомнит чат.

Но Максим, прихрамывая и опираясь на костыль, прошёл вперёд и остановился посреди комнаты. Обвёл всех тяжёлым взглядом и сказал:

— Я отниму у вас немного времени. Но это касается каждого, поэтому я попросил всех собраться.

Сергей Федоров, который стоял у окна с чашкой, чуть напрягся, но все равно продолжал делать вид, будто его это ровным счётом не касается.

— Вчера утром, — продолжил Максим тем же ровным тоном, — Екатерина Викторовна обнаружила в своём номере постороннего. Точнее, постороннее. К нему была приклеена записка оскорбительного содержания.

В гостиной кто-то нервно хмыкнул, но смешок тут же оборвался. Максим даже не повернул головы в сторону того, кто это сделал.

— Я понимаю, что вчера многим это показалось смешным, — продолжил он. — Я и сам, к своему стыду, на секунду улыбнулся. Поэтому начну, пожалуй, с себя. Екатерина Викторовна, простите меня. Я повёл себя не как должен был ваш начальник, не как мужчина, человек..

На меня сразу посмотрели все, и я поспешно кивнула, не доверяя голосу.

— Теперь к остальным, — продолжил он, и голос у него заметно похолодел. — Я хочу, чтобы каждый из вас, кто вчера снимал, пересылал, комментировал, ставил смайлики и обсуждал это по углам, очень внимательно посмотрел на себя в зеркало. Это была не шутка. Это была травля. Травля сотрудницы, которая приехала сюда отдыхать, а не становиться содержимым ваших чатов.

В гостиной стояла тяжёлая тишина.

— Все фото, видео и переписки, связанные с этим, должны быть удалены сегодня до вечера, — произнёс Максим. — Дмитрий Фёдорович проверит каждый телефон, чтобы к концу дня не осталось ни копий, ни пересылок, ни внезапно «забытых» скриншотов. Если позже всплывёт хоть что-то, разговор будет уже не общий и не такой, а в правоохранительных органах.

Несколько человек тут же полезли за телефонами. Лариса смотрела в пол, стиснув губы.

— А теперь, — Максим перевёл взгляд, — Сергей.

Федоров чуть приподнял подбородок.

— Да, Максим Андреевич?

— Подойдите, пожалуйста.

Фёдоров подошёл с ленивой развязностью.

— Вчера вечером, — произнёс Максим, — вы взяли у администратора запасной ключ от номера Екатерины Викторовны. Вы сказали, что она сама вас об этом попросила. Это правда?

В гостиной стало так тихо, что я услышала собственный пульс, тяжело стучащий где-то в висках.

Федоров же на долю секунды дрогнул, но тут же справился с лицом.

— Максим Андреевич, это какое-то недоразумение…

— Сергей. — Голос Максима стал ещё тише. — Я ещё раз спрашиваю: это правда?

Тот молчал.

— Хорошо. Тогда я сам отвечу за вас, — продолжил Максим. — Екатерина Викторовна ни о чём вас не просила. Вы солгали администратору, ночью вошли в комнату спящей женщины, поставили туда то, что сочли остроумным, и пробыли рядом с ней неизвестно сколько времени. Я правильно излагаю?

— Это была шутка, — наконец выдавил Федоров. — Первое апреля. Все же…

— Шутка — это когда смешно обоим, — Максим чуть подался вперёд. — А когда мужчина ночью тайком входит в комнату женщины без её согласия, это уже не шутка. Это статья. Я сейчас очень тщательно подбираю слова только потому, что в этой комнате сидит человек, которому неприятен сам этот разговор. Иначе я говорил бы с вами совсем по-другому.

Сергей открыл рот, потом закрыл.

— С завтрашнего дня вы в компании не работаете, — спокойно продолжил Максим. — Заявление по собственному напишете немедленно. Рекомендации я вам дам ровно такие, какие вы заслуживаете. Если кто-то из коллег по рынку позвонит мне и спросит о вас, я отвечу честно. Это первое. — Он сделал паузу. — Второе. Если я когда-нибудь узнаю, что вы хотя бы в комментарии под чужой фотографией написали что-то про Екатерину Викторовну, мы с вами встретимся уже не в гостиной базы отдыха. Это понятно?

Фёдоров побледнел, но всё же вскинулся:

— Вы сейчас серьёзно? Из-за одной дурацкой шутки?