Екатерина Вострова – Утро и одна ночь с моим боссом (страница 1)

Екатерина Вострова

Утро и одна ночь с моим боссом

Глава 1

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, было огромное мужское лицо. Я моргнула, потом ещё раз — ничего не изменилось. Я обвела взглядом комнату: деревянные стены, грубоватая стилизованная под старину мебель, моя сумка на стуле, он у противоположной стены.

Огромный, неподвижный, с раскинутыми в стороны руками и блаженной улыбкой, цветастые шорты, майка с нарисованными кубиками пресса. К ней скотчем прилеплена записка.

Я несколько секунд смотрела на неё, потом встала, прошлёпала по холодному полу и взяла бумажку двумя пальцами.

«С первым апреля, толстушка! Теперь у тебя есть пара под стать! Нормальные мужики тебе все равно не светят».

Я несколько раз прочитала распечатанную на принтере записку, а пока читала, щёки пекло, как от пощёчины. Потом я перевела взгляд на резиновое безобразие. Он смотрел в ответ своей нарисованной улыбкой, совершенно ни о чем не переживая.

Я опустилась на край кровати и несколько секунд просто сидела, слушая, как тяжело и невпопад бьётся сердце. Меня накрыло горячим стыдом, а потом откуда-то с самого дна души поднялась темная злость.

Где-то в глубине большого дома уже слышались голоса, хлопнула дверь, кто-то засмеялся. База отдыха просыпалась.

Наша компания сняла её целиком, все двадцать с чем-то номеров, общую гостиную, баню, беседки у пруда. Громов, наш босс, расщедрился: сдали крупный жилой комплекс, получили хорошую прибыль, и он решил устроить всему офису три дня нормального отдыха. Вчера был первый, и он прошёл вполне мирно: шашлыки, настолки в общей гостиной, посиделки у камина.

Среди общего шума Громов умудрялся оставаться центром внимания. Высокий, собранный, он ни с кем не заигрывал, не красовался, но все сотрудницы всё равно украдкой смотрели на него. И я тоже смотрела. Совсем чуть-чуть.

А теперь, пока все там зевают, смеются и наливают себе кофе, я сижу перед резиновым мужиком.

У меня неприятно скрутило живот. Больше всего пугала даже не записка, а то, с каким удовольствием её, наверное, лепили. Я посмотрела на дверь. Может, я ее не закрыла на замок вечером? Но даже если так, кому пришло в голову ко мне войти?

Серёга из проектного отдела всплыл в памяти первым. Месяц назад он пригласил меня на ужин, а я вежливо отказала. С тех пор он смотрел на меня с видом человека, которого предали самым подлым образом.

А может, это Лариса из бухгалтерии? После того как я нашла ошибку в её расчётах и озвучила это на совещании, она даже не здоровается со мной.

Я снова посмотрела на записку: «Нормальные мужики тебе все равно не светят». Что ж, спасибо за напоминание. Будто я и без вас этого не знаю.

Я скомкала записку и швырнула её в мусорное ведро у стола, потом встала, одёрнула пижаму и глубоко вдохнула. Хватит сидеть. Надо убрать из комнаты это резиновое доказательство чужого «остроумия».

Надувной казанова по-прежнему стоял, раскинув руки, будто ждал, когда я брошусь к нему в объятия.

— Ну нет, красавец, — пробормотала я. — Ночевать со мной ты точно не будешь.

Мысль пришла сразу, простая и, на мой взгляд, гениальная.

Если я просто выкачу его в коридор и уйду, никто не узнает, что он провёл ночь в моём номере. Мало ли, чья-то первоапрельская шутка, подложили куда попало. Вряд ли те, кто устроил это представление, станут бегать по этажу и с гордостью объявлять: да-да, это мы ночью подбросили его в номер Екатерины, чтобы ткнуть её носом в одиночество и лишний вес.

А я посмотрю потом по лицам коллег, по их смешкам, по тому, кто удивится слишком громко, а кто, наоборот, удивится недостаточно, и выясню, чьих это рук дело.

От этой мысли мне стало немного легче. Не хорошо, но хотя бы не так плохо, будто меня размазали по матрасу.

Я ухватила за резиновую руку и потянула к двери.

Сначала надувной мужик не возражал, послушно скользил по полу, покачивая своими нарисованными плечами. Я уже почти поверила, что всё пройдёт гладко, когда он упёрся в дверной проём и застрял в нем с тихим возмущённым скрипом.

Я толкнула его сильнее: он пружинисто подался вперёд и так же пружинисто вернулся обратно, едва не сбив меня с ног.

— Ты серьёзно?! — прошипела я сквозь зубы.

Уперлась ногой в косяк, ухватила его двумя руками, закусила губу и со всей злостью, которая успела накопиться у меня за это утро, дёрнула. Резиновый мужик вылетел в коридор с победным скрипом. Я шагнула следом, чтобы направить его подальше от своей двери, и в этот момент услышала уверенные шаги, приближающиеся из-за угла.

И всё, что я успела подумать: «только не он».

Из-за угла появился Максим Андреевич Громов, владелец строительной компании «Вертикаль», метр девяносто живого веса, в спортивном костюме и с термокружкой в руке. Он шёл по коридору, уткнувшись в телефон и ничего не замечая. Даже утром, без пиджака и кабинета, он выглядел не расслабленным, а собранным, уверенным и до неприличия притягательным. И у меня, как назло, на долю секунды ёкнуло где-то под рёбрами.

Я не успела даже рот открыть, как надувной мужик, влекомый собственной инерцией, радостно поплыл прямо на Громова, а тот поднял глаза от телефона ровно в тот момент, когда резиновые руки обхватили его за плечи.

Термокружка описала короткую дугу и глухо ударилась о пол. Громов сделал шаг назад, потом ещё один, пытаясь сохранить равновесие, но искусственный казанова был неумолим — он навалился всем своим розовым телом и с протяжным скрипом толкал директора к стене.

Они упали вместе: Громов на пол, а мужик сверху — с видом победителя. Пауза длилась ровно одну секунду, а затем из-за моей спины грянул хохот, и только тут я осознала, что в коридоре за мной, оказывается, стоит еще человек шесть. Коллеги, которых я не заметила в панике, наблюдали за всем этим с нескрываемым восторгом. Кто-то уже держался за стену. Кто-то, я заметила краем глаза, уже снимал на телефон.

— О господи, — задыхался Дмитрий Федорович Костров, лучший друг Громова и один из учредителей фирмы. — Макс, ты живой?

Я стояла в дверях своего номера в мятой пижаме и мечтала провалиться под землю.

Громов тем временем снял с себя надувного мужика, отложил его в сторону, встал и посмотрел так внимательно, что у меня возникло чувство, что он видит не только мою дурацкую пижаму и растрёпанные волосы, но и то, как я едва держусь.

— Екатерина Викторовна, — произнёс он ровно.

— Максим Андреевич, — выдавила я, — Это…

— С первым апреля, я понял. — Он посмотрел на меня, потом на надувного мужика у своих ног и неожиданно добавил: — Но если вы и дальше собираетесь знакомить меня со своими поклонниками таким способом, то предупреждайте хотя бы.

За моей спиной кто-то всхлипнул от смеха. И вот тут я не выдержала.

— Да не мой он! — выпалила я громче, чем собиралась. — Я проснулась, а он уже был у меня в комнате!

На секунду в коридоре стало тихо.

— Его мне ночью кто-то подкинул, — зачем-то добавила я. — Я проснулась, а он стоит, руки раскинул, улыбается…

Тишину тут же разорвало — Дмитрий Федорович от смеха согнулся пополам, кто-то захлопал в ладоши, уже даже не пытаясь сдерживаться. Телефоны, которые уже было убрали, снова появились на свет. Серёга из проектного отдела тоже стоял здесь и смеялся вместе со всеми, даже не пытаясь сделать вид, что ему неловко. Лариса фыркнула так громко, что я услышала это даже сквозь шум в ушах. У меня вспыхнули щёки.

Я перевела взгляд на Громова и в ту же секунду пожалела об этом, потому что он тоже всё-таки не выдержал — уголок его рта дрогнул, и он заулыбался, явно представив себе эту картину. Потом опомнился, прикрыл рот рукой, словно пытался сохранить остатки приличия, но я всё равно это увидела.

У меня внутри всё скрутилось в тугой горячий узел. Я резко развернулась, влетела обратно в номер и с такой силой захлопнула дверь, что стены, кажется, дрогнули. Только через пару секунд я поняла, что все равно слышу за дверью приглушённый смех.

А потом поверх него раздался голос Громова:

— А теперь мне очень интересно узнать, кто именно решил, что это смешно, и кто думает, что все останется без последствий.

И в коридоре сразу стало тихо.

Глава 2

Я стояла, прижавшись спиной к двери. Доски холодили лопатки даже сквозь тонкую ткань пижамы.

— Значит так, — продолжил Громов, — телефоны убрали. Всё, что успели снять — удаляйте.

Снаружи кто-то невнятно пробормотал что-то оправдательное, другой голос нервно хмыкнул, и сразу после этого раздался сухой тон Дмитрия Фёдоровича:

— Ой, Макс, да ладно. Первое апреля, кто-то просто пошутил. Ну подложили девчонке мужика надувного, ну смешно же, ты сам видел.

— Дима.

— Ну что «Дима», никто же не хотел обидеть.

— Я сказал, удалили всё. И из галереи тоже. — Он говорил негромко, но так властно, что невольно хотелось вытянуться по струнке.

Телефон в кармане пижамы завибрировал, я машинально достала его и увидела, что рабочий чат за последние три минуты взорвался на сто с лишним сообщений, открыла.

Первое, что я увидела, была растрёпанная я: как в мятой пижаме руками тащу огромного надувного мужика в коридор. Угол съёмки был такой, что человек на полу в кадр почти не попал, были видны только чьи-то ноги в кроссовках у края фотографии. Зато я была видна отлично, а со мной надувной казанова, и мы выглядели так, будто я сама его и повалила.