Екатерина Вострова – Утро и одна ночь с моим боссом (страница 3)

— Нет, — отрезал он сразу. — Даже не обсуждается.

— Почему это? — вскинула я голову.

— Потому что, Екатерина Викторовна, из-за вас Максим и пострадал. Простите за прямоту, но вы не выглядите человеком, которому стоит доверять автомобиль стоимостью как хорошая квартира. И уж тем более моего друга в придачу.

Щёки у меня мгновенно вспыхнули.

— Дима, — негромко произнёс Громов.

— Что Дима? — ощетинился тот. — Макс, ты на ноге еле стоишь, а она с утра уже устроила тут локальный апокалипсис. Ты серьёзно хочешь сесть с ней в машину?

Я стиснула зубы так, что заболела челюсть. Очень хотелось огрызнуться, что «локальный апокалипсис» вообще-то начался не с меня, но я понимала, что сейчас это только подольёт масла в огонь.

— Я довезу аккуратно, — сказала вместо этого, глядя уже только на Громова. — Но если вы против, то я не настаиваю.

— Я согласен, — тут же отозвался Максим Андреевич.

— Макс, ты серьёзно? — вскинулся Костров.

— Более чем, — спокойно ответил Громов. Потом перевёл на друга взгляд и добавил уже холоднее: — И хватит разговаривать о Екатерине Викторовне так, будто её здесь нет.

На сборы у меня ушло десять минут. Громов ждал внизу у выхода с чуть побледневшим от боли лицом, но при этом всё равно выглядел так, будто контролирует все вокруг. Я подошла, и он молча протянул мне ключи.

— Я немного не на такой езжу, — сказала я осторожно.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Ничего. У этой тоже есть руль, педали и тормоз. Разберётесь.

Он сказал это сухо, почти невозмутимо, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, и от этого у меня опять предательски сбилось дыхание. Я смутилась и взяла ключи.

Машина стояла у входа. Чёрная, блестящая и очень дорогая. Я обошла её, села за руль и на секунду замерла, глядя на панель. Нет, в целом всё было понятно. Просто в моей машине таких экранов и кнопок нет.

Громов опустился на пассажирское сиденье рядом, и по тому, как он сжал челюсть, было ясно: нога болит сильнее, чем он показывал.

После всего, что уже случилось, его спокойствие не успокаивало, а сбивало с толку. Любой другой на его месте либо сорвался бы, начал читать мне нотации, ну хотя бы смотрел с явным раздражением. Но не Громов.

— Ладно, — пробормотала я, отворачиваясь к панели. — Поехали.

Нажала кнопку запуска, и двигатель отозвался почти неслышно. Я потянулась к рычагу, но вместо него случайно ткнула что-то на центральной консоли. На экране вспыхнула круговая камера, и машина услужливо показала мне собственный блестящий бок.

— Так, — пробормотала я. — Очень полезно, но не вовремя…

Я уже поняла, что перепутала, но Громов накрыла мою ладонь своей и чуть сдвинул в сторону.

— Это не здесь выключается, — тихо сказал он.

От этого короткого прикосновения у меня сбилось дыхание, будто в салоне вдруг стало меньше воздуха. Я повернула голову слишком резко и столкнулась с ним взглядом.

Он был совсем близко. Как всегда спокойный, собранный, с привычно сдержанным выражением лица. И именно от этой сдержанности в нём чувствовалось ещё больше силы.

— Спасибо, — сказала я почему-то шёпотом.

— Не за что, Екатерина Викторовна, — так же тихо ответил он и только после этого убрал руку.

Кажется, только сейчас я по-настоящему его рассмотрела. Он не был красивым в слащавом смысле. В нём было другое: внутренняя сила, жёсткая линия челюсти, спокойный тяжёлый взгляд, взрослая мужская привлекательность. Он из тех мужчин, на которых издалека смотрят с интересом, а вблизи почему-то начинают смущаться и теряться. Я поймала себя на том, что хочу рассмотреть его лицо как следует, и чем дольше смотрела, тем сильнее он мне нравился.

От этой мысли стало стыдно. Я торопливо отвернулась, крепче вцепилась в руль и осторожно тронула машину с места.

Первые минуты я ехала так, будто сдаю экзамен: слишком прямо, слишком аккуратно, почти не дыша.

— Расслабьтесь, — сказал вдруг Громов.

— Я расслаблена. — Посмотрела на свои пальцы — они были белыми. — Просто сосредоточена, — добавила и чуть ослабила хватку. — Машина ведь дорогая. Если я поцарапаю ее, мне придётся работать на вас бесплатно до пенсии.

— Насчёт бесплатно не думаю. Машина ведь застрахована, — невозмутимо ответил Громов. — А вот насчёт второго… Я не против, чтобы вы остались рядом надолго.

Сказано было спокойно, так что всё можно было списать на шутку, но от двусмысленности слов у меня по позвоночнику прошёл ток, и машина едва заметно вильнула.

Так, стоп. О чём я вообще думаю? Он мой начальник. Наверняка просто имел в виду, что я хороший специалист.

Дальше мы ехали молча, и, к счастью, вскоре показался город. Клиника оказалась недалеко от въезда. Навигатор провёл нас по нескольким улицам и через десять минут вывел к невысокому современному зданию со стеклянным фасадом.

Девушка с безупречной улыбкой поднялась навстречу, как только мы вошли, быстрым взглядом оценила Громова, и всё закрутилось так стремительно, будто его здесь уже ждали. Впрочем, может, и ждали.

У него почти сразу забрали документы, пригласили врача и куда-то увели. Я осталась в холле одна. Только теперь, когда суета вокруг улеглась, я почувствовала, как сильно устала и что у меня болит колено.

Я осторожно опустилась на диван у стены и вытянула ногу. Колено ныло, но терпимо. Обычный ушиб, ничего страшного. По крайней мере, очень хотелось в это верить. Но надолго меня в покое не оставили. Минут через пять ко мне подошла медсестра с деловитым выражением лица.

— Вы тоже упали?

— Да. Я была причиной падения, — пробормотала я.

Медсестра даже бровью не повела:

— Пройдёмте. Вас тоже нужно осмотреть.

Меня отвели в смотровую, ощупали колено, заставили пару раз согнуть ногу, уточнили, не кружится ли голова, не тошнит ли, не ударялась ли я.

— На снимок лучше сходить, — сказала строгая врач. — Скорее всего, просто ушиб, но после лестницы лучше перестраховаться.

Спорить я не стала.

Снимок сделали быстро. Заключение оказалось ровно таким, как я и надеялась: ничего серьёзного, только ушиб мягких тканей. Я вернулась в холл. Громова всё ещё не было. И тут меня настигла новая мелкая катастрофа.

Я достала телефон — хотела посмотреть время. Но экран не загорелся. Я нажала кнопку ещё раз. Потом ещё. Телефон разрядился в ноль.

— Прекрасно, — пробормотала я и убрала его обратно в карман.

Прошёл почти час. Потом ещё минут двадцать. Я успела накрутить себя до состояния, когда уже всерьёз начала бояться, что у Громова может быть что-то серьёзнее растяжения.

Наконец ко мне подошла администратор и положила передо мной документы.

— Екатерина Викторовна, осмотр и снимок можно уже оплатить.

Я машинально кивнула и полезла в сумку, потом во внутренний карман куртки. Потом снова в сумку, уже быстрее — кошелька не было. Я, видимо, так перенервничала, когда собиралась, что схватила телефон, ключи, сумку, а карточку и наличные просто забыла. Мне стало жарко.

— Что-то не так? — всё тем же вежливым голосом спросила администратор.

— Да, — призналась я, чувствуя, как начинают гореть щёки. — Я дождусь мужчину, который был со мной, и мы вместе оплатим. Кстати, он давно там, я немного беспокоюсь. С ним всё в порядке?

Администратор посмотрела в монитор, что-то быстро прочитала и кивнула.

— На данный момент его перевели в палату, ждут результаты обследования.

— В палату? — переспросила я. Слово прозвучало тревожнее, чем мне хотелось. — То есть его могут оставить надолго?

Вот это уже было совсем плохо. Я не могла ни уехать, ни заказать такси, ни даже кому-то позвонить. Денег не было, телефон мёртв, а Громов, возможно, вообще останется здесь до вечера.

— Это решит врач. — Девушка чуть развела руками. — Иногда оставляют на несколько часов, иногда до утра. Зависит от результатов и состояния пациента.

У меня в груди неприятно ёкнуло. Нет, я не собиралась ночевать у дверей его палаты, как героиня мелодрамы, но хотя бы сказать, что ухожу, если мне придётся уйти, было необходимо. Да и попросить денег в долг на оплату счета…

— Я могу к нему пройти? — спросила я.

— К сожалению, нет.

— Почему?