Екатерина Вострова – Особенности фиктивного брака с крылатым (страница 4)

– Не тормози, – подмигнул Ярослав, за руку ведя меня дальше. Еще только небольшой холл перед танцполом, но народу было уже порядочно.

– А… – Я удивленно кивнула в сторону диванчика, от которого мы уже успели уйти.

– Он бы нас и так пустил, но никто не имеет права косо смотреть на мою невесту. – Мужчина явно забавлялся.

– А что ты с ним сделал? – спросила одними губами. – Это магия?

Ярослав наклонился, шепнув на ухо:

– Да нет. Всего лишь захват, временно отключающий сознание. – Его усмешка щекотала кожу. – Я одно время боевыми искусствами увлекался.

Интересно, зачем изучать боевые искусства тому, кто и так обладает могущественной магией? Он сбил отца с ног одними чарами, причем не особо напрягаясь.

– Развивал свою силу? – предположила я.

– Боевые искусства – это не столько про силу, сколько про философию, мировоззрение, – пожал плечами он. – Так, сориентируй, где вы сидели?

Вокруг клуба кипело веселье: танцы, смех, шумные компании за столиками. Вспышки света то и дело освещали лица посетителей.

Но напряжение внутри меня росло с каждым шагом. Снова коснулась рукой по груди. Казалось, что каждый взгляд на меня – обвиняющий, каждый смех за спиной – насмешка.

– Вот там. – Я указала на столик недалеко от бара. Он как раз и сейчас был свободен: только-только отошла какая-то парочка, очевидно, решив закончить вечер в более приятной обстановке.

Ярослав подвел меня к столику и оставил за ним.

– Сиди пока тут и дай мне немного времени.

Сначала я видела, как он подошел к бармену, перекинувшись с ним парой слов, бармен куда-то ткнул пальцем. Мужчина кивнул и скрылся в том направлении.

Оставшись одна, я почувствовала, как напряжение достигло апогея. Взгляды, казалось, пронзали меня насквозь, шум вокруг усиливал чувство одиночества. Я надеялась, что тут память начнет возвращаться, но нет. Ничего.

Может быть, пока Ярослав ушел, спросить про амулет? Мало ли, может, я его тут и потеряла? Да хоть у того же бармена уточнить, не находили ли они, или у администратора.

Все лучше, чем сидеть и ничего не делать, ожидая, пока кто-то другой за меня решит мои проблемы.

Встав, подошла к стойке:

– Подскажите, пожалуйста, у вас не находили синий кулон на кожаном ремешке? Я в пятницу вечером тут была, потеряла его.

Бармен неприязненно покосился на меня, но ничего не сказал.

– Может быть, у вас тут есть какой-то стол находок? Подскажите, где у вас администратор? У кого можно уточнить?

Парень за стойкой демонстративно отодвинулся подальше, делая вид, что меня не существует. Что ж, это еще не худший вариант.

Я развернулась, решив, что поищу администратора сама.

В этот же момент рядом со мной к стойке подошел еще один человек.

– Два «Лонг-Айленда», – заказал он.

И в этот момент в голове словно что-то щелкнуло:

– Лонг-Айленд Айс Ти, пожалуйста, – жеманным голосом говорит одна из моих одногруппниц, Наташа, – Майя – это тебе.

– Скоро домой надо будет, я маме сказала, что мы у Полины курсовую делаем… – пытаюсь отказаться я. – Мне уже хватит.

– Ой, да что ты выдумываешь, – а это уже сама Полина пихает меня локтем в бок, – написано же, просто холодный чай. Ну чуть с градусом, подумаешь. Давай, за встречу. Когда еще в следующий раз от родителей улизнешь?

Я потерла лоб, который словно огнем обожгло. Затем повернулась к заказавшему коктейли типу:

– А подскажите, вы не знаете, сколько в нем градусов?

– Около тридцати.

Тридцати?! Полина и Наташа меня специально напоить хотели? Или они не знали?

Наверное, все же не знали или банально не задумались, что для меня это многовато. Ну, все ж пьют наравне, так чего кому-то делать поблажки?

Хотя все равно, даже с учетом высокого градуса – от одного коктейля не должно было стать так плохо, чтобы забыть, где находишься, и согласиться выйти замуж за непонятного мужика.

Я впервые подумала, что мне еще повезло: высший и, на первый взгляд, адекватный. Даже согласился помочь, хотя мог бы относиться ко мне как к грязи. А если бы я вообще очутилась в объятиях какого-нибудь огра? Те особо не церемонятся, женщина для них в первую очередь объект вожделения, а уже потом – живое существо.

Бр-р-р…

– Дай пройти, – наехала на меня подошедшая к барной стойке светловолосая девица в облегающем мини-платье и недовольно поджала губы.

Я спокойно отодвинулась (чего скандалить; это даже не ее вина, а моя аура), но освободившегося метра ей оказалось мало.

– Я сказала, дай пройти! – повторила девица злее. – Ты глухая или просто тупая?!

Она пихнула меня в бок локтем, попыталась ухватить за одежду, чтобы оттолкнуть дальше. А затем и вовсе взяла со стойки остатки чьего-то недопитого коктейля и плеснула в мою сторону. Я еле успела отскочить – на одежду попали лишь отдельные брызги. Ничего критичного, застираются.

Но, кажется, надо отсюда убираться, да побыстрее.

Внезапно на моем пути вырос Ярослав. Скандалистка при виде него немного позабыла о желании ругаться и облизала пухлые губы с таким видом, как будто и соблазнять не планировала, и при этом не прочь была покрасоваться. Мужчина же выглядел ну очень недовольным. Он положил ладони мне на плечи и произнес ровным тоном:

– Думаю, вам бы не помешало извиниться перед девушкой. А еще лучше – оплатить ей химчистку и моральный ущерб.

– Чего?.. – опешила девица. – Ей? С какой это радости?

По-хорошему, блондинке бы сейчас успокоиться и переключиться с меня, но, кажется, к неприятию ауры низших у нее приплюсовался и собственный отвратный характер, потому что она фыркнула и тряхнула волосами.

– Иди ты знаешь куда, – дальше она очертила направление, куда конкретно должен сходить Ярослав, но на него ее слова впечатления не произвели.

Он высился прямо перед блондинкой, на расстоянии какого-то метра, всем видом давая понять, что не намерен делать даже шага в сторону.

– Начнем с извинений перед моей невестой. Я жду, – произнес высший так плотоядно, что мне самой стало не по себе.

Он же ее не испепелит при целом клубе обычных людей?..

Нет, даже не так.

Он ее в принципе не должен испепелять!

Впрочем, сейчас я стояла возле Ярослава и впервые в жизни ощущала себя под защитой. Странное чувство. Непривычное, но ужасно приятное. Нет, меня особо не унижали, а благодаря артефакту я даже жила полноценной жизнью, но никто никогда не пытался защитить меня вот так. Чтобы просто заслонить своей спиной.

Мама всегда предлагала решать споры компромиссом и «быть отходчивой», отец в мои дела особо не вмешивался. Приходилось самой разбираться с проблемами. Я не жаловалась. Но, оказывается, так здорово, когда за тебя может кто-то заступиться.

Правда, скандалить все равно не хотелось.

– Яр, пойдем отсюда, – короткое имя как-то само по себе сорвалось с моих губ.

– Мы пойдем отсюда, когда тебе возместят ущерб за испорченную одежду, – просто ответил высший. – Не умеешь себя вести – раскошеливайся. По-моему, это справедливо.

– Да мне плевать на твою уродскую… – начала девушка, и тут на сцене появилось новое действующее лицо.

Лысый двухметровый мужчина, похожий на огромного богатыря или на криминального авторитета из девяностых. Я про таких дядечек в детстве смотрела телепередачи: у них еще были малиновые пиджаки и золотые цепи. Лицо его не выражало никаких признаков глубокого ума. Бармен лишь тяжело вздохнул и отодвинул подальше стаканы, когда «богатырь» замаячил на горизонте.

– Что-то не так, киса? – спросил он грубым басом, хрустнув костяшками пальцев.

– Да, масик. – Она изобразила грустную мордашку. – Этот мужик ко мне пристает. Разберись с ним, ладно?

Видимо, под «пристает» ее спутник понял «домогается», потому что размениваться на лишние вопросы не стал. Он просто попытался въехать гигантским кулаком Ярославу в лицо. Тот среагировал молниеносно и без капли магии. Уклонился вбок, затем плавно нагнулся, уходя от второго удара, и занес левую руку, обманным маневром вынуждая «богатыря» защищаться с левой стороны. Но ударил справа. Да так, что у оппонента отчетливо, даже сквозь громкую музыку, хрустнула челюсть.

Следующий удар пришелся по центру. Играючи, почти легко, без напряжения. Яр дрался так естественно, словно всегда только этим и занимался. Как он там сказал? Это мировоззрение, а не голая сила?

Интересная, конечно, философия – разбивать чужие лица.