Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 74)

И все-таки он бесился, когда подобные мысли проникали в его сознание, будоража, но отнекиваться от того, что он никогда и никому не позволит ее забрать, было ясно. Она навсегда остается с ним. А потом он решит, что с ней делать.

Но Кара… Кара не желает быть рабыней. Она жаждет получить свободу! Упрямая, своевольная девчонка. Сильная и волевая в своем желании обрести хотя бы частичную независимость. И он готов был предоставить ее ей. Не в полной мере, конечно, ей от него не избавиться, пока он того хочет, но… относительной свободой действий и передвижений она будет обладать. Выезд за пределы замка, не тотальный, а умеренный контроль за ее действиями и передвижениями, статус служанки, а не рабыни, дарующий свои преимущества. Это ведь не так и мало! Тысячи рабов, находящихся в его услужении, могут только мечтать о таком подарке судьбы, а Кара получила его меньше через год после того, как стала его рабыней. Ей стоило бы порадоваться вновь обретенной свободе, а она… Неужели его волнуют ее чувства?

Значит, опасения Софии, думал он, все-таки оказались безошибочными? И он попал-таки в зависимость от рабыни? Гордый, волевой, бескомпромиссный господин превратился в марионетку в умелых женских ручках?

Что за черт, неужели так и есть?! Темная сторона его сущности медленно отступала перед напором ярой чувственности рабыни? Признать это — значит, признать что-то такое, чего Князь Четвертого клана пока не был готов признавать. Может, когда-нибудь, когда наваждение пройдет… или не пройдет. Но не сейчас. Рано, еще слишком рано…

Пришлось помириться с Софией. Эта ссора не принесла ничего хорошего ни для одной, ни для другой стороны. Совету стало известно об их разрыве почти сразу, что неудивительно, учитывая, какую власть Князья имели в мире, и этот разрыв, хотя и не был воспринят ими в штыки, все же восторгов не вызвал. Их Князь Четвертого клана и не ждал. Он не собирался оправдываться, никогда этого не делал и никогда делать не стал бы, но все же готов был объяснить свою позицию, если бы от него того потребовали. Но от него не потребовали. София, к его удивлению, промолчала о своих подозрениях относительно Штефана и его рабыни, а Кэйвано предпочитал не высказываться вслух относительно того, что произошло.

Казалось, всё прошло и было забыто. Приняла ли София их разрыв? Штефан очень сомневался. Но она никак не проявляла и своей обиды, мести, если не считать откровенного молчания. С момента расставания в кафе, по прошествии почти месяца, они так и не виделись, даже мельком. Он не искал встречи, София, по всей видимости, тоже. Наверное, такое положение вещей устраивало обоих, если бы только София Бодлер не была отвергнутой любовницей, гордой и решительной, а Штефан Кэйвано слишком лакомым кусочком, чтобы отдать его безродной девке с улицы.

Впервые после расставания они встретились случайно, в Лондоне, когда Штефан, навещая Манкрофта и поздравляя того с годовщиной свадьбы, был приглашен заботливой хозяйкой на торжественный обед. На обеде оказалась и София. Как всегда неотразимая, изысканная и утонченная, шикарная, закутанная в платье известного модельера и сверкающая в свете огней бриллиантами и примирительной улыбкой. Что могло бы Штефана насторожить, но не насторожило.

Он смотрел на то, как она приближается, медленно, легко и свободно, раскрепощенная и зазывающая, с тенью улыбки на губах, а перед глазами в этот миг стоял почему-то совершенно иной образ. Черные волосы, зеленые глаза, вызов в глубине зрачков и протест, застывший на губах.

Штефан отбросил прочь фантазии, когда София подошла к нему и, тронув за локоть, тихо проронила:

— Здравствуй, Штефан, — томно и приветливо. Он не ожидал подобной легкости в общении после того, что произошло. Она должна была бы его ненавидеть.

— Здравствуй, София, — сдержанно выговорил он, глядя на нее с высоты своего роста. — Удостоила Манкрофта своим присутствием? Не ожидал, если честно, — и нахмурился.

София поджала губы, что-то мелькнуло в ее глазах цвета шоколада, но Штефан не успел уловить этой эмоции, прежде чем девушка потупила взгляд.

— Нам не стоит воевать, Штефан, ты так не думаешь? — кажется, что она почти искренна в своих словах, но Штефан не верил в эту искренность, от которой веяло ложью и… чем-то еще, очень опасным. А София тем временем продолжала: — Эта ссора… зачем она? Ведь мы так давно знаем друг друга, — мило и мягко улыбнувшись, девушка протянула ему руку в знак дружбы. — Мир?

Он думал всего мгновение, заглянув в ее глаза, сощурившись. Мелькнувшее в глубине души подозрение он подавил. А зря.

— Мир, — пожал он ее ладонь.

— Я очень рада, — сверкнула она улыбкой в двести ватт. Помолчав, проронила: — А как ты… поживаешь? Что у тебя нового?

— Всё отлично, — коротко бросил Князь, не желая выдавать всё, как на духу. Да никто за ним подобного и не замечали. — Бизнес привел меня в Лондон, решил заскочить и к Манкрофту.

— Ммм, а как дела в Багровом мысе? — осторожно спросила девушка, качнув головой. — Всё… по-старому?

Можно было и не быть провидцем, ясновидящим или умельцем читать мысли, чтобы понять, что именно ее интересует. Штефан скривился, глаза его блеснули.

— Всё по-старому, — ответил он немного насмешливо, немного грубовато.

Это Софию задело, но она не подала виду, что чем-то уязвлена или смущена. Лицо ее не накрыла тень, глаза продолжали лучиться. Коснувшись ладонью его плеча, она проговорила:

— Я лишь хотела предупредить тебя, Штефан. Тогда, в кафе, — напомнила она. — Я не хочу, чтобы ты остался в дураках.

— Ты опять начинаешь давно забытый разговор, София, — начал злиться Штефан. Ее слова были подобны пуду соли, высыпанной на не зажившую рану. А его размышления и сомнения были отчаянно свежи. Он начинал злиться, заводясь с пол-оборота. — Не пора ли уже закрыть эту тему? — поджал он губы.

— Извини, — проговорила девушка, смутившись. — Но я должна сказать тебе, я не могу молчать.

— О чем сказать, София? — устало и раздраженно спросил Штефан. — О том, что Кара спит с Вийаром? Так это ложь.

— Ты уверен?

— Более чем, — отрезал Князь сквозь зубы. — И я не поверю обычным словам. Если тебе так хочется меня в этом убедить, то предоставь мне более веские улики, чем пустословье! — грубовато выдал он, отстраняясь. — Боюсь, что примирения, как такового, так и не произошло. А жаль. Мне не хочется с тобой воевать, — он взглянул на нее из-под сведенных бровей и отошел. — Прошу меня простить, но мне нужно идти, — и стремительно направился к выходу, оставляя ее одну.

София потемневшими от гнева глазами следила за его удаляющейся спиной. Даже не обернулся! В ее взгляде горел неистовый мстительный огонь, огонь оскорбленной женщины, уязвленной в самое сердце.

— Так, значит, тебе нужны доказательства, Штефан? — прошипела она. — Что ж, ты их получишь! — и, выйдя из комнаты, позвонила по уже известному номеру.

Ей ответили почти сразу. Она знала, что ее звонки для собеседника сейчас были в приоритете, пусть он и пытался уверить ее в обратном дерзкими улыбочками и мнимо равнодушными сарказмами.

— Привет, это я, — заявила она. — В Лондоне. Да, он тоже здесь. Вернется в замок завтра вечером. У тебя все готово? — ей ответили, а она отчего-то продолжала злиться. Всё должно было пройти по плану, ошибок быть не должно. — Надеюсь на это, потому что если дело прогорит… Не думаю, что это повод для смеха, Вийар! — зашипела она, разозлившись. — Штефан опасен. Я знаю, что ты в курсе. Хочу верить, что завтра всё пройдет как по маслу. Ты можешь мне это обещать? Хорошо. Я позвоню тебе, если планы изменятся. Пока, — и отключилась.

Вот и началась игра. Твоя игра, Штефан. Ты разве не хотел поиграть? Только вот играть мы будем не по твоим правилам. Иногда бывают моменты, когда хищник превращается в жертву. В умелых руках другого хищника. А еще лучше — двух.

Спрятав телефон в карман сумочки, София направилась в зал, где проходило торжество.

Не заметив человека, который привык оставаться в тени, незамеченный и не выхваченный на свет из тьмы своей души и жизни.

Но, на ее счастье, он не собирался никому рассказывать о разговоре, которому стал свидетелем. На это у него были свои причины.

Князь задержался в поездке еще на один день. И вместо запланированного завтрашнего вечера вернулся в замок лишь вечером следующего дня. София знала об его планах, и эта задержка сыграла ей на руку.

Игра, как и планировалось, была разыграна, точно по нотам. А уже вечером произошла трагедия.

Сумерки еще не сгущались над замком, но легкая дремота уже окутала Багровый мыс, будто наложив на него темную вуаль предстоящих сновидений. Сейчас, в середине сентября, когда бабье лето полноценно вступило в свои права, солнце, медленно опускаясь за горизонт, окрашивало всё в золотисто-алый цвет, наполняя запахом уходящего лета воздух. Чем-то это состояние природы напоминало предчувствие. Будто затишье перед бурей, способной в один миг разрушить всё до основания. Опасное состояние природы.

Но на Князя Четвертого клана, возвращавшегося домой, это спокойствие не произвело впечатления. Он оставался глух к подобных предостережениям.

Штефан опаздывал. Пришлось задержаться в Англии, чтобы уладить дела, не требующие отлагательств. Неожиданная встреча с партнером из Токио, приехавшим в Лондон всего на несколько часов, требовала личного присутствия Князя, генерального директора крупной компании, а потому ему пришлось отложить возвращение домой, как бы ему ни хотелось вернуться в срок.