Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 41)

— Мы должны проверить все варианты, — упрямо заявил Станевич.

— Это серьезное заявление, — подтвердил Маккерик, — не думаю, что умно оставлять его без внимания.

— Мы и не оставим, — коротко бросил Роузберг. — Послезавтра, сразу же после приема, мы этим займемся.

— А до тех пор, — дышащий холодом Арктики, проговорил Штефан, — я должен оставаться в опале? Только потому, что мой дядюшка сказал, что мои слуги нарушили правило? — он злобно хохотнул, а потом заявил: — Не проще ли мне самому во всем разобраться? Раз уж это мои слуги?

— Не думаю, что это разумно, — возразил Маккерик.

— Учитывая, что ты — заинтересованное лицо, — подтвердил Станевич.

— Но и Хотвар — тоже заинтересованное лицо, — подал голос Вийар. Впервые за этот вечер, выразив свое мнение, а до того молча наблюдавший за разворачивавшимся перед ним действом. Казалось, он скучает.

Все взгляды устремились на него, и сощуренный ледяной взгляд Штефана Кэйвано тоже.

— Вы подозреваете меня?.. — возмущенно напыжился Исаак, крайне раздосадованный. — Меня?!

— А тебя есть в чем подозревать? — устало осведомился Карим, равнодушно взирая на аристократа.

— Нет! Конечно же, нет! — воскликнул тот, оскорбившись, чувствуя, что руки начинают потеть.

— Тогда и волноваться не о чем, — выговорил Карим, откинувшись на спинку, но не отводя от него глаз.

— Потому что ты знаешь, — бросила Княгиня, — что бывает с теми, кто злоупотребляет ложными доносами.

Исаак, казалось, оскорбился. Все в нем взбунтовалось против подобного обвинения в его адрес.

— Я знаю. И никогда не посмел бы…

— Очень хорошо, Исаак, — перебил его Лестер, поднимаясь со своего кресла и давая тем самым понять, что вопрос исчерпан. — Дело решенное. Мы все проверим и… доложим тебе о проведенном расследовании.

Исаак, казалось, хотел еще что-то сказать, но, резко передумав, поклонился Князьям.

— Рад служить Второй параллели, — проговорил он. — Я верю в то, что истина будет найдена.

— Ты можешь идти, — коротко бросил Лестер, и Исаак, еще раз поклонившись, решительно направился к двери, быстрыми шагами пересекая комнату.

Когда же двери за ним закрылись, Торалсон, нахмурившись, обратился к Штефану.

— И что ты думаешь обо всем этом, Штефан?

— Все свои домыслы я уже изложил, — сухо ответил тот. — Я ничего не знал о том, что происходит.

— У тебя есть версии, что это может быть? — спросил Станевич, посматривая на него из-под ресниц.

— И кто мог нарушить правило? — добавил Маккерик, переглянувшись с другом.

— Не знаю, — со злостью отозвался Князь Четвертого клан. — Но узнаю, обязательно узнаю!

— Как по мне, так все и так ясно, — воскликнула Кассандра, — кто-то просто хочет, чтобы все ниточки вели к Штефану. И нам всем ясно, кто может быть этим злоумышленником.

— Ты имеешь в виду Хотвара? — удивился Роузберг. — Ему не за чем нам лгать. Мы разгадаем ложь.

— Да… — задумчиво проговорил Лестер. — Мы разгадаем. Я уверен, что слухи правдивы. Исаак не врал бы насчет этого. Не насчет этого. А вот насчет остального…

— Мы все проверим, — заявил Стани́слав, взглянув на Штефана. — Не переживай, Штефан, никто тебя не подозревает, просто факт есть факт: кто-то разглашает правду о нас…

— И оставить все это без внимания мы не можем, — закончил за него сам Штефан. — Я разберусь с этим. Теперь это стало моим личным делом.

— Все выяснится, Штефан, — сказал Лестер, успокаивая Князя. — Никто никаких обвинений предъявлять не будет, тем более, к тебе, пока мы не узнаем всей правды. Как не крути, но сейчас мы вообще мало что знаем наверняка.

Штефан приподнялся с кресла, вздернув подбородок. Ярость скользнула на его лице, омрачив его.

— На этом, полагаю, Совет можно считать оконченным? — это был, скорее, не вопрос, а утверждение.

Все поднялись со своих мест, подтверждая это.

— Не бери в голову, — тихо сказала ему Кассандра, тронув за руку. — Никто не верит в твою причастность к этому преступлению.

— Это война, Кассандра, — коротко бросил Штефан, не глядя на нее. Он так стиснул зубы, что на скулах заходили желваки. — Между мною и Хотваром. Но сейчас она перешла все границы, — злобно выдохнул он. — Он не успокоится, ты разве не видишь?

Девушка осторожно отступила, заглянула ему в лицо, подозрительно прищурившись.

— А это значит?..

— А это значит, — сверкнул он огнем глаз, — что нужно найти способ его успокоить.

Кассандра промолчала, глядя на то, как Князь с грацией разъяренно тигра, выпрямив спину, решительно покинул зал приемов. Нет, это не конец. Они все ошибались, когда полагали, что Исаак Хотвар успокоится и подчинится воле и решению Совета, сделавшего наследником трона Кэйвано Штефана.

Нет, Хотвар не отступит. И не уступит. Но он, очевидно, и не догадывается, что Штефан не отступит и не уступит тоже. И да, это война. И она началась.

И, повернувшись на каблуках, Кассандра Мальво́, единственная Княгиня Совета Князей, вышла из зала приемов.

Глава 17. Замкнутый круг

17 глава

Замкнутый круг

Когда представляла ее себе, я и не думала, что она окажется такой молодой. И такой красивой. На вид ей не было еще и тридцати, хотя я и понимала, что она гораздо взрослее тех лет, на которые выглядит, так как время во Второй параллели тянулось иначе, чем в моем мире. Но леди Мальво́ удивляла своей откровенной молодостью, равно как и вызывающей красотой. Шикарные волосы, длинные, очень темные, но не черные, шелковистыми волнами струящиеся по плечам, точеные черты лица с высокими скулами, маленьким носом и полными губами. Но особенно выделялись на ее лице глаза, чистого фиолетового цвета, горящие подобно драгоценным камням. Воплощение молодости, красоты, изящества, благородного величия и небывалой власти на хрупких плечах в одном человеке. В одной женщине.

И разве эта женщина может быть жестокой? Разве не постарается она мне помочь, если я попрошу ее о помощи? Разве не сжалится она надо мной, не выкупит у Кэйвано? Разве я не угадала в ней властность вкупе с благородством души? Сердце не могло меня обмануть. Оно не должно было ошибиться.

Конечно, слишком много надежд было в моих мыслях. Надежд откровенно бесплотных и пустых. Где она, и где я? Что между нами общего? Она — Королева, она Княгиня, она Хозяйка, а я… Я рабыня. Я никто в том мире, в котором правит она. В мире, где для меня не осталось иного места, кроме как быть рабой.

Но надежда… разве она не умирает последней? И, когда она, едва загоревшись в сердце, не будет убита или воплощена в жизнь, душа будет мучиться и страдать от неизвестности.

И, не желая поддаваться унынию и сдаваться, ибо опустить руки, значит, сдаться и уступить, я сделала единственный шаг, который мне делать было запрещено. Я сделала роковой шаг — прямо в пропасть.

Не взирая на приказ Князя, я все же вышла из дальнего крыла, куда была отправлена Максимусом по приказу Князя, с единственным желанием, — посмотреть за прибытием гостей. Увидеть ее. Понадеяться.

И я узнала ее сразу, единственная женщина, заседающая в Совете Князей. Как ее можно было не узнать? Высокая, статная, изящная и хрупкая, как дорогая статуэтка, с внутренним стержнем и горящими глазами.

Княгиня Мальво́ с высоко поднятой головой прошествовала вдоль зала, и все в ее движениях говорило о величии, благородстве, сдержанности и уверенности в себе. Королева. Истинная Королева. От макушки до кончиков пальцев ног. И, кажется, Штефан Кэйвано признавал в ней это — силу, власть, величие, красоту.

Оглушенная стуком собственного сердца, забившегося в висках, я стояла, едва дыша, прислонившись к колонне в полутьме зала, дабы не быть замеченной, и завороженно взирала на леди Мальво́.

Ее слова были отточенными и резкими, но в груди пламенем костра горело чувство — истинное чувство души, сокрытое за маской неприступности и сдержанной жесткости. Холодная леди с горящим сердцем.

И в тот миг, когда Княгиня, вскинув подбородок и сверкнув глазами, коротко бросила что-то Кэйвано, направившись к лестнице, я поняла, что в этой женщине, утонченной и величавой, заключено мое спасение. Если кому-то и удастся спасти меня из того ада, в который я попала, то лишь ей. Никому, кроме нее.

Наблюдая из своего укрытия за выпрямленной спиной и напряженными плечами Княгини, удалявшейся от меня, я не могла сдержать полуулыбки, мелькнувшей не только в уголках губ, но и в глазах, в глубине моей скованной и забитой души, которую хотели подчинить себе руки Князя Кэйвано.

Он будет гневаться. Он будет вне себя от ярости и злости. Он уничтожит меня, если мое предприятие прогорит, если Кассандра Мальво́ не поможет мне, если обманет то доверие, которое я всем сердцем хотела ей оказать. Штефан будет не наказывать, но казнить. И от его мести мне не убежать, не скрыться. Найдет.

Но я решила рискнуть. Положение рабы в руках Князя не прельщало. Оно унижало, убивало, оно делало меня бесправной и зависимой. А вся моя жизнь была положена на то, чтобы стать свободной. И сейчас, попав в зависимость, я бы сделала все для того, чтобы вновь обрести свободу. Даже пойти против правил.

С горящей в груди уверенностью в своих дальнейших действиях, я вернулась в Северное крыло.

О работе нечего было и думать, все мои мысли были заняты Княгиней Мальво́, предстоящим разговором с ней. Мне нужно было поговорить с ней с глазу на глаз, перекинуться хотя бы парой слов, чтобы убедить ее меня выслушать. Я была уверена, что она не откажет. Возможно, удивится, но не откажет. Она не такая, как те Князья, что собрались в поместье господина Кэйвано. Я видела их, жестких, властных, горделивых и бесчувственных покорителей, поработителей чужих судеб, тех, кто решил саморучно править миром. Мне претил один лишь вид их напыщенных физиономий, скованных различными масками от радушия до скуки. Наплевательского отношения к тем, кто стоял ниже их, и, конечно же, не задавшего бы ни единого вопроса о том, как живется их рабам. Равнодушные, хладнокровные, безжалостные властители. Короли.