Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 111)

И, кажется, вскоре этому смельчаку придется поплатиться за свое опрометчивое стремление завладеть сенсацией. Когда Штефан исполнит свою угрозу. Не в полной мере, но фотографу я не завидовала. Штефан почему-то отчаянно оберегал новость о нашей свадьбе от посторонних людей. Если бы я не знала его так хорошо, то предположила бы, что он боится банального сглаза. Но даже мысль об этом была смехотворна. Хотя факт оставался фактом: до недавнего времени круг посвященных в нашу свадьбу был настолько узок, что всех осведомленных можно было пересчитать по пальцам одной руки. После официального объявления Штефан заявил, что на свадьбе будут присутствовать лишь родные и близкие, а поскольку у нас их было не так и много, круг приглашенных на данное торжество тоже был весьма скудным. О прессе, конечно же, не могло быть и речи. Снова. Не сказать, что я жаждала, чтобы такое интимное событие моей жизни освещали вспышки фотокамер, но винить газеты за то, что они банально выполняли свою работу, тоже не стоило.

А фотограф, заснявший нас в весьма… пикантный момент, вот-вот мог нарваться на неприятности.

Я перевела взгляд на Штефана, который искал в справочнике нужный номер.

— Штефан, — окликнула я Князя, — это его работа.

— А мне плевать, — отрезал он. — Я дал частное распоряжение, чтобы ни одной фотографии не появилось в газете. Его нарушили, — он взглянул на меня, сверкнув глазами, — и нарушитель понесет наказание.

Я покачала головой и, отложив газету в сторону, встала с дивана, на котором сидела.

— Штефан, — повторила я, подойдя к Князю и тронув его за плечо, — он не сделал ничего противозаконного.

— Не сделал? — его брови удивленно поползли верх.

Какой же грозный! Я улыбнулась. Истинный грозный Князь, великий и ужасный. И почему я не боюсь?

— Он пробрался на прием, Кара, — сдержанно выговорил он, не прекращая поисков нужного номера. — Что он еще заснял, прежде чем его вывели из дворца!?

— Он просто собиратель сплетен, — уговаривала я его, пытаясь вырвать телефон из цепких пальцев.

— Наша свадьба — не сплетня, — сквозь зубы выговорил Штефан, отбирая у меня телефон.

— Она будет считаться таковой до тех пор, пока мы официально не объявим, что помолвлены.

Он с удивлением воззрился на меня, а потом его глаза вдруг сощурились, а взгляд стал напряженным.

— Ты предлагаешь… дать им еще бо́льшую почву для сплетен? — изумился он, а я, воспользовавшись моментом, вырвала телефон из его рук и отбросила в сторону.

Пока он не опомнился, глядя на меня с изумлением, став возражать, обхватила его за плечи, слегка сжав.

— Я предлагаю поделиться со всем миром нашей радостью, — проговорила я спокойно.

Штефан нахмурился, долго смотрел на меня, а потом, поджав губы, жестко выдал:

— Я не собираюсь ни с кем ею делиться, — схватив меня за плечи, прижав к себе, горячо добавил: — Я тобой не намерен делиться!

Я криво усмехнулась. Будто кто-то посмеет.

Он не мог спокойно на это отреагировать, и я это знала. В этом они с отцом были схожи, тот тоже не желал, чтобы информация о свадьбе просочилась в прессу. Были у него сомнения и насчет самой свадьбы, а особенно насчет моего жениха, его будущего зятя, но я их развеяла. Хотя замечала порой косые взгляды в сторону Штефана, которыми поглядывал на него лорд Мартэ. Они сдержанно кивали друг другу, пожимали руки, даже кое-как, явно через силу, улыбались, а потом один говорил, чтобы я хорошенько подумала и не совершала глупостей и необдуманных поступков, а второй сокрушался, что житья ему больше не будет.

На самом деле, отец смирился с тем, что я люблю Штефана, я это знала, но вот сам Штефан об этом и не догадывался. Оттого было довольно интересно наблюдать за тем, как они пыжились и сверкали глазами. В день, когда я вернулась домой и предстала перед отцом целая и невредимая, я думала, что в ту же секунду над головой Штефана свершится его отцовское правосудие. Но нет, обошлось. С моим вмешательством.

Но в одном эти двое сошлись — никакой прессы.

— Давай дадим интервью одной из газет и успокоим их интерес, — предложила я, сверкнув глазами. — Ммм?

Его губы жестко сжались в тонкую линию, а я улыбнулась.

— Не делай так, — тихо предупредил он меня, но я не подчинилась.

— Как? — поддела я его, прекрасно зная, о чем он говорит. И повторила: — Ммм?

Он накинулся на меня без предупреждения. Впрочем, как всегда. И я без сопротивления раскрыла губы, встречая его жадный поцелуй.

— Ты меня провоцируешь, — выговорил он, оторвавшись от меня и продолжая прокладывать дорожку от губ к подбородку и шее.

— Как ты догадался? — улыбнулась я и спровоцировала его еще раз. — Ммм?

С гортанным рыком он набросился на мои губы, сжимая меня в своих руках и зарываясь пальцами в мои растрепавшиеся волосы.

— Так что, дадим интервью в газету? — прошептала я ему в губы, едва он, оторвавшись от меня, взглянул на меня затуманенными глазами.

Он не долго думал над ответом, я видела это по его глазам, но прожигал меня горячим взглядом, будто сопротивляясь. И я знала, что он говорит лично мне этот взгляд. Это был еще один шаг вперед для нас.

— Черт с ним, — грубо выговорил Штефан, прижимая меня к себе, — пусть живет!

Я счастливо рассмеялась, обнимая своего демона, и думая о том, как повезло незадачливому фотографу, что я оказалась рядом со Штефаном в этот момент. А потом не думала уже ни о чем.

Суховатые пальцы с силой сжали газету в руках, сминая листы, а глаза налились кровью.

Свадьба года! Чет побери, для него это было крахом всех надежд. Выгодный союз с дочкой Мартэ, внезапно найденной, будто воскрешенной из пепла, сделает Штефана недосягаемым для него. Он останется у власти. Ублюдок. Щенок. Раб! На самой верхушке Второй параллели!

Исаак Хотвар скрипнул зубами, отбросив газету в сторону, яростно зарычав. Его верный слуга, стоящий рядом, вздрогнул, но не проронил ни слова.

— Если мальчишка думает, что победил, то ошибается, — прошипел Исаак, сдвинув брови. — Ничего еще не решено, ничего не закончено!

— Что вы будете делать, мой господин? — поинтересовался слуга, глядя на решительное лицо Исаака.

— Пока не знаю, — коротко бросил тот, сминая газету в руках. — Пока не знаю. Но я обязательно придумаю! Трон Кэйвано станет моим, а щенок-ублюдок отправится туда, где ему всегда было самое место.

— К-куда? — с придыханием проговорил слуга.

— В ад, — прошипел Хотвар и двинулся к двери. — Еще ничего не закончено, Штефан! Битва лишь достигла своего апогея, и теперь… я ни за что не отступлю!

И вышел из зала, преследуемый своей персональной тенью.

И только громкий стук каблуков в зловещей тишине комнаты эхом отзывался в высоких потолках, будто предупреждая и уведомляя кого-то об опасности. Но они этого предостережения не слышали.