Екатерина Владимирова – Твист на банке из-под шпрот. Сборник рассказов CWS (страница 38)
А потом их ждет Юлькин жених и метким ударом приводит нос Андреаса в крайне неконцертное состояние. Братья уравнивают счет по носам, Юлька исчезает, а бабушка всю ночь меняет холодные компрессы и гладит Андреаса по плечу.
– Маленький мой, – уговаривает она, – хороший. До свадьбы заживет.
Бабушка пахнет мылом, вареньем и детством.
Дни бегут как ветер в степи, быстрые, невидимые. Андреас мирится с Юлькой. Чинит бабушке сарай. Совершает преступление на кладбище – под руководством бабушки устанавливает оградку на проходе между могилами.
– Все так делают, – утверждает бабушка. – Так я лягу с дедом, и нам будет не тесно!
Андреас с сомнением оглядывает кладбище. Несмотря на степные просторы, могилы здесь жмутся друг к другу, как люди в маршрутке.
– В газельке, – поправляет бабушка. – У нас они называются газельками.
Отпуск обрывается внезапно, как недоигранная музыкальная тема. Еще вчера он завтракал бабушкиной болтуньей, а сегодня сидит в своей квартирке и заполняет счета за коммунальные услуги. Юлька перестает отвечать на письма через неделю, братья затихают через месяц. Андреас готовится к концерту.
Он играет целыми днями – кажется, пальцы вот-вот начнут кровоточить.
– Не забудь носки, что я связала. Разные носки – к удаче, – говорит бабушка по телефону.
Андреас вкладывает в кошелек посадочный талон. Ему кажется, он пахнет мылом, вареньем и летом.
Татьяна Кокусева. Съемки
– Так. Что делаем?
– Ты входишь. Ты мрачный. Кладешь шлем и куртку в угол, подходишь к ней, говоришь: «Привет».
– Я ее люблю?
– Ну… Она твоя жена. Любил во всяком случае.
– А что в сценарии?
– Откуда я знаю. У нас одна сцена. Тут написано – входит мрачный, подходит к жене, говорит: «Привет!» Она оборачивается. Лена, ты слышишь?
– Слышу.
– Все готовы? Стас, пошел. Камера. Мотор. Начали…
– Привет.
– Стоп! На тостере пятна. Можно вытереть тостер? И заодно стекло.
– Так. Стас. Ты стоишь. Лена – говоришь «привет».
– Как оригинально.
– Лена, что тебя не устраивает?
– Всё.
– Хорошо, так и должно быть по настроению. Говоришь – привет. Идешь мимо Стаса в столовую. Заминка.
– Какая заминка?
– Он стоит, смотрит на тебя. У меня написано – «заминка». Им что-то мешает нормально общаться.
– Я догадываюсь что.
– Лена! Никто не виноват, что сценарий на доработке. Одна сцена есть, ее играем. Подходишь к столу, говоришь: «Дети только что уснули».
– Радостно говорю?
– Нет. Будничным тоном. Обычно.
– То есть секса на столе не будет?
– Сегодня нет.
– Я так и знала.
– Прочитай свой сценарий, будешь знать еще больше.
– Так. Давайте, уже три часа ночи. Сцена про детей. Лица унылые.
– Почему, кстати?
– Стас, я не знаю, почему. Наверное, это фильм про любовь. Наверное, ты изменил жене и она узнала.
– Почему сразу я? Как изменил, так сразу мужик.
– Ну или она. В любом случае ужинать ты не хочешь.
– Но будешь! Ахахаха!
– Да, Лена нальет тебе суп, ты поешь. Готовы? По местам. Камера. Мотор. Начали.
– Ужинал?
– Нет, я не хочу.
– Есть суп вкусный. Подогреть?
– И так сойдет.
– Стоп! Стас! Прекрати есть суп!
– Ты сказал: «есть»!
– Но не так! Ты не с голодного мыса, только что сказал, что не хочешь! Ешь из вежливости! Еще раз.
– Завтра я весь день в пабе – это что значит? Бухаю?
– Работаешь, Лена! Ты официантка!
– Всегда мечтала сыграть официантку, которой изменил муж.
– Мечта сбылась. Приготовились. Камера. Мотор. Начали.
– Ты отвезешь Гвенду на плавание?
– Во сколько?
– В пять.
– Хорошо.
– Плохо! Стоп! Какое хорошо?! Посмотри в текст! Ты не можешь в пять!
– О! Прости. А почему я вздыхаю и перестаю есть суп?
– Да баба у тебя в пять наверняка.
– Лена права, думаю. У тебя свидание, например. В общем, в пять никак.
– Понял.
– Поехали. Камера.