Екатерина Владимирова – Крик души. История о любви, ненависти, милосердии (СИ) (страница 93)

— Ольга Дмитриевна, — окликнул он домработницу, — а Даша вам, случайно, не рассказывала…

— О чем? — удивилась та, смерив Антона подозрительным взглядом.

— О том, как она… — запнулся Антон, понимая, что то, о чем хотел спросить, нельзя было поинтересоваться просто так. — …как ей жилось в Москве, пока я учился в Лондоне, — нашелся он, чувствуя себя Штирлицем. Причем Штирлицем-неудачником. А еще адвокат! Правильно задавать вопросы и получать на них ответы, его работа, а тут на тебе, — двух слов связать не может!

Ольга Дмитриевна нахмурилась, что Антона тут же насторожило.

— А почему вы спрашиваете?

— Она никогда не рассказывала мне об этом, — признался Антон, — сколько бы я у нее не выпытывал. А мне хотелось бы быть уверенным в том, что она жила… нормально.

Женщина горестно вздохнула, и он почувствовал, как сердце забилось чаще, а потом покачала головой, прикрыв глаза.

— Даша не любит об этом говорить, — сказала она. — Я у нее не спрашивала, но она упоминала вскользь, что ей было… нелегко.

— Нелегко? — в горле внезапно вырос острый комок.

— Да. Трудно, — она бросила быстрый взгляд на Антона. — Но оно и видно, по ее-то одежде.

А это, кажется, была шпилька в его адрес? Антон насупился, но промолчал.

— Разве вы не видите, что девочка ходит, в чем попало, Антон Олегович? — упрекнула его экономка. — Уже конец апреля, погода разгулялась, а она все в своей курточке. Потому что ей надеть больше нечего!

И он в один миг ощутил себя мерзавцем.

— Я… я не заметил, — пробормотал он, опуская глаза. — Как-то… упустил из виду, — пропустив мимо ушей неодобрительное «Ох!» Ольги Дмитриевны, мужчина продолжил: — Я обязательно исправлю это.

— Было бы неплохо, — пожала плечами женщина. — А то, вы же сами должны понимать, что девушкам в ее возрасте, главное получше выглядеть. Все сейчас на одежду смотрят, чтобы поновее, получше, подороже. Да и мальчики…

— Мальчики? — воскликнул Антон, нахмурившись. — Какие мальчики? Она вам рассказывала что-то?

Ольга Дмитриевна уставила на него с удивлением.

— Рассказывала?.. Да нет… нет, — проронила она озадаченно. — У нее и парня-то, вроде, нет. Но это я так, к слову, когда-то же появится, — она улыбнулась. — Она девочка красивая… Да вообще не в этом ведь дело, Антон Олегович! — махнула она рукой. — А в том, что девочка ходит, в чем попало. Этой куртке уже года четыре, не меньше. Да и вся остальная ее одежда не моднее и не новее. Вы, разве, не заметили?

И снова этот упрек в ее голосе. Он ударил Антона прямо в сердце. Обоснованный, жесткий упрек.

— Заметил, — пробормотал он сквозь зубы.

— Мне кажется, Антон Олегович, — откровенно произнесла экономка. — Только это между нами, хорошо, а то Даша ругаться будет? — Антон зачарованно кивнул, а Ольга Дмитриевна продолжила: — Мне кажется, что эта ваша Маргарита Львовна совсем о Дашеньке не заботилась. Деньги-то она брала, только вот до адресата они не доходили.

— Почему вы так думаете? — охрипшим вмиг голосом поинтересовался Антон.

— Да это видно сразу! — воскликнула женщина так, будто все и так ясно. — Даже по ее отношению к этой… женщине. Она ни разу не вспомнила о ней, ни разу доброго слова не сказала, вообще ничего. Да и одежда ее, опять же, излишняя самостоятельность и какая-то… сдержанность, что ли, будто она чувствует, что не имеет на что-то права, — Ольга Дмитриевна вздохнула. — Ужасно это. На вид-то Дашеньке едва тринадцать можно дать, а по развитию уже восемнадцать, если не больше. Не на пустом месте всё это в ней выросло. Ох, не на пустом месте…

Да, не на пустом месте, права была Ольга Дмитриевна. И уже на следующий день, задумавшийся над ее словами Антон, стал ужасаться тому, насколько правдивыми и пророческими были слова экономки.

Поговорить с Дашей вечером того дня ему не удалось, так как девушка позвонила ему и заявила, что остается ночевать у своей подружки. Прямо так и сказала, даже не спросив у него разрешения. Конечно, он мог воспротивиться, отказать ей, приехать и забрать домой, доказав тем самым, кто есть кто. Но какой в этом смысл? Что это дало бы ему, кроме новой волны гнева и негодования со стороны Даши?

И он лишь осведомился, когда она теперь появится, и, услышав ответ, не стал скандалить. Завтра, после уроков, беспокоиться не нужно, она не в первый раз ночует у подруги.

— Кроме того, — иронично добавила она, — ты сможешь от меня отдохнуть. Даю тебе полную свободу.

Ответить он не успел, просто не придумал ничего более или менее путное, а Даша уже отключилась.

А на следующий день он вернулся с работы раньше, не было еще и пяти, желая поговорить с девушкой. Он рассчитывал увидеть в квартире свою воспитанницу, но уж точно не ту светловолосую фурию с глазами цвета сапфиров, что выскочила ему навстречу, едва он распахнул дверь своего жилища.

Невысокая девушка, на вид, лет шестнадцати, стройненькая, округлившаяся, красивая.

— Я думала, это Даша… — скованно проговорила девушка, застыв в дверях.

— А вы кто? — опешил Антон, так и застыв на пороге.

— А вы? — в тон ему ответила девушка и только что ручки не уперла в бока.

— Я Антон Вересов, — мрачно выговорил мужчина, начиная осознавать, кто перед ним. — Опекун Даши.

Лицо светловолосой девушки накрыло тенью, глаза ее, сузившись, блеснули.

— Ну, вот и здрасьте, — не совсем дружелюбно проговорила незнакомка. — Познакомились, наконец.

Она окинула его таким презрительным взглядом, что его прошиб холодный пот.

Антон уставился на нее. К гадалке не ходи, это лучшая Дашина подружка. Как ее звать? Леся, кажется.

— А Даша где? — вгляделся он в симпатичное, но мрачное личико девушки.

— Ей Ольга Дмитриевна позвонила, — скрестив руки на груди, заявила девушка, так и не представившись.

— Ясно. А ты..? — бегло осмотрев ее с ног до головы, спросил Антон.

— Я Леся, — вскинув вверх подбородок, сказала девчонка. — Точнее, Лесандра Ростовцева. Слышали о моем отце?

— Нет, не довелось, — коротко бросил Антон, не понимая презрения, которое ощущал в девочке по отношению к себе. — Чем же я не угодил тебе? — проходя вперед, спросил он.

— Мне? — удивилась она, и ее бровки подскочили к корням волос. — Ничем. Так и Даше ничем, вот в чем дело. Лучше бы ты нам с отцом позволил о ней заботиться, раз сам не мог, чем отдал в руки этой ведьмы, — едко прошипела она. — Неужели ты не понимал, что делаешь? Или специально это делал?

Ему не нравилось, что девочка разговаривала с ним как с равным и обращалась исключительно на «ты».

— Я не понимаю, о ком ты, — нахмурился Антон. — О Маргарите Львовне?..

— А о ком еще, — фыркнула девушка, — о ней, конечно. Стерва дрянная, чтоб ей. И хотя Даша противится и просит меня не упоминать ее плохо, но я не могу! После того, что она сделала… Мне ее прибить хочется.

— Она плохо обращалась с Дашей? — удивленно проговорил Антон.

— А то ты не знаешь. Да кто бы сомневался, на те гроши, что ты посылал ей, она едва-едва поесть могла! Какой уж разговор об одежде или желании сходить куда-нибудь отдохнуть! Да когда мы с классом за город выезжали, Даше всегда приходилось деньги занимать у меня. Конечно, я ей давала безвозмездно, а она что, думаешь? Отдавала, — она пристально посмотрела на Антона, вонзаясь в него взглядом. — Собирала по крупицам те крохи, что ты ей присылал, и отдавала их мне! Это нормально?!

— Я высылал ей достаточно, — едва слышно проговорил Антон.

— Не смеши меня. Этой мелочи мне бы и на туфли не хватило.

— А туфли от Валентино? — съязвил Антон и был награжден язвительным взглядом от Леси.

— Не в этом дело. А в том, что ты со своей Маргаритой Львовной превратил мою подругу едва ли не в бомжа! Думаешь, дядя Олег погладил бы тебя за это по голове?!

— Я ничего не понимаю, — непонимающе пробормотал Антон. — Давай встретимся и обо всем поговорим?..

— Почему бы тебе не поговорить об этом с самой Дашей? — скривилась Леся. — Мне кажется, ей многое хочется тебе сказать.

В этом он не сомневался. Особенно, если то, что говорит Леся, правда.

Теперь ясно, почему Даша так его ненавидит! Боже, неужели всё именно так? И тогда всё встает на свои места. Ее неприязнь, откровенное презрение и ненависть, нежелание иметь с ним что-то общее. Всё, всё…

— Боюсь, что Даша не захочет со мной разговаривать, — признался он, чувствуя себя последним мерзавцем.

— И правильно сделает!

— Так… мы можем встретиться и поговорить? — не собирался отступать он от единственного, возможно, шанса узнать всю правду о том, как жила Даша все эти годы.

Но девушка, что сейчас стояла перед ним, не была готова решать его проблемы вместе с ним. О чем ему совершенно откровенно и заявила, сначала взглядом, а затем и словом.

— Это не мои проблемы, господин Вересов, Антон Олегович! — процедила Леся, решительно двинувшись вперед, но Антон преградил ей путь. Отступать он был не намерен.

— Подумай о Даше, — надавил он на самое уязвимое для девчонки место. — Я должен знать правду.

— Кем ты, говоришь, работаешь? Юристом? — сощурилась Леся, окинув его искрами синих глаз.

— Да. А что?