Екатерина Васина – Сорви с меня маску (СИ) (страница 36)

Ну а мама почему-то после того случая словно возненавидела дочь. Порой Ирен ловила на себе ее откровенно злобные взгляды. Хотя не понимала, где успела провиниться.

Нет, так дальше жить было невозможно! А угроза отца самому назначить день свадьбы стала последней каплей. Силой заставить ее выйти замуж? Ни за что! Ирен уже года два подозревала, что их с Ханом помолвка — большая ошибка. Молчала лишь потому, что понимала: ее попытки поговорить на эту тему с отцом обречены на провал с самого начала.

Уже у самой палаты Ирен вдруг почувствовала, как сильно горят у нее щеки. Открыла сумочку и быстро глянула в крошечное круглое зеркальце. Оно с готовностью отразило светловолосую девушку с огромными и почему-то испуганными глазами. Щеки и правда слегка покраснели. А вот губы по цвету почти сравнялись с остальным цветом кожи, довольно бледной.

— Я волнуюсь? — шепотом спросила сама у себя Ирен. — Да, я волнуюсь.

Дверь в палату была белой, с матовым стеклом и изогнутой ручкой. Понимая, что у нее банально подрагивают колени, Ирен потянула ручку на себя. С таким видом, словно собиралась шагнуть в неизвестность.

Почему у нее так бешено колотилось сердце, а губы открывались сами собой, хватая ставший слишком густым воздух? Почему внутри все сжималось до сладкой боли и одновременно кружилась бешеная радость?

Палата даже в этот хмурый осенний день выглядела солнечной и яркой. Из-за светлых стен и пары небольших картин, написанных зелеными и желтыми мазками. Но главное — из-за улыбки, которой Берт наградил замершую на пороге Ирен.

— Привет!

Он полулежал на кровати и держал в руках планшет. Вокруг уже не попискивали приборы, от которых мороз пробегал по коже.

— Привет, — пробормотала гостья, понимая, что не знает, как теперь вести себя. И почему мысли из головы торопливо куда-то разбежались. Как тараканы.

— Заходи, — продолжил Берт, — ты одна? Мне показалось, что Хан тебя весьма ретиво опекает.

— Есть такое, — согласилась Ирен, делая шаг в палату. — Они с Богданом — это мой брат — те еще опекатели… опекуны. В общем, гоняют моих кавалеров почем зря.

— Не сомневаюсь — у них из-за этого постоянные проблемы. Садись. Я все еще в шоке от такой вот нашей встречи. Жаль, не сумел тогда произвести на тебя нормальное впечатление. А вместо этого уехал с медиками…

— Ты произвел его десять лет назад, — улыбнулась Ирен, присаживаясь в кресло, рядом с кроватью. Палата напоминала гостиничный номер. Разве что в воздухе все же угадывался специфический больничный запах.

— Правда?

Взгляд полицейского был таким же, как и в первый день их знакомства. Точнее — вечер. Ирен вдруг поняла, что лицо Берта она помнила плохо, а вот взгляд — запомнила. Спокойный, уверенный и с едва угадывающимися смешинками в карих глазах. Хан всегда смотрел чуть иронично. А вот во взгляд Берта лично ей хотелось закутаться, как в плед морозной ночью.

Жаль, что нельзя тут оставаться надолго. Охрана уже наверняка ее хватилась. Или хватится. Лучше вернуться раньше и не привлекать внимания к Берту. Ирен попятилась назад, в коридор, чем вызвала у пациента удивление.

— Ты куда?

— Мне пора…

— Уже? — удивился Берт. — Ты пришла три минуты назад!

— Завтра я постараюсь вырваться на подольше, — пообещала Ирен, еще не зная, как ухитрится это сделать.

— На пять минут?

— На семь!

У нее почему-то защипало в носу от обиды, что нельзя вот здесь остаться. Неловко запнувшись каблуком за ровный пол, Ирен чуть не упала, ощутила себя неуклюжим бегемотом и неловко вывалилась в коридор.

«Ты вела себя как идиотка. Что вот он мог подумать?»

— Ирен, — негромкий голос Берта подействовал на нее как удар молнии. Прошил с головы до пяток и заставил рвануть обратно в палату.

— Что? — получилось чуть испуганно.

— Я могу тебе позвонить? Дашь свой номер телефона?

Ну да, конечно. Могла ведь и сама предложить! Ирен вдруг поняла, что чертово воспитание все же сделало ее несколько инфантильной и не привыкшей к общению с мужчинами. Правильно, ей разговаривать разрешали лишь с узким кругом. А с посторонними — ни-ни.

Но она молодец, голос почти не дрожал, пока Ирен диктовала цифры. Говорить «до свиданья» еще раз показалось глупым, поэтому ограничилась улыбкой и опять удрала в коридор. Влажными от волнения ладонями потерла щеки и почти побежала из клиники. В голове все шумело, а перед глазами стоял образ Берта. Не такого красивого, как Хан, явно не такого обеспеченного. Но все же почему-то образ друга детства значительно проигрывал в сравнении с полицейским.

Как во сне Ирен добралась до отеля, проскользнула обратно в номер и плюхнулась на кровать. С лица не сходила глуповатая улыбка. Она влюбилась? Или просто у нее временное помутнение рассудка? Или эти две вещи похожи друг на друга?

Как бы то ни было, выходить замуж за Хана Ирен не хотела.

Как я объясняла бабуле про платок — отдельная песня. Если честно, то боялась, что меня в какой-то момент обвинят в ненормальности. Но бабуля слушала, не перебивала, хотя взгляд делался все более ошарашенным. Особенно когда я заговорила про беседу с Элис, про то, как ее убили. Тут у бабули почему-то дернулся глаз. То ли от волнения за внучку, то ли от любопытства и опасения, что я сошла с ума.

— …и я хочу, чтобы ты сходила со мной к этой Абби Алерано, послушала. Может, помогла разговорить ее.

Бабуля пробормотала что-то по-китайски.

— Ты выругалась?

— По-черному, — кивнула она. — Так что, значит, вся эта дребедень из-за купленного на блошином рынке платка? Ева, почему ты не сдала его в полицию?

Я поколебалась, но все же ответила:

— Мне кажется подозрительным, что дело передали наверх. Вдруг там кто-то есть… кто ищет этот платок. Берт же говорил, что вроде нащупывал ниточки, и тут бац — его отстранили от расследования.

— Ты чересчур мнительна, — пробормотала бабуля, — но тут не поспоришь. Думаешь сама найти преступников? Учти, мне желательно, чтобы внучка была живой и со всеми частями тела в наличии.

— Разделяю твое желание. Мне сейчас хочется услышать, что может рассказать эта Абби. Если ничего интересного — я еще раз пороюсь в Интернете и просто выброшу платок.

— Не будешь передавать?

— Я могу привлечь к нам нежелательное внимание. Те, кому передали дело, вполне заинтересуются, почему я только сейчас отдаю платок. И почему решила, что он имеет какую-то ценность.

— Тоже логично, — подумав, согласилась бабуля. — А ты не думаешь, что этим поступком можешь помешать найти преступников?

— По платку? Пусть ищут по уликам. Платок все время был у меня. И повторю, я беспокоюсь за нашу безопасность. Так что, ты поедешь со мной?

Бабуля молча встала с дивана, где сидела с чашкой травяного отвара в руках, отряхнула голубой спортивный костюм и заявила:

— Поехали. Задницей чую — не просто так едем. Евушка, а Хан не боится, что ты такая умная?

Я притормозила на миг, поправляя волосы и глядя в зеркальный шкаф у двери. Задумчиво протянула:

— У меня иногда ощущение, что он вообще ничего не боится.

— Это невозможно, — пропыхтела бабуля, протискиваясь мимо меня к дверям. — Все чего-то боятся. Просто есть те, кто контролирует свои страхи, а есть те, кто писается, когда на них гусь шипит. За мной, Ева! Я чую, как екает печенка, а ведь она у меня здоровая. Я просто очень хочу узнать, что вообще происходит.

А я-то как хотела! Будучи глубоким реалистом, я не верила в мистику, энергетические поля и так далее. Но с этим платком явно было что-то не так. Нет, с ним все было не так! Абсолютно!

Абби работала в одной из городских библиотек: огромное здание с большими окнами и пожарной машиной в читальном зале. Честное слово, самая настоящая машина, по которой можно было лазить. Что некоторые дети и делали.

В библиотеке было пять этажей, каждый с книгами определенной тематики и уютными читальными залами. Люди устраивались кто на диванчиках, кто в креслах, а кто и за столом, в компании ноутбука. Дети могли посидеть на небольших забавных подушках в виде божьих коровок, которые валялись на светлом полу. Между этажами можно было передвигаться на лифте или по широким лестницам.

Абби мы отыскали на третьем этаже, где находилась художественная развлекательная литература. Здесь стояла живая и наполненная уютными звуками атмосфера. Посетители листали книги, просматривали журналы, сидели, уткнувшись в ноутбуки. Абби склонилась над столом, что-то разыскивая в компьютерной картотеке. Очень пожилая женщина с крашенными в каштановый цвет волосами и в свободном брючном костюме насыщенного бордового цвета. В ее лице угадывались индийские черты.

— Э-э-э… миссис Алерано…

— Мисс… — откликнулась Абби и обернулась, с интересом оглядела меня и бабулю. — Добрый день, могу я вам помочь?

— Вас порекомендовал Джой Лойс, — начала я, — сказал, что связывался с вами и…

— Вы — Ева? Да, он звонил мне, говорил, что надо будет поболтать с девочкой насчет моды прошлых лет.

— Почти не соврал, — вмешалась бабуля. — Евушка, покажи ей. Ну, то, что мы принесли.

В темных глазах Абби мелькнула искра любопытства, которая мигом сменилась шоком и даже страхом, стоило мне украдкой продемонстрировать платок.

— Я ничего не знаю!

— Абби…

— Это обычный платок! — перебила меня библиотекарша. — В нем нет никакой ценности!

— Тогда чего вы не знаете? — поинтересовалась бабуля. Абби растерянно моргнула и снова уставилась на платок. Точнее, на мой карман, куда я его уже спрятала.