Екатерина Трубицина – Третий элемент. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 8 (страница 15)
«Похоже, пора забирать у Максима Яну и Рому, хотя…».
Она не додумала мысль и спустилась в гостиную, по дороге набирая телефон Максима.
– Да, Ира, – отозвался он в явном напряжении.
– Максим, тебе сильно нужны Яна и Рома?
Услышав, почто его побеспокоили, Максим расслабился.
– Забрать хочешь?
– Если ты усиленно измышляешь, чем бы их занять, то да. Но если действительно нужны, то…
– Вообще-то, нужны, но, если что-то серьёзное, могу обойтись и без них. А что?
– У нас работа над игрой уверенно приближается к графической стадии, но у меня есть дерзкая уверенность, что я сама справлюсь. А потому, если Яна и Рома у тебя напрочь при деле, то пусть там и остаются.
– Спасибо, сестрёнка. Очень при деле. Ну а если твоя самоуверенность окажется необоснованной, обещаю, что все подключимся. То есть, не только Яна с Ромой, но и я с Иханом.
– Каким образом, если, как я понимаю, вы там все загружены под завязку?
– Да, загружены под завязку, но ведь отдыхать-то тоже нужно. А смена занятий, как известно, и есть отдых.
– Надо бы как-то к вам на экскурсию сходить, а то я понятия не имею, чем вы там занимаетесь.
– Милости просим, сестрёнка! Когда снизойдёшь к нам грешным?
– Точно не сегодня, но, думаю, в ближайшие дни. Не переживай, я сообщу предварительно, братец.
– Замечательно!
Едва Ира отключила телефон, он тут же завибрировал, извещая, что звонит Стас. Ира сбросила звонок и направилась к двери прохода.
Покинув домик с дыркой, они договорились, что он сообщит ей таким образом, как только у него появится либо Женечка, либо Лу и Гена – в общем, кто первый успеет – дабы продолжать изображать для Женечки и Лу, что они друг с другом связаны лишь «Стиль-Кодом».
Первым успел Женечка, но Гена и Лу появились буквально вслед за Ирой.
Лу шипела и фыркала на Гену, выясняя, когда же он, в конце концов, соизволит взять у Оксаны обещанные ею уроки по хождению через проходы без ви́дения щелей.
– Ты чего так разошлась? – спросил Женечка, посмеиваясь.
– Я разошлась?! Он первым переоделся, потому что Я ему всю его одежду достала, а потом мне все нервы истрепал, что Я, видите ли, долго собираюсь!
– Всего один раз сказал «сколько можно копаться», притом очень нежно, – констатировал факт Гена.
– Если, по-твоему, это нежно, то уж простите, господин садист, но я – не мазохистка!
– Лу, но ты реально долго копаешься, – с наслаждением вновь вклинился в их прения Женечка. – Как ты заметила, я здесь оказался раньше вас, при этом, успев приготовить всё, что нам понадобится для пикника. – Женечка кивнул на четыре больших пузатых целлофановых пакета, стоящих в углу. – И, смею тебя заверить, собирался я довольно размеренно.
Женечка, Лу и Гена продолжали препираться на пустом месте, а Ира любовалась серебристо-изумрудными сверкающими нитями, плясавшими между Геной и Лу под звучание чего-то напоминающего тарантеллу.
Поскольку препирания грозили вечностью, Стас несколько изменил их русло, поставив на повестку дня вопрос о двух такси, которые надо бы уже вызвать.
Женечка внёс рацпредложение:
– Стас, если тебя посадить вперёд, то мы вчетвером поместимся на заднем сидении.
Предложение было здравым, но тоже подверглось дискуссии, которую прервала Ира:
– Скажите мне, пожалуйста, а зачем, вообще, такси? Ведь…
– Ирчик, – перебил её Гена, – конечно, раз уж здесь нынче только свои, можно обойтись и без такси. Мало того, отдохнуть не в пасмурном и прохладном дне зимнего Сочи, но…
Ирчик, это ведь особый кайф отбросить свои запредельные способности и возможности и почувствовать себя самым обычным человеком, для которого столько всего невозможного.
– Ты-то что отбрасывать собрался? – фыркнула на него Лу.
– Не спорю, мне отбрасывать нечего. Я о тебе забочусь, ведьма моя.
Набирая номер, Стас вышел на лестничную площадку, потому что в гостиной продолжался галдёж препираний на пустом месте, только теперь немного на другом.
Глядя на продолжающую препираться троицу, Ира вдруг поняла, что они делают:
С помощью обычной семейной склоки пытаются отбросить свои запредельные способности и возможности. И Гене очень даже есть что отбрасывать, хотя его запредельные способности и возможности искусно замаскированы под обычные человеческие.
«Особый кайф в ощущении себя обычным человеком? То есть…».
Сквозь сознание пронеслось высказывание Эйнштейна, вольно процитированное Оксаной, а следом за ним закипели собственные мысли.
«То есть, закрыться от реальности своего внутреннего мира, реальностью внешнего. Ведь человек с тонкими душевными струнами пытается закрыться, в то время как человек со струнами потолще в самом принципе закрыт.
Как правило, у обычного человека реальность внутреннего мира заявляет о себе во весь голос лишь в моменты сильных страданий, когда ничто из мира внешнего неспособно прекратить душевные муки.
Может быть поэтому в человеке есть потребность заставлять страдать себе подобного? То есть, для того чтобы помочь ему ощутить, что внутренний мир гораздо реальнее внешнего.
Жуткая, ужасающая помощь, но, как ни крути, она достигает цели. Ненадолго, правда, потому что человек мгновенно старается снова спрятаться от своего внутреннего мира в реальности внешнего.
Самое ценное, что в данном случае обнаружил Эйнштейн, это то, что обычный человек умеет констатировать реальность своего внутреннего мира только через страдания, а потому и бежит от собственного внутреннего мира, вопя: "Чур меня чур, померещилось!".
Однако, вовсе не этим сейчас занимаются Лу, Гена и Женя. А чем?».
Вопрос пока остался без ответа, потому что подъехало такси. И не просто такси, а такси с начинкой из таксиста, который без сомнений был многократным чемпионом в соревнованиях по нудности.
Подъехав, он уже недовольно гундел по поводу неидеального состояния дороги, ведущей к дому Стаса. А как только понял, что к нему на заднее сидение садятся четыре взрослых человека, вместо положенных трёх, принялся бубнить по этому поводу, но… тронулся сразу же, как только все уселись.
– Не переживайте, уважаемый, если что, штраф за наш счёт, – не выдержав, заверил его Гена.
Вообще-то, Гена заверил бы его в этом сразу же, но таксист явно разговаривал не со своими пассажирами, а сам с собой, а влезать в чужой диалог – это вежливо.
Как только вопрос с потенциально грозящим штрафом был решён, таксист принялся ворчать, что на самом деле, всё дело в том, что машина рассчитана на определённую грузоподъёмность, равную строго определённому количеству человеческих тел в её чреве, и превышение сих параметров чревато преждевременными поломками.
На этот раз не выдержал Стас:
– Прошу прощенья, ничего, что я вот здесь сижу?
– Это нормально. Это всё по правилам. Машина рассчитана на перевозку одного пассажира на месте рядом с водителем.
– То есть, у Вас нет никаких претензий к тому, что я занимаю это место?
– Нет, к Вам у меня претензий нет, потому что тут всё по правилам.
– Точно нет?
– Точно нет.
– Я это к тому, что вешу я больше, чем все они вместе взятые.
Ира, Лу, Женечка и Гена сдавленно хихикали, а таксист на какое-то время завис. Но, как оказалось, он не пытался осмыслить информацию, полученную от Стаса, а искал новую тему для недовольства взамен так внезапно исчерпанной.
На счастье, фура, которую они как раз догнали, ехала слишком медленно, и таксист принялся бубнить по поводу фур. Однако столь удачный повод для поддержания монотонного брюзжания ехал не в Солох-Аул, куда направлялись они, и как только пришлось свернуть с федеральной трассы, оставив там спасительную фуру, таксиста снова выбило из колеи.
Но, похоже, он по жизни был на редкость везучим человеком, поскольку буквально на выезде из Дагомыса им попалась лежащая посреди дороги корова. И дальше на пути лежащие и стоящие посреди дороги коровы уверенно превосходили своим количеством численность дорожных знаков.
У Иры вообще закралось подозрение, что сегодня у коров какой-то особый день, хотя она не была уверена, что в прошлые поездки в Солох-Аул их встречалось меньше. Просто в этот раз, каждая представительница крупного рогатого скота одаривалась длинной нудной тирадой, которая плавно переходила в следующую длинную нудную тираду на следующей корове.
Остановившись в месте назначения, таксист на полуслове оборвал «дифирамбы» в честь последней коровы и спросил:
– За вами во сколько заехать? Или позвоните? Я номер телефона своего вам дам.