Екатерина Трубицина – Символ символа. Серия: Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 9 (страница 11)

- У Вас что-то было с Сашей? — тихо спросила Оксана, через вечность тишины.

- Да, — столь же тихо ответила Ира. — Он знает, о чём мы сейчас говорим, потому что в понедельник я попросила у него разрешения на этот разговор и получила его.

- Ну-у-у, — неуверенно протянула Оксана. — Зная Сашу, я никогда не тешила себя иллюзией, что он будет хранить верность.

- Оксана, я уверена, что Саша ни разу не изменил тебе. А то, что произошло между нами… Да. Формально это называется изменой, но…

Поверь, Саша не изменял тебе, хотя и делал со мной в точности то, что называется изменой. Он делал это для меня, но ни по одной из тех причин и поводов, по которым это обычно делается. Тогда Саша очень помог мне, и я ему очень благодарна за эту помощь.

Оксана, для меня важно, чтобы ты в точности знала, что именно тогда произошло. Мне важно это не в качестве оправдания того, что сделала я, и сделал Саша. Мне важно твоё полное понимание без вмешательства морально-нравственных интерпретаций и оценок.

Если не возражаешь, давай продолжим, — Ира кивнула на тряпку в своей руке. — Мне так проще будет говорить.

- Да. Конечно, — ответила Оксана.

Они возобновили ликвидацию пыли с книжного шкафа.

- Всё началось четыре с половиной года назад зимой. Мне приснился странный сон. Я никогда не относилась к любителям толкования сновидений, но на этот сон невозможно было не обратить внимания.

Во-первых, он ощущался столь же реально, как и привычная повседневная реальность, и эти ощущения не исчезли после пробуждения.

Во-вторых, я могла воспроизводить его в своём воображении во время бодрствования. Притом повторные просмотры практически не зависели от моей воли.

Как повторные просмотры видео, когда переносишь внимание на детали, которые прежде ускользнули, и изучаешь их в подробностях, останавливая на любом месте, возвращаясь к началу, проматывая вперёд, воспроизводя с разной скоростью, увеличивая какие-нибудь объекты или переходя на общий план и тому подобное. И всё это без изменения самих событий.

В этот же день или на следующий, я зашла в офис к одному из моих друзей. Вместе с ним там был его партнёр по бизнесу. Мой друг познакомил нас, отметив, что зашла я вовремя, поскольку у его партнёра есть для меня заказ. Мы обговорили детали заказа, и он ушёл.

Во всё время разговора меня не покидало ощущение, что я где-то видела этого человека, но я не могла вспомнить где. Я поняла, где, когда в очередной раз прокручивала свой сон.

Он был в этом сне.

Я себе это не нафантазировала. Он правда был там. Я даже внимание на него обратила сразу же, когда мне этот сон снился.

Этот человек — это Радный Станислав Андреевич.

Во время нашей первой встречи он собирался заказать мне разработку рекламной продукции для продвижения на сочинском рынке мебели, которую выпускала его фабрика. Я же предложила ему сделать для Сочи особую линию мебели и себя в качестве разработчика этой линии. С того дня началось наше сотрудничество.

Три с лишним года я не могла понять своего отношения к нему. Я его панически боялась. Точнее, я панически боялась тех чувств, которые к нему испытывала.

Я не могла понять, что это за чувства, потому что, с одной стороны, они были слишком сильными, для того чтобы быть приятными, а с другой стороны, они были ни на что не похожи.

Что это такое, понял Саша.

Если помнишь, когда в прошлом году отмечали Восьмое Марта, Саша окликнул меня, я села к вам за столик, и речь коснулась Станислава Андреевича и моих с ним взаимоотношений. После этого Саша придумал эти чаепития на ковре, которые превратились в традицию.

До этих чаепитий я общалась со Станиславом Андреевичем только в случаях крайней неизбежности.

Впрочем, настойчивость Саши по поводу ковровых чаепитий тоже имела черты неизбежности, однако благодаря этим ежедневным чаепитиям я постепенно привыкла к присутствию Станислава Андреевича рядом, и острота чувств за пределом болевого порога несколько притупилась. А потом…

Это случилось прошлым летом на следующий день после окончания семинара.

Если помнишь, тогда Миша нашёл Максима и показывал его работы. В тот момент мною овладело какое-то особое состояние и на волне этого состояния…

Вечером мы с Мишей задержались на работе. Алла тоже тогда задержалась, и когда мы закончили, то спустились к ней на третий этаж. В коридоре стоял Станислав Андреевич, разговаривая с каким-то посетителем. Он окликнул меня и попросил подождать минут пять, сказав, что отвезёт домой.

Сама понимаешь, что мне добраться домой гораздо проще через проход. Он, само собой, тоже прекрасно это знал. Безусловно, я могла отказаться, но я не смогла.

Стас привёз меня к себе, и мы долго с ним беседовали.

Единственное чувство, которое мною владело в тот момент, это непреодолимое желание сбежать. Стас сказал мне в самом начале разговора, что если я хочу, я могу уйти. Я этого хотела безумно, но я не двинулась с места.

Когда разговор закончился, желание уйти пересилило всё, и я пошла к проходу. Я раздвинула щель и долго смотрела на залитый солнцем склон с редкими деревьями.

Я не смогла уйти.

А дальше…

На самом деле, это смешно.

Представь, взрослые мужчина и женщина ложатся в одну кровать, но по разные её стороны на самый-самый краешек с риском свалиться на пол.

Что было ночью, я плохо помню, потому что я боялась полностью проснуться. А утром…

Утром мы лежали, обнявшись, притворяясь спящими. Кому притворялись, непонятно, потому что я, притворяясь спящей, знала, что Стас знает об этом и тоже лишь притворяется спящим, зная, что я знаю об этом.

Тогда я впервые в этой жизни испытала особое состояние. Состояние Абсолюта. Состояние полной гармонии.

Я не знаю, как это описать иначе.

Состояние, в котором есть всё, что тебе нужно, и нет ничего, что тебе ненужно. Есть всё, что ты хочешь, и нет ничего, чего ты не хочешь.

Единственное, чего хотелось ещё, это чтобы исчезло время.

Естественно, оно не исчезло.

Оксана, я тогда не понимала, что со мной произошло.

Само собой, мне не пятнадцать лет, и я не раз в своей жизни влюблялась. Я великолепно знаю все оттенки ощущений влюблённости.

Ничего этого не было. Было что-то совершенно непохожее ни на что, пережитое ранее.

В тот день, когда мы шли на обед, спускаясь по лестнице, я услышала голос Стаса и что есть мочи рванула обратно. Я панически боялась увидеть его.

Не знаю, боялся ли он, но как-то сама собой выработалась тактика поведения. Как только он или я оказывались там, где мы могли потенциально столкнуться, то немедленно повышали голос, дабы ни в коем случае не попасть друг другу на глаза.

То, что мы избегаем друг друга, заметил Саша. Притом заметил сразу же. Все остальные…

Знаешь, Евгений Вениаминович, Геннадий Васильевич и сеньора Бональде — мои очень давние и очень хорошие друзья. Они для меня даже больше чем друзья, но я не могла и не хотела делиться ни с кем из них тем, что со мной творится.

Я бы не стала этим делиться и с Сашей, но он сам вытащил меня на разговор. Мало того, он и без разговоров лучше меня понял, что со мной происходит.

Это случилось в субботу, когда я передавала Саше административную часть.

Убедив меня, что я сильно не права, не веря в его компетентность, Саша перевёл разговор в то русло, которое тогда заботило меня более всего, и которого я более всего боялась и избегала даже думать на эту тему.

Саша рассказывал о том, что сам испытывал, когда ваши отношения только начинались, сравнивая это со своим богатым опытом амурных приключений.

Не знаю, богаче или беднее мой опыт амурных приключений, но он тоже довольно внушительный.

И тут нет никаких сомнений, что ЭТО — это нечто абсолютно другое, ничем и близко не напоминающее амурные приключения. Это разница между параллелепипедом и нотой соль второй октавы, между оттенками зелёного и си минором, между тем, что в море вода солёная, а утюг работает от электричества.

То есть, разница между ощущениями влюблённости и тем, что испытывала я, это разница между вещами несравнимыми. Мне же, чтобы понять, нужно было, образно говоря, сравнить солёную морскую воду не с утюгом, который работает от электричества, а с пресной речной водой.

Всего этого в тот момент я не понимала сознанием.

С тех пор между мною и Сашей существует что-то вроде полушуточного спора: кто стал инициатором. Я считаю, что я, поскольку предложение сорвалось с моих уст. Саше же уверен, что мне бы в жизни такое в голову не пришло, если бы он не подвёл меня к этому.

В общем-то, правда подвёл.

Если в тяжёлый для тебя период рядом оказывается человек противоположного пола, который понимает тебя лучше, чем ты сама себя понимаешь, и помогает справиться — притом во всём сразу — всё это создаёт к тому человеку отношение, где разница полов имеет существенное значение.

Моё предложение по форме и содержанию не отличалось от обычной пикантной шутки, которые по двадцать восемь раз на дню звучат, когда мы все вместе работаем в общем кабинете.

Только после я осознала, что не шутила в тот момент.

Саша же, несмотря на то, что в тот момент наш разговор перешёл в шутливое русло, сразу отказался воспринимать это шуткой.

Он спросил меня: «Хотите почувствовать разницу?»