Екатерина Трубицина – Хранитель чистого искусства. Серия: Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 7 (страница 3)

Они остановились на краю тротуара, дожидаясь, когда им загорится зелёный.

Противоположная сторона улицы существовала будто в двух никак не связанных между собой экземплярах: обычная автобусная остановка у подножия Сбербанка с толпящимися на ней людьми и полностью скрытый густым Золотистым Светом склон горы Батарейка.

Загорелся зелёный.

Ира и Стас вместе с толпой пешеходов вышли на проезжую часть. По мере приближения к противоположной стороне, автобусная остановка становилась всё более призрачной, пока окончательно не исчезла.

Ира и Стас вошли в Золотистый Свет.

Ира обвела взглядом неяркие разноцветные фонарики коридора. Собственные ощущения исключали какие-либо сомнения по поводу Золотистого Света и всего, что произошло в его лоне.

«Нет. Не произошло. Это надо бы назвать как-то по-другому, но я не знаю как».

Хотя собственные ощущения однозначно свидетельствовали, что то имело место на самом деле, Ира спросила:

– Это было?

– Да, – ответил Стас, подтверждая сказанное кивком.

Даже неяркий причудливый свет разноцветных фонариков не мог скрыть, что он бледный. Мало того, и невооруженным глазом было видно, что его мышцы до сих пор напряжены.

Едва густой Золотистый Свет поглотил их, Ира поняла, что хоть Стас и разделяет её неистовую эйфорию, для него это переживание находится за пределами болевого порога. Она даже испугалась и хотела тут же вернуться, но он сам остановил её.

– Подожди минуту, – сказал Стас, глубоко вздохнув после «Да», и скрылся в зале.

Через пару мгновений он вернулся, держа в руках Ирину сумочку и свою борсетку.

– Идём, – в этот раз сказал Стас, взял Иру за руку и увлёк на улицу.

Теперь они шли дворами к припаркованной в одном из них машине. Ира чувствовала, как теперь напрягается её рука. И не только это.

«Просто посмотреть в зеркало. Просто посмотреть в зеркало», – твердила она себе, безуспешно стараясь унять смятение.

В итоге, как только Ира села в машину, и пока не сел Стас, она посмотрела и в боковое зеркальце, и в зеркальце заднего вида. Чтобы углядеть в них что-то, света уличных фонарей не хватало, однако Ира почувствовала, как её состояние меняется. Правда, как именно, она не успела для себя сформулировать.

– Стас, едем ко мне, – твёрдым голосом сказал Ира.

– А как же насчёт «уйти самой проще, чем выгнать»? – с иронией спросил Стас.

– Именно поэтому. – Ира обречённо усмехнулась. – Чтобы сбежать некуда было. Надеюсь, ты воздержишься от излишней деликатности?

– Я постараюсь.

– А почему лишь постараешься?

Хотя ответ Стаса формально был шуткой, что подтверждал и тон, в то же самое время, Ира спинным мозгом ощутила, насколько это соответствует истине. Потому и спросила.

– Ира, неужели ты считаешь, будто за последние полтора месяца я не пытался подойти к тебе? Прости за прямоту, но я ни разу этого не сделал не из деликатности.

– Неужели?

– Да. Ты этого не хотела.

– Да. Я этого не хотела. Но я, как и любой человек, очень много чего не хочу, а оно происходит. Кстати, в ТОТ раз я не имела ни малейшего желания ехать к тебе и уж тем более у тебя оставаться. Однако… Только не надо мне сейчас рассказывать мистические истории о том, что в каких-то ситуациях даже моё имя произнести невозможно.

– Но ты сама была тому свидетелем.

– Да. Была. И что? Как я заметила, моё имя не мог произнести Александр, ты же его не произносил только потому, что знал, что я, грубо говоря, подслушиваю.

– Я не знал. Я понял это, когда увидел тебя утром.

– Но ты сам говорил, что хотел, чтобы я услышала тот ваш разговор.

– Да. Хотел. Но хотеть сделать и сделать – разные вещи. Ты себе представить не можешь, сколько всего, что я хочу сделать и даже изо всех сил пытаюсь, у меня не получается.

Я знаю, какое произвожу впечатление, так как произвожу его намеренно. Многие считают, что у меня нет слабостей. А считают многие так не потому, что у меня их нет. Я их всего лишь не показываю. Кроме того, во многих случаях я переступаю через них.

Да. Я в любом случае при необходимости могу переступить через себя. Может, конечно, и не в любом, но пока таких случаев не было. Так вот, я могу переступить через себя, но я бессилен переступить через тебя.

– Коли уж, как я понимаю, ну никак не получается обойтись без сверхъестественного, то напоминаю, что ты это сделал, по крайней мере, раз.

– Ты имеешь в виду, что я вышел за предел, вошёл в сферу высших и нашёл тебя?

– Именно это.

– В том случае я тоже переступил лишь через себя. Ну а… Как бы тебе объяснить…

Одно дело, когда герой грезит об абстрактной царевне, заточённой в высокой башне где-то на самом краю Земли. И совсем другое дело, когда он встречает конкретную царевну из башни на самом краю Земли.

Одно дело, когда юная дева ждёт абстрактного принца на белом коне. И совсем другое дело, когда она встречает конкретного принца на белом коне.

– Стас, что ты чувствовал сегодня там, в Золотистом Свете?

– Что я чувствовал? Рад, что ты, наконец-то, задала мне этот вопрос. Правда, лишь по поводу конкретного случая, но неважно.

Ира, в течение всех своих человеческих жизней я намеренно проходил через всевозможные изуверства человечества. Намеренно проходя через изуверства человечества, я, безусловно, занимался исследовательской деятельностью на тему как этому кошмару найти полезное применение, и занимался я этим исследованием небезуспешно.

Однако не ради этого я сквозь бесчисленное количество своих человеческих жизней шёл этим путём. Побывав там, где я побывал, то есть, там, откуда ты, образно говоря, родом, я знал, какая запредельная, чудовищная выдержка мне потребуется, когда ты здесь воплотишься.

Ира, понимаешь, Женя, Гена, Лу и все остальные – все кто угодно – защищены от тебя. Защищены и как люди, и как личности. Я же перед тобой абсолютно беззащитен. Образно говоря, они берут раскалённый добела кусок железа щипцами, я же хватаюсь за него голыми руками.

Нельзя сказать, что, проникнув в сферу высших, я потерял эту защиту. Я осознанно и намеренно отказался от неё, когда встретился там с тобой. Не совсем верно. Как бы объяснить…

Скажем так, входя в сферу высших, мне пришлось оставить средства защиты за её пределами, но вернувшись, я мог их восстановить. Я не стал этого делать. Не стал делать осознанно и намеренно.

– Почему?

– Не догадываешься?

Ира в ответ только глубоко вздохнула.

Стас продолжил:

– Ты, приняв человеческое воплощение, в некотором роде приравняла своё положение к моему. Сделала ты это так же, как и я, осознанно и намеренно. В результате, тебя, как человека, охватывает панический ужас от одного моего присутствия.

– А тебя точно такой же панический ужас охватывает как не человека?

– Не совсем так и даже совсем не так, но в качестве основы для понимания сгодится.

– Стас, сегодня, там, в Золотистом Свете, я кое-что вспомнила. Точнее, нельзя сказать, что вспомнила. То есть, вспомнила, но я не могу объяснить, что… Это – только ощущение и до боли изматывающее желание вспомнить само событие.

На самом деле, это ощущение я уже испытывала дважды до того, как мы с тобой вошли в Свет. Тогда утром, проснувшись рядом с тобой в поющем доме, и сегодня, когда танцевали. Вербально оно выразилось мыслью: пусть исчезнет время.

До Золотистого Света это было только ощущение, а вот там возникло воспоминание, что оно связано с каким-то событием. Ты знаешь с каким?

– Ты тоже догадываешься, только для тебя это пока лишь формальная констатация.

– Это связано с тем, как ты нашёл меня в сфере высших?

– Верно. Но сейчас для тебя это, хоть и связано с конкретным ощущением, всё равно лишь информация. Пока.

– Следуя зову этого ощущения, я из своего мира пришла в твой?

– Не более чем логическая догадка, хотя и не далёкая от истины. Кроме того, учти, что хоть этот мир и породил меня, делала-то его ты.

– Ну, не только я.

– Если говорить конкретно об изготовлении, то и не столько. Однако ты – это та личность, без участия которой этого мира не было бы вовсе.