Екатерина Трубицина – Хранитель чистого искусства. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 7 (страница 17)

Ира, я знал тебя больше, чем кто бы то ни было и, в то же самое время, не знал абсолютно. Учитывая же, как жёстко и на каком расстоянии ты держала меня здесь, в ужасе отскакивая даже от намёка на попытку с моей стороны это расстояние сократить, лучшее, что я мог сделать, это не дать этому расстоянию ещё больше увеличиться.

Ира, помнишь, ты предположила, что я панически боюсь тебя, как не человек? Я ещё сказал тебе, что это не совсем так, а точнее, совсем не так, но для понимания сойдёт, помнишь?

– Да. Помню.

– Так вот, я никогда ни на каком уровне не испытывал ничего похожего на страх в отношении тебя самой. Я всегда панически опасался сделать хоть какое-то неверное движение в отношении тебя, потому что ты могла в ужасе шарахнуться от чего угодно. Моё напряжение рядом с тобой более всего походит на напряжение сапёра над миной.

Стас замолчал. Какое-то время отчётливо слышалось, как кисть касается то палитры, то холста.

– Ты ужинала сегодня?

– Кажется, нет. Не помню.

– Уже половина одиннадцатого. Закругляйся потихоньку. Завтра ведь как пить дать вместе со мной вскочишь.

Стас вышел. Едва стихли его шаги на лестнице, Ира отложила палитру и отправилась в ванну ликвидировать со своего тела «шедевр» боди-арта.

Когда она спустилась в гостиную, Стас сидел в кресле, а на столе стояла тарелка с картофельным пюре и отбивной, пиала с салатом из редиски и ещё одна тарелка с каким-то явно экзотическим блюдом.

– Это готовила не Татьяна Николаевна, – отметила Ира, указывая на блюдо.

– В точку.

– А что это?

– Мне Женя, наверное, раз двадцать повторил название, но я так и не запомнил. Это готовят в небольшом ресторанчике напротив отеля, где мы остановились. В общем, меня впечатлил вкус, и я принёс тебе порцию.

– О! Так тебе, значит, не чужды традиции стандартных ухаживаний?

– Абсолютно не чужды. Мало того, я только это и умею.

– И о красивых глазах рассказывать?

– Естественно! Рассказать?

Ира усмехнулась.

– Смотря о чьих.

– Ты сегодня навестила Лену?

– Да.

– И?

– Весьма забавное открытие.

– Пыталась накрутить себя, представив её со мной в постели?

– Что-то вроде того.

– И к твоему удивлению, тебя это никак не тронуло, как ты ни старалась?

– Меня это действительно никак не тронуло, но не это стало забавным открытием. Когда я поняла, что мой эмоциональный фон в отношении Лены никак не изменился, я стала вспоминать, а как он, вообще, менялся в подобных ситуациях. Оказалось, что я в подобных ситуациях побывала только с одной стороны. То есть, меня ревновали, но мне никогда не приходилось.

– Ты хочешь сказать, что никогда не попадала в ситуацию, когда вставала перед фактом, что твой секспартнёр, оказывается, не только твой?

– Попадала, естественно, но… Скажем, я, конечно, не могу утверждать со стопроцентной гарантией, что мой бывший муж мне ни разу не изменил, но тогда я не задавалась этим вопросом.

– Даже если так. Он же был преподавателем. То есть, у него были другие студентки, которым он должен был уделять внимание. Неужели тебя это никак не напрягало?

– Нет. Мне нравилось, что он внимательный и заботливый, и его внимание и забота распространяются не только на меня. Не знаю, может быть, то были издержки слишком юного возраста, но меня это никак не напрягало.

– Ну а потом? После замужества.

– После замужества я никогда ни для кого не занимала место основного секспартнёра. Ну как можно ревновать любовника к его жене? Это же смешно!

– По моим наблюдениям, в таких ситуациях многим не до смеха. Той же самой Лене. Хотя я для неё не более чем периодическая суровая неизбежность, если до неё дозванивается Лара, к Лене потом часа два лучше не подходить.

– Стас, тебе нравится быть суровой неизбежностью, или тебе нравится Лена, но ты, в силу не знаю чего, не можешь быть для неё чем-то другим?

– Лена – очень неплохая девочка, которая по ранней юности сделала всё так, как ей сказали, и сильно обожглась, а потому стала делать обратное тому, что ей говорили. Результат из этого получился вполне закономерный, с учётом среды, из которой она родом.

В своё время, я её вытащил и помог, насколько у меня получилось, привести в порядок жизнь.

А порядок жизни человека зависит не от того, что он говорит и делает, а от того, как он подключён к миру. Собственно, то, что человек говорит и делает, это следствие подключения.

Ты знакома с исследованиями Жени в этой области и знаешь, что кардинально изменять это подключение и ощутимо корректировать его можно лишь с помощью творчества, восприятия произведений творчества, секса и экстремальных ситуаций.

К сожалению, для подавляющего большинства людей на практике реально существует лишь два из этих четырёх способов: экстремальные ситуации и секс.

Лена – типичный представитель этого подавляющего большинства. Для того чтобы её вытащить, пришлось использовать и то, и другое, а…

– Экстремальную ситуацию? – с некоторым напряжением перебила Ира.

– Да ничего страшного! – Стас усмехнулся. – К стенке прижал, да лекцию нравоучительную прочёл. Правда, так, что страшно ей, конечно, было. Собственно, для того и читал. Смысловое содержание текста до неё вряд ли дошло.

Ну а после, в целях корректировки… Ну, в общем, поняла, что. Обычно, не чаще чем раз в два-три месяца. Однако, как Саша у неё, так сказать, с крючка сорвался – хотя сто раз объяснял, что он там никогда и не висел – пришлось частоту несколько увеличить.

Я бы её с таким удовольствием замуж бы выдал, но для кого внешние атрибуты её прошлого – да и нынешнего – значения не имеют, тому она сама не интересна. А тому, кому она могла бы стать интересна, тех слишком заботят такие вещи.

Ладно. Мы сейчас не о Лене. Ира, но ведь не все мужчины в твоей жизни были женаты?

– В общем-то, да.

– И?

Ира пожала плечами.

– Ира, у меня есть сведения, что у тебя чуть ли ни истерика была, когда при тебе Лу отправилась вместе с Женей. То есть, я хочу сказать, что ну не может быть чтобы подобные ситуации, происходящие в том или ином варианте с тобой, у тебя не вызывали бы вообще никаких эмоций.

– Естественно, подобные ситуации эмоции у меня вызывают, но… Мне неприятно, если меня ревнуют, но подобное, к счастью, последний раз было уже очень-очень давно.

Я чувствовала себя некомфортно рядом с Алиной, когда у меня ещё были отношения с Владом. Я чувствовала себя некомфортно по отношению к Оксане, после приключения с Александром. Из-за того же приключения, я чувствовала себя некомфортно по отношению к тебе. Это всё!

– А с чем связано чувство такого дискомфорта?

– С одной стороны, с тем, что тому, по поводу кого оно возникает, будет ужасно неприятно, если он узнает, что произошло, а с другой стороны, что из-за этого приходится врать, скрывать, быть с этим человеком неискренней.

Мне было бы гораздо проще, если бы я могла прямо сказать Алине и Оксане о том, что у меня было с Владом и с Сашей. Но я знаю, что этого нельзя делать, потому что им будет очень неприятно. Мало того, это может негативно отразиться на их отношениях, чего я ни в том, ни в другом случае категорически не хочу.

– То есть, я правильно сделал, поставив тебя в известность, что я в курсе?

– Очень правильно.

Стас хотел что-то сказать, но заметил, как Ирин взгляд из мира внешнего устремился в мир внутренний.

– Да-а-а-а. Бедная Лена, – изрекла она через время.

– Счастливой и в правду не назовёшь, – согласился Стас, вопросительно глядя на Иру.

– Я тут себе представила, как ты её к стенке прижал, – Ира смерила Стаса красноречивым взглядом. – Я бы от страха, наверное, вообще сознание потеряла.

– Да ладно тебе! – Стас усмехнулся.

– Что, да ладно? Я как-то видела, как ты однажды на Александра глянул. Просто глянул! Даже меня от страха подташнивать начало. А я была всего лишь свидетелем.

– Напоминаю. Тебя всегда от страха подташнивало в моём присутствии.